Revenge

…но что такое пять минут агонии в сравнении с вечностью покоя?..

Белые голые четыре стены… Дверь без ручки изнутри. Небольшое окно с решеткой высоко под потолком и мертвая, звенящая страшным эхом в ушах, тишина. Слышен только стук собственного сердца, которое продолжает биться. Отбивает ритм и гоняет кровь, несмотря на лошадиную дозу рогипнола*, принятую накануне. Больничная койка, привинченная к полу. Невозможно повернуться, затруднительно дышать… Ощущение, будто руки и ноги привязаны к стальным прутьям, но никаких ремней нет. Хочется пошевелить пальцами, но не получается, тело будто онемело. В голове вяло крутятся мысли. «Почему не получилось? Я же все сделал правильно… Или вот такой для меня предназначен ад – вечность в белой комнате, в тишине и ебаном одиночестве?» А потом приходит человек в белом халате, очках и с понимающим видом кивает, когда не получает ответов на свои вопросы. «Как тебя зовут?», «Что последнее ты помнишь?» и тому подобные стандартные, протокольные вопросы. В ответ – молчание. Ну да, конечно, он все понимает… Капельницы, уколы, зачем все это? Парень молча глотает таблетки, механически отмахивается от предложенной ему еды и почти не спит. Разве что сном можно назвать те провалы, в которые он периодически впадает. Беспросветная тьма, черное болото обреченности и бессилия. Отчаяние в комбинации с безысходностью. В комнате нет часов, так что он не знает, сколько времени здесь находится, да и ему это безразлично. Он может только отличать день и ночь, благодаря так называемому окну размером метр на половину. Если, открыв глаза, не видно белого потолка – значит на улице ночь, а за ней будет следующий день здесь, а за ним – еще один. Снова приходит врач, машинально проделывая столь ненавистные Дженсену процедуры. - Где я? – еле слышно, почти шепотом спрашивает парень. - В клинике «Тимберлоун» в Далласе, штат Техас*, - спокойно отвечает человек в белом. Дженсен, не отвечая, поворачивает голову лицом к стене и закрывает глаза. Больше его ничего не интересует. Он не хочет думать о том, что скоро ему придется увидеть родителей, малышку Маккензи и даже Джошуа. Не хочет, но все же думает. Они ведь все приедут за ним… Парень не помнит, как попал сюда, но сейчас единственное, чего он хочет, – это чтобы тот, кто его нашел и привез в клинику, был кем угодно, лишь бы не братом. - Если ты не будешь идти на контакт, я не смогу перевести тебя в нормальную палату. Ты же не хочешь здесь остаться надолго? Голос сквозь гул в голове кажется каким-то знакомым и успокаивающим. Дженсен думает, что раньше уже слышал его, хотя он и не помнит этого. Поворачивает голову и открывает глаза. При дневном свете человек в белом халате кажется каким-то неземным и окруженным ярким ореолом сияния, или это воспаленный мозг парня посылает своему хозяину яркие картинки, чтобы хоть как-то расшевелить его мышление. Дженсен сглатывает и слабо кивает в знак того, что он готов поговорить. Врач улыбается уголком рта и садится на край больничной кровати. - Как тебя зовут? - Дж.. Джен-сен, - по слогам произносит парень и удивляется тому, насколько сложно сейчас просто произнести свое имя. Горло невыносимо раздирает при малейшем вдохе, язык не хочет шевелиться, и его речь сейчас больше похожа на мычание. - Хорошо, - кивает врач. - А я доктор Джеффри Дин Морган, можешь называть меня просто - доктор Морган. Дженсен хочет еще что-то сказать, но слова застревают в горле, и при каждой попытке выдавить из себя хоть звук у него начинает ужасно болеть голова. Парень только беззвучно открывает и закрывает рот. Доктор приподнимает ладонь в знак того, что бы Дженсен молчал. - Спокойно. Тебе нельзя много говорить. Я буду спрашивать, а ты кивай – да или нет, идет? Парень кивает и щурится от нового спазма где-то внутри черепа. - Тебя зовут Дженсен Эклз, тебе семнадцать лет. Верно? Положительный кивок. - Ты попал сюда пять дней назад, три из которых находился без сознания, - доктор Морган внимательно посмотрел в глаза Дженсену. - Я понимаю, что сейчас ты можешь не ответить, но все же задам этот вопрос. Дженсен, зачем ты это сделал? Парень облизывает пересохшие и потрескавшиеся губы и тихо отвечает: - Так было нужно. Так было бы лучше. - Ты жалеешь о содеянном? Ты рад, что все обошлось, и что ты остался жив? Дженсен снова закрывает глаза и отрицательно качает головой.

***

Дженсен резко просыпается и вытирает тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот. После лечения в клинике он часто вспоминал все, что происходило там с ним, хотя и очень хотел бы забыть это. В последнее время он не может просто спокойно спать, так, чтобы без кошмаров. Подсознание Дженсена все время посылает эти воспоминания, причем в самых ярких подробностях. Его палата, капельницы, таблетки, уколы, разговоры, постоянные разговоры с психиатром. Доктор Морган до сих пор ведет с ним беседы раз в неделю. Дженсен, конечно, не в восторге от того, что ему приходится до сих пор посещать психиатра, но мама настаивает. Парень не может ей перечить, ведь он все еще чувствует себя виноватым перед ней. Эклз встает с постели и садится за стол. Часы показывают половину двенадцатого ночи, и Дженсен усмехается от мысли, что он проспал всего пару часов и теперь уж точно до утра глаз не сомкнет. Просидит всю ночь за своей писаниной, а утром пойдет в школу с серым лицом и синяками под глазами. Но уж лучше так, лучше занять себя чем-то, чем пролежать с закрытыми глазами, но без возможности уснуть. И постоянно вспоминать… Парень открывает тетрадь со слегка потрепанной обложкой. Это его отдушина. Писать, описывать события прошедшего дня, свои мысли и ощущения. Больше похоже на дневник, но Дженсен не указывает в нем имен людей, которые встречаются в его жизни, и о которых он пишет, заменяя их на вымышленные. Это скорее сборник размышлений, книга с элементами автобиографии, которую Эклз иронически назвал «Записки никчемного психа». Здесь уже было несколько записей со времен выписки Дженсена из клиники. Доклад к завтрашнему уроку был готов, и парень взял ручку и погрузился в свой собственный, закрытый абсолютно для всех мир. « Первый день Дина* в новой школе не принес для него ничего, кроме убежденности в своей никчемности. С самого утра он столкнулся с командой баскетболистов, которые своим поведением доказали свое превосходство над всеми, в том числе и над Дином. Но больше всего его поразил один парень, капитан баскетбольной команды. Познакомиться лично с ним у Дина не было возможности, но новые знакомые уже рассказали о нем. Парня зовут Сэм, и он – самая крутая фигура в этой гребаной школе. Но Дина поразило совсем не это, а то, какие же бывают в мире совпадения. Не зря говорят, что у каждого человека в мире есть двойник. Дин никогда не задумывался над этим и считал истории про двойников полнейшим бредом. Но сегодня, увидев Сэма на парковке, Дин просто оцепенел от удивления и страха. Страха того, что все вновь может повториться. Снова начнутся издевательства и оскорбления, выжидание за углом школы после занятий… Избиения, публичные унижения, все как в старой школе. И ведь инициатором этих пыток был только один человек. Дин долгое время был влюблен в одного парня, но тщательно скрывал это, как и свою ориентацию. Но вскоре они начали лучше общаться и, казалось, даже подружились. В один вечер после немалого количества выпитого алкоголя, Дин осмелился и признался парню в своих чувствах. Тот взаимностью не ответил, но и отвергать сразу не стал. Сущий ад начался на следующий день, когда Дин только пришел в школу. С порога его встретили ребята из футбольной команды, выплеснув ледяной слаш в лицо. А когда парень, облитый с головы до ног липкой и холодной жидкостью, подошел к своему шкафчику, то просто потерял дар речи. Вся дверца была исписана оскорблениями: «Педик», «Членосос», «Отброс», «Мусор» и так далее. Дину хотелось провалиться сквозь землю в тот момент. Он беспомощно оглянулся вокруг и увидел лишь скалившихся людей, которых он до этого утра считал друзьями… » От нахлынувших воспоминаний о старой школе Дженсену стало нехорошо. Внезапно подступила тошнота и затряслись руки. Он резко отшвырнул тетрадь в угол, вещь задела стоящий там торшер, и тот с грохотом свалился на пол. Дженсен сел на кровать и, обхватив колени руками, пытался хотя бы мысленно себя успокоить. Как бы ему хотелось забыть весь тот кошмар, через который пришлось пройти. Но доктор Морган посоветовал не выбрасывать это из головы, а, напротив, научится жить, анализируя свои ошибки. Ведь все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ну, или почти не убивает… Тут уж как повезет. - Дженсен, малыш, ты в порядке? – в комнату заглянула мать Дженсена – Донна, пришедшая, видимо, на шум упавшего торшера. Дженсен поднял голову и, сдавленно улыбаясь, ответил: - Да, мам, все хорошо. Женщина прошла в полутемную комнату и села на кровать рядом с сыном. - Ты почему не спишь? Уже поздно, тебе ведь завтра в школу. - Я занимался… Писал доклад для урока литературы. Донна тепло улыбнулась и погладила парня по голове. - Первый день в новой школе, и тебе уже поручили написать доклад? Я всегда знала, что ты у меня умница. - Да, мам, - Дженсену сейчас абсолютно не хотелось говорить о школе, а жаловаться – и подавно. - Милый, у тебя точно все хорошо? Ты же знаешь, ты можешь рассказать мне абсолютно все, что тебя тревожит, - в глазах матери мелькнула тень тревоги за сына. Дженсен не мог этого не заметить и, взяв Донну за руку, спокойным голосом ответил: - Не переживай, мам, у меня все хорошо. Я справлюсь, обещаю. Женщина, сдерживая подступающие слезы, поцеловала сына и встала с кровати. - Я верю в тебя, сынок. Помни об этом всегда, пожалуйста, - сказала она и вышла из комнаты. Дженсен еще долго лежал, смотря невидящим взглядом в темноту. Нужно встать и выпить таблетки, чтобы уснуть, но парень не делает этого. Он думает о том, что произошло в первый день и что еще ждет его впереди. Как ему вести себя с Джаредом? Подсознание упорно твердит, что парня не стоит бояться, и если тебе попался один ублюдок, то это вовсе не значит, что не стоит пробовать еще. Но разум и опыт говорят обратное. Завтра будет защита докладов, и Данни с подругой уверяют его, что, если он хорошо сделает свою работу, они вместе утрут нос выскочке-капитану. Но кому от этого станет лучше? Дженсен ясно понимал, что точно не ему.