Как правильно избавиться от температуры

Теплые подушечки пальцев изучающе скользили по тонкой, чувствительной коже от запястья до сгиба локтя. Жан не был уверен в том, что существует ещё хоть один человек, подобный тому, чьи руки он сейчас разглядывает: казалось, на теле Марко нет ни одного участка, где не было бы этих пятнышек. Крупные и совсем незаметные, темные и почти бесцветные веснушки были похожи на татуировки, скрывающие от взгляда кожу. Сама по себе кожа Марко была очень светлой, но, чтобы увидеть это, нужно очень внимательно приглядываться и изучать. Даже сам Жан, не один раз имевший возможность любоваться телом молодого человека, знал, что добрался ещё не всюду. Ещё. - Щекотно, - выдохнул прямо над ухом Жана Марко, чуть дернувший рукой – это задумавшийся Кирштайн слишком много внимания уделил внутренней стороне локтевого сгиба. Ничего не ответив, Жан опустил голову, касаясь кожи губами. - Горячий, - он вздохнул, отпуская из своих пальцев руку и выпрямляясь, хмурясь и глядя на покрытые болезненным румянцем щеки своего парня. –Я уже не знаю, что можно тебе дать, чтобы сбить эту чертову температуру. - А может, не надо ничего сбивать? – Марко беззаботно пожал плечами, рассеяно улыбаясь. – Знаешь, небольшая температура даже полезна, она означает, что организм борется с болезнью. - Идиот, тридцать восемь и пять – это не небольшая температура, - Жан закатил глаза поднимаясь на ноги и выпрямляясь. Марко, в белье и светло-серой старой майке, растянулся на кровати, откинув голову на подушку и разглядывая Кирштайна. Одеяло было отпихнуто в сторону сразу же после того, как прошел очередной приступ озноба. Несмотря на то, что он был болен и нужно было на какое-то время воздержаться ото всего, что с болезнью не связано, Жан все равно не удержался и скользнул взглядом по телу любимого, задержавшись на бесстыдно раскинутых в разные стороны ногах. Марко, заметив этот взгляд, смущенно тихо фыркнул и поторопился собрать ноги вместе. - Не сделаешь мне чай? - А ты не обнаглел? – Жан поднял брови, прекрасно зная, что готов делать чай хоть сутки напролет, лишь бы этому оболтусу стало легче. Марко покачал головой, по-прежнему улыбаясь. Кирштайн знал также и то, что улыбка эта наверняка была выдавлена через силу, пусть и смотрится искренне: Марко всегда очень тяжело переносил болезнь, особенно с такой температурой. Чай он любил травяной, легкий, с одной ложкой сахара и тремя кубиками льда. Жан, всегда высыпавший в свою чашку столько льда, что чай становился почти холодным, не мог понять, как Марко умудряется пить – и пить вполне спокойно – почти кипяток. Но он не был против, потому что целоваться, отрывая парня от чая, было очень приятно: язык Марко становился таким горячим – ещё более горячим, чем обычно. Кирштайн тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, выплескивая при резком движении немного чая на пол в коридоре и тихо ругая себя: что за неуклюжесть. - Спасибо, - благодарно кивнув, Марко взял свою чашку, касаясь своими пальцами пальцев Жана и замирая на секунду, чтобы растянуть момент. Пальцы его были почти такими же горячими, как чашка.