Рукописи не горят

— Крику было… — азартно вещал Бегемот Азазелло, который отсутствовал два дня, выполняя поручение Воланда, и пропустил последние новости. — Мессир был в гневе. Он-то рассчитывал, что будет битва между силами зла и добра. А в итоге мы принесли ему мальчика. Сам ребёнок пока спал в специально выделенной для него на втором этаже спальне. — Не было никакого крика, — спокойно возразил Фагот, перелистывая очередную страницу тяжёлого тома под названием «Тысяча и один способ узнать магическую силу вашего ребёнка». — Мессир отреагировал сообразно ситуации и даже разрешил оставить мальчика. Осталось придумать ему имя. — Его будут звать Гарри Поттер, — твёрдо заявил Бегемот. — Так было написано в письме. Фамилию мы ему менять не будем. Имя тоже неплохое. Спорить с котом не стали, и малыша нарекли Гарри Поттером. Каким-то невероятным образом весёлая парочка уговорила Воланда оставить мальчика, делая упор на том, насколько не хорошим является семейство Дурслей и как неосмотрительно будет оставлять им ребёнка с такими сильными магическими задатками. Воланд брать на себя ответственность за чужую судьбу не хотел, справедливо рассудив, что Дамблдор — старец, похожий на Мерлина, — лучше знал, что делает, подкидывая осиротевшего ребёнка недалёким родственникам. Однако на защиту Фагота и Бегемота встала Гелла, заявившая, что всегда хотела попробовать себя в качестве матери, и Воланд сдался. Махнув рукой, он разрешил свите делать, что им вздумается, но «в разумных пределах». — И не забывай про обычную одежду. Не нужно шокировать ребёнка, — проворчал он, и Гелла теперь щеголяла в обычных пёстрых платьях. Порой свита Воланда задумывалась, какой интерес преследует мессир, заботясь о чужом младенце, но задать прямой вопрос никто не решался. Между тем Воланд покривил душой, сказав, что не намерен принимать участие в жизни мальчика. Поручение, которое выполнял Азазелло, было связано как раз с семьёй Гарри Поттера. Воланду хотелось знать всё маленьком волшебнике и о том, какие виды на него имеет профессор Дамблдор. Сам же Гарри Поттер посапывал в маленькой кроватке, не подозревая о том, какая судьба его ожидает.

* * *

Неделю назад Гарри Поттеру исполнилось пять лет. Это был здоровый и активный мальчуган с непослушными чёрными волосами и лучистыми зелёными глазами. Его воспитанием и обучением занимались по очереди. Каждому из свиты Воланда хотелось лично потискать ребёнка, поиграть с ним, погулять независимо от времени суток, но Гелла строго следила за тем, чтобы малыш вовремя питался и соблюдал режим сна. Трудами новообретённых опекунов Гарри Поттер бодро лопотал на русском языке (сказывалось московское путешествие Коровьева, Бегемота и иже с ними), на латыни, к изучению которой руку приложил Воланд, и на английском, которому мальчика обучал Азазелло. Гелла сумела стать для Гарри второй мамой, напоминая ему периодически и о настоящих родителях. Посовещавшись, компания решила не ставить в известность о ребёнке семейку Дурслей. Лучше от этого не стало бы никому. В итоге на одной улице почти одновременно росли двоюродные братья, не знающие о своем родстве. Скрывать от Гарри Поттера его волшебные способности Бегемот счёл «кощунством», но Фагот настоял на том, чтобы открывались эти самые способности постепенно. Поэтому Гарри иногда обучали различным фокусам и поощряли его тягу к магии. Но для откровенного разговора время ещё не пришло, как считал Азазелло. Азазелло вообще серьёзно отнёсся к воспитанию мальчика, стараясь вложить в него все свои знания и умения. Однако после того как маленький Гарри метко швырнул столовый нож в маслёнку в ответ на просьбу Геллы передать прибор, общение с Азазелло пришлось ограничить. Тот, конечно, обиделся, но девушка была непреклонна. Постепенно стало ясно, что домашнего обучения мало. «Мальчику нужно общение со сверстниками», — заявил Воланд, и кот печально опустил усы, считая, что лучше него товарища для детских игр не найти. Частная начальная школа в паре кварталов от дома понравилась всем, и в сентябре в ней появился новый ученик. Приводили и забирали его всё так же по очереди. Особых хлопот ребёнок школе не доставлял, развивался наравне со сверстниками, учился средне. Для преподавательского состава Азазелло, Фагот, Бегемот и Гелла были просто родственниками ученика. Для Гарри — самыми близкими людьми. Воланд выступал в роли мудрого деда, но его Гарри малость побаивался. В названном дедушке чувствовалась недюжинная сила, дремлющая до поры до времени, так что вечно больное колено, а также трость, с которой Воланд почти не расставался, не могли сбить с толку наблюдательного парнишку. Шрам на лбу мальчика не тревожил, скорее наоборот — одноклассники периодически просили поглядеть на необычную отметину в виде молнии, и Гарри в эти моменты ощущал своё отличие от других. Когда Гарри исполнилось десять лет, его голову всё чаще стали занимать мысли о том, что он не такой, как все. Во всяком случае, ни у кого из его друзей волосы не отрастали за одну ночь. А у Гарри отросли, да ещё и зелёного цвета. Накануне Гелла сказала, что глаза у него, словно изумруды, а кот заметил, что будет весело, если у парнишки и волосы будут зелёными. Вместе с Фаготом он разбавил обычную «зелёнку» водой и вылил жидкость на голову Гарри. Все трое остались в восторге от выходки, но Воланд, полагавший, что воспитывать детей нужно в строгости, велел Гарри сбрить волосы. Когда же следующим утром мальчик спустился к завтраку с густыми и зелёными, как трава на весеннем лугу, волосами, стало ясно, что частной школы тоже маловато. Нужно было учить его волшебству. Сказано — сделано! Кот знакомил мальчика не так с магией, как с умением скрывать хитрость за простодушным видом. Фагот, смешливый и подобострастный, учил Гарри дожидаться нужного момента, затаившись в полупоклоне, чтобы потом резко ударить. Азазелло с удовольствием возобновил тренировки по части различных единоборств и обращению с оружием, а Гелла только вздыхала, глядя, как из ребёнка делают сгусток магической хитрости. Воланд не показывал своей заинтересованности, но с удовольствием наблюдал за сметливым парнем. В один из уютных зимних вечеров он научил Гарри играть в волшебные шахматы, указывая на то, что ходы должны просчитываться на три шага вперёд. О том же напоминал и Коровьев, показывающий отличные навыки обращения с игральными картами. Глядя на Гарри Поттера, Воланд часто думал о том, как много значит кровь. Шутка ли — принадлежать к клану одних из самых первых волшебников. Воланд был когда-то знаком с тремя братьями, встретившимися со Смертью, и не мог не признать, что в Гарри чувствуется порода. Однако порода породой, а учёбу никто не отменял, и в день, когда Гарри Поттеру исполнилось одиннадцать лет, он получил письмо, которое запомнил на всю жизнь. Нет, он и раньше получал письма: от друга, переехавшего в Лондон, от одноклассницы на День всех влюблённых, от девочек из других классов. Но это письмо было иным. От него веяло чем-то необычным и старинным. Конверт скрепляла сургучная печать в виде герба с изображенными на нем львом, змеёй, орлом и барсуком. В письме было сказано, что Гарри Поттер приглашается на обучение в Школу Магии и Волшебства «Хогвартс», и прикладывался список необходимого. Гарри перечитал его несколько раз и поспешил обрадовать родных. Кот растрогался неимоверно, он поминутно прикладывал к глазам носовой платок и периодически выжимал его от скапливающейся жидкости. Фагот улыбнулся уголком губ, что означало его большую радость. Азазелло с достоинством похлопал Гарри по плечу, а следом Гелла обняла мальчика и расплакалась. Воланд не разделял волнения свиты, полагая, что в новой школе ничего особенного нет. Его больше заботила мысль о том, что Гарри воспитывался не так, как планировал Дамблдор, и судьба его явно изменилась. Это казалось Воланду забавным.