Revenge

Будь как переливающийся через край фонтан, а не как резервуар, содержащий все одну и ту же воду.

- … В общем, такие дела, Крис, - Дженсен помешивал ложкой свой остывший кофе, сидя за барной стойкой. – Я абсолютно не понимаю, как себя вести с ним. Дженсен уже долгое время ходил сюда, в кафе, где работал Крис. Однажды он проходил мимо и решил заглянуть в заведение, где работал его старый знакомый. В предыдущий раз Дженсен не ошибся, и Кейн его таки узнал. О прошлом и клинике они практически не разговаривали, а вот излить душу лишний раз никому не помешает. Хотя откровенничал в основном Дженсен, Крис же оказался хорошим слушателем. И самое важное - у них не было общих дел или знакомых, так что они могли говорить практически обо всем. По крайней мере, это нужно было Дженсену. Конечно, есть еще доктор Морган, но поговорить со сверстником, который понимает тебя и лечился с тобой в одной психиатрической клинике, имея не менее важные проблемы, как-то лучше, не так ли? - Скорее всего, он просто боится открыться, - предположил Крис. – Вспомни себя. Или вспомни, что я тебе рассказывал о себе. Когда на кону стоит все - репутация, положение в коллективе - чертовски тяжело открыть свою сущность. Порой даже самому себе. - Мне от этого не легче, - буркнул Дженсен. - Ну, знаешь, если тебе действительно не похрен, а это видно, то придется ему помочь. Мой тебе совет: не бросай этого парня на произвол. Ты же знаешь, что бывает, когда тебя никто не понимает и не поддерживает? В лучшем случае с ним случится то, что было со мной, а в худшем – то, что с тобой. Знаешь, ведь не многих откачивают… - Так, стоп! – поднял голову Эклз. - Крис, не перебарщивай. Я понял тебя, я попытаюсь как-то помочь ему. - Он ведь нравится тебе, да? – с тенью грусти спросил Кейн, машинально натирая стаканы. - Ну, ты же знаешь… Та история с Остином, - Дженсен нервно отодвинул от себя чашку. – Мне все еще сложно об этом думать. - А ты не думай. Поступай так, как чувствуешь. - Если бы. Ладно, я пойду. Скоро уроки начинаются. Дженсен оставил на стойке купюру и встал со стула. - Дженс, - остановил его Крис. – Ты бы поаккуратнее был с этой Харрис… Какая-то мутная она особа. - Знаю, - кивнул Эклз. - До встречи.

***

Все-таки старшая школа – это то еще змеиное кубло. Ну почему всем просто не заниматься своими делами, а не обсуждать жизнь и поступки других? Ведь тогда было бы гораздо меньше ссор и непонимания… Тогда бы всем проще жилось. Но ведь не бывает так, как мы хотим. Пресловутое разделение на касты, иерархическая лестница – все это было, есть и будет в современном обществе, от этого никуда не деться. Можно либо все время противостоять и получать пинки, либо смириться и быть как все. Здесь уже каждый волен выбирать, что ему по душе и по нраву. А еще жизнь в старшей школе подобна русской рулетке. У человека может быть все: и популярность, и влияние на других, и власть; и он может с легкостью это все потерять в один момент. Просто единожды оступившись, совершив маленькую ошибку, он становится одним из тех, кого еще вчера унижал. Постоянное движение, круговорот событий - все как в карточной игре. Отличие лишь в том, что игру всегда можно закончить, не вредя себе, в жизни же так не получится. - … И сейчас неизвестно, останется ли он в команде вообще, не говоря уже о капитанстве, - услышал обрывок разговора между Кэссиди и Харрис Дженсен, когда подошел к девушкам. - Дженс, - улыбнулась Данниль. – Что со статьей? - Статья будет. Она почти готова, - ответил Эклз, садясь за свою парту. Повернув голову влево, он отметил, что парта Падалеки пуста, хотя до звонка оставалось всего несколько минут. Он решил пропустить урок Бивера? Нелогично и глупо, если учесть то, что экзамен для него будет уже через несколько дней. На вопрос преподавателя, почему отсутствует Падалеки, Мюррей угрюмо ответил, что тот заболел. К слову, все члены элиты, сидевшие в классе, были сегодня молчаливыми, и это не могло не удивлять. Мюррей нервно барабанил пальцами по парте и все время поглядывал на часы, а остальные баскетболисты просто молчали. Но стоило Дженсену взглянуть на Кортез, сразу стало ясно, что ее проигрыш команды волнует меньше всех. Она как ни в чем не бывало листала какой-то журнал, изредка поднимая голову на голос Бивера. Ну так, для видимости, что она его якобы слушает. После урока Бивер попросил Дженсена задержаться на несколько минут. Преподаватель спросил, как проходят занятия с Падалеки, и Дженсен ответил, что хорошо. То, что последнюю неделю они не виделись, Эклз решил опустить. Судя по всему, Биверу было не так уж и наплевать на спортсмена, потому что он дал Дженсену какую-то небольшую книгу и попросил передать Джареду. - Это пригодится ему. Пусть прочтет. Поможет на экзамене. - Хорошо, я передам, - удивившись столь широкому жесту со стороны преподавателя, пообещал Дженсен. И все же интересно, почему Джареда сегодня не было… В душе Дженсена поселилось какое-то беспокойство за Падалеки, особенно после утреннего разговора с Крисом. Не то чтобы он и вправду переживал за парня, но спокойно Дженсен себя точно не чувствовал. Выйдя на парковку, Эклз увидел Мюррея, курившего у своей машины. Придется переступить через себя и поговорить с ним. - Привет, - начал Дженсен, приблизившись к баскетболисту. - Виделись, - Чад выпустил колечко дыма и, не глядя на Дженсена, добавил: - Че надо? - Я насчет Падалеки, - сказал Дженсен и тут же быстро уточнил: - Бивер спрашивал, что с ним. - Я же сказал ему, что он заболел. - А на самом деле? Мюррей посмотрел на Дженсена. - Как же все заебали! Я не знаю, ясно? Вчера вечером позвонил, сказал, что его не будет сегодня, и все… С ним вообще какая-то хуйня творится в последнее время. - Из-за вашего проигрыша? – спросил Эклз и тут же пожалел о сказанном. - Эклз, отвали по-хорошему, - Чад щелчком выбросил окурок. – Если тебе так хочется, разбирайся с ним сам. У меня вообще такое чувство, что он баба, и у него месячные! Выдав последнюю фразу, Мюррей сел в машину и уехал. Ситуация все больше становилась похожей на какую-то мыльную оперу. Падалеки по неизвестной причине не появляется в школе, и даже его лучший друг ничего не знает. Отлично, еще одна головная боль для Дженсена. С самого утра было ясно, что Дженсену придется ехать к Падалеки. По крайней мере, для того, чтобы отдать ему книгу. Ну, и еще для того, чтобы успокоить свою разбушевавшуюся совесть. Дверь Дженсену открыл сам Падалеки. Вид у него был как раз подходящий под его отмазку перед Бивером. Джаред и вправду неважно выглядел: покрасневшие глаза, растрепанные волосы, такое чувство, будто он спал весь день. - Привет, - коротко сказал он и без лишних вопросов показал Дженсену, чтобы тот вошел. - Мюррей сказал, что ты заболел, - Эклз прошел в дом, и Джаред закрыл за ним входную дверь. – Бивер спрашивал про тебя. - Ясно, - равнодушно протянул Падалеки и пошел в гостиную. – Ты проходи, матери нет. - Он передал тебе это, - Дженсен протянул Джареду книгу и сел рядом с ним на диване. – Может, расскажешь, что с тобой? Все волнуются… - Кто «все»? – Джаред горько усмехнулся, и грусть, с которой он это произнес, царапнула сердце Дженсена. – Теперь никому до меня нет дела. Да и раньше… - Ты так расстроился из-за проигрыша? – удивился Дженсен. – Поверь, в жизни случаются вещи гораздо серьезнее этого. - Да что ты понимаешь? – Падалеки с укором посмотрел на Эклза. – От этой игры зависело все мое будущее! Теперь меня точно лишат повязки капитана, потом я завалю экзамен у Бивера, а в том, что на выборах за меня никто не проголосует, и сомнений нет. И ты тут еще… Джаред встал и нервно зашагал по комнате. - Спасибо за книгу. Думаю, тебе пора. Ну уж нет. Дженсен не за этим тащился к Падалеки, чтобы просто отдать книгу и уйти. - Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, Джаред, - Дженсен откинулся на спинку дивана и с неким вызовом посмотрел на Джареда. - Ты все равно не отстанешь, - констатировал Падалеки и сел обратно. - Верно, - слегка улыбнулся и кивнул Эклз. – Я хочу, чтобы до тебя дошло, что то, что произошло, – это не так уж и важно. Не перебивай. Пойми, иногда люди попадают в такие ситуации, что действительно, как говорят, хоть вешайся. В твоем случае все не до такой степени плачевно. - Ты о чем? – заинтересованно прищурился Джаред, и Дженсен понял, что движется в верном направлении. - О том, что ты должен ходить в школу, Джаред. Сидя в комнате, ты не решишь свои проблемы. И не думай, что никому до тебя нет дела… - Дженсен осекся. Джаред сидел рядом, сложив ладони в замок и глядя на свои руки. - Дженсен, - выдохнул он, и Эклза словно прошибло током. Все-таки как странно приятно слышать свое имя, произносимое этим парнем. – Ну а как иначе? Ведь всем действительно похрен. Вот только ты приехал… Если бы я тут сдох, никто бы и не заметил. Внезапно Дженсен увидел в Падалеки, сидящем рядом с ним сейчас, себя несколько месяцев назад. От этого у него сжалось сердце, и захотелось помочь этому потерявшемуся, одинокому парню. - Эй, - Эклз накрыл ладонь Джареда своей рукой и немного сжал ее. – Не говори так. Даже не смей так думать. В любом случае у тебя есть родители, и они… - Мать устроила мне скандал вчера, - Падалеки убрал свою руку из-под ладони Дженсена, снова встал с дивана и отошел на несколько шагов. – Сразу после игры ей позвонил тренер и все доложил. Что я виноват, что я подставил команду. У меня никого нет, Эклз. И ты говоришь, что может быть что-то хуже этого? - Может, - уверенно ответил Дженсен. – Когда тебя мешают с дерьмом на глазах у всей школы, а заправляет этим человек, которого ты считал другом. Джаред засунул руки в карманы джинсов и, наклонив голову набок, пронзительно посмотрел на Дженсена. - Будем меряться проблемами? – ухмыльнулся он. – Поделишься? Дженсен отвел взгляд. - Нет, не сейчас. Мы говорим о тебе, а не обо мне. - Вот видишь, а говоришь, что это я сложный. - Ты запомнил, что я сказал? – Дженсен вправду был удивлен тем, что Падалеки сейчас буквально процитировал его. - Я помню все. Эта фраза прозвучала весьма двусмысленно. Дженсен буквально чувствовал на себе взгляд Джареда, находящегося в противоположном углу гостиной. Между ними сейчас была словно какая-то невидимая стена. Но сквозь это пространство Падалеки практически ощутимо касался Дженсена взглядом, и это было необычайно ново для него. - Я хотел спросить про твои рисунки, - поспешно перевел разговор в другое русло Эклз. - Кстати, я не могу их найти, - Джаред озадаченно запустил пальцы в волосы. – Искал везде, папка словно испарилась. Дженсен встал с дивана. Он всегда чувствовал себя некомфортно, когда он сам сидел, а кто-то рядом просто стоял. - Такое дело… - да уж, очень удачный момент выбрал Эклз, ничего не скажешь. Ругая мысленно сам себя, он продолжил: - В общем, она у меня… Была. - Ну, и где она? – Джаред вопросительно вскинул брови, и Дженсен потер переносицу. Как бы это лучше сказать… - Короче, она пропала, - тихо сказал Дженсен. – Я брал ее на вечеринку к Кэссиди, чтобы отдать тебе после того, как случайно захватил ее со своими вещами. - А почему тогда не отдал? – спросил Падалеки и тут же замолчал, нервно перебирая пальцами край футболки. Ну вот, пришло время им поговорить и о том, что произошло на вечеринке. Дженсен почувствовал внезапно возникшую смелость внутри, в точности, как тогда, перед дракой с Мюрреем. - Знаешь, как-то не до этого было, если честно. А когда после… эмм… нашего с тобой короткого разговора, я вернулся к своим вещам, то ее уже там не было. - Полный и бесповоротный пиздец, - подвел итог Джаред и повернулся к Дженсену спиной. – Если рисунки увидит вся школа, мне точно придется вешаться. И еще… По поводу того, что было… Я не хочу, чтобы ты думал, что я это сделал потому, что был пьян. Это было осознанно. Я все это время хотел тебе это сказать, и раз уж у нас тут минутка откровений… От услышанного Дженсен почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Хорошо, что Джаред сейчас его не видит, хоть и немного странно разговаривать с человеком, который стоит к тебе спиной. И все же хорошо, что Падалеки первым об этом заговорил, не придется на него давить снова, чтобы услышать правду. Эклз подошел к Джареду и положил руку ему на плечо. - Джаред. Я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь сказать все, что хочешь. Это останется только между нами. - Я… ты… в общем, - парень резко развернулся лицом к Дженсену. – Пока ты не появился, все было до тошноты стабильно и, наверное, правильно. Команда, игры, планы на колледж, Кортез, которая так нравилась матери… И я бы смирился с этим однообразием и этой серостью, но потом случился тот доклад, те занятия, и ты стал так часто приходить… Блять, мне даже учиться понравилось! И то, что ты все понимаешь и пытаешься мне помочь, хоть я не прошу этого… И да, я перед тобой виноват, что не остановил тогда Чада, прости. А потом, когда все закончилось, я понял, насколько ты смелый и морально сильный, и мне стыдно, что я не такой. Я боюсь даже себе признаться… - Джаред, в том, что ты гей, нет ничего страшного или постыдного, - остановил поток откровений Дженсен. Падалеки залился краской и тяжело задышал. Это оказалось сложнее, чем предполагал Эклз. Хотя бы кому-то из них двоих сейчас нужно было рассуждать трезво и логически. И эту обязанность взял на себя Дженсен. - И потом, может, ты просто запутался? Знаешь, бывает так, что… - Нет, - перебил его Джаред. - У меня когда-то были отношения с парнем. Я сам не верю, что говорю об этом сейчас. Я хотел забыть об этом, и почти получилось… Но потом появился ты. Поток слов Падалеки прекратился, и в голове у Дженсена яркими вспышками мелькнули воспоминания из прошлого. Что-то похожее он тогда говорил Остину. Не дословно, конечно, но смысл тот же… И тепло, мгновенно разлившееся по телу от этих признаний Джареда, напомнило ощущения, которые были и тогда. Черт, Дженсен был уверен, что все это осталось в прошлом, все это перечеркнуто и забыто. Но нет… - Джаред, я дома! – раздалось из коридора, и парни мгновенно отскочили друг от друга, словно ошпаренные. - Я пойду, пожалуй, - быстро сказал Дженсен и направился к выходу. - Да, конечно. Спасибо… за книгу, - выдавил из себя все еще напряженный Падалеки. - До завтра? – уже стоя на пороге, с тенью надежды в голосе произнес Эклз. Джаред слабо улыбнулся, впервые за последнее время, кивнул и захлопнул дверь.