Revenge

Каждый сам знает глубину своих страданий, тех страданий, когда, в конце концов, теряется сам смысл жизни.

Оскар Уайльд когда-то писал: «Прощайте ваших врагов – это лучший способ вывести их из себя». Но проходил ли он сам через такие события, когда простить невозможно? Чувствовал ли он когда-нибудь всепоглощающую ненависть и неконтролируемую жажду мести? Мы отвечаем за свою жизнь и за свои поступки, но не всегда совершаем их осознанно, вкладывая в каждое наше деяние определенный смысл. Точнее, чаще всего мы делаем что-то, не думая о последствиях, а руководствуясь лишь подсознанием и чувствами. В какой-то степени это не плохо, ведь человек живет, пока может чувствовать, пока в его душе есть что-то, что можно задеть, зацепить. «Задеть за живое» - ведь так говорят? А когда живого нет, и задевать не за что, то этого человека уже не спасти. Ему уже нельзя помочь, атрофированные чувства не восстановить, а разбитое сердце не склеить. Он продолжает существовать, но это уже нельзя назвать полноценной жизнью, это лишь бренное ожидание бесповоротного конца.

***

Телефон Дженсена разрывался от настойчивого непрерывного звонка. Сегодня был вечер выпускного, и Кэссиди буквально с утра замучила его звонками со своим бессмысленным трепом по поводу того, какое платье ей все же надеть. Как же все-таки часто люди живут и мыслят стереотипами! Если парень гей, то это вовсе не значит, что он должен разбираться в моде лучше девушки, знать все оттенки красного цвета и все, что этого касается. Но Кэтти так упрямо терроризировала его дурацкими и банальными вопросами, игнорируя все возмущения, что Эклз попросту оставил телефон на столе и не поднимал трубку. Настроения, которое должно быть у любого нормального школьника, которого ожидает выпускной вечер, у Дженсена не было абсолютно. Прошло около двух недель после неприятного разговора с Джаредом, который так ни к чему и не привел. Каждый остался при своем мнении и на своей позиции. Падалеки злился от того, что Дженсен отказался уходить с работы, а сам Эклз просто устал что-либо доказывать парню. Раньше, до этой ссоры, они хотели поехать на выпускной вместе, но теперь Дженсен понимал, что если они и будут там, то, скорее всего, по отдельности. Эти мысли угнетали его, давили своей тяжестью и тяготили абсурдностью. Напряженность после сданных экзаменов не покидала, если учесть все еще острые разногласия с родителями. Алан решительно заявил, что на вручении аттестатов их не будет, и раз Дженсен считает себя взрослым и самостоятельным, то и они там будут ни к чему. С матерью поговорить он не успел, да это и ничего не решило бы, ведь женщина всегда, в любом споре, будет принимать сторону отца. В принципе, Дженсена это не удивило, но все же немного расстроило. Зато Джош обещал быть на вручении и извинялся, что не может приехать к выпускному, ссылаясь на дикую загруженность в колледже. Это хоть немного, но радовало Эклза, ведь присутствие рядом в такой важный момент родных людей очень важно для любого. Пока Дженсен думал о том, что скажет родителям, если они все же решат появиться на вручении аттестатов или даже сегодня на выпускном, и пытался справиться с галстуком-бабочкой, в его дверь постучали. Он тут же подумал, что все не так уж и плохо, раз Джаред приехал. Ну, не может же он злиться на него вечно? Тем более из-за такой глупой причины. Оставив ворот рубашки расстегнутым и отшвырнув галстук куда-то в сторону, он быстрым шагом направился к двери и одним резким движением распахнул ее. Увидев стоящего за ней человека, Дженсен с трудом подавил в себе желание захлопнуть ее обратно, но не сделал этого. - Что тебе нужно? – решительно и грубо спросил он. - Привет, - как-то странно неуверенно улыбнулся Остин. – Поговорить… Пустишь? Дженсен выдохнул и вышел на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь. - Говори, только кратко и быстро, я спешу. Парень с минуту стоял, переминаясь с ноги на ногу, потом отошел к окну и присел на подоконник, опустив голову. Дженсен только сейчас заметил, что Остин тоже был одет в костюм, а не в джинсы, как обычно. - Слушай, я хотел извиниться, - начал он, подняв глаза на Дженсена, стоящего напротив него. – Я был полным уродом, и я признаю это. - С чего вдруг? – искренне удивился Эклз и присел рядом на подоконник. Его и правда удивило такое начало разговора. - Мы с Мэттом поругались. Он разозлился, что я не рассказал ему о том, что мы с тобой... – Остин отвел глаза и устремил взгляд в стену. – Что мы с тобой были знакомы. Когда он узнал все подробности, сказал, что разочаровался во мне. И тогда я, наверное, впервые в полной мере осознал, насколько то, что я сделал, было подло, грязно и неправильно. И я пойму, если ты сейчас прогонишь меня, ты имеешь на это полное право. Просто я хочу верить в то, что каждый заслуживает прощения. В общем, прости меня, если сможешь, Дженс. - Знаешь, тебе стоило рассказать Мэтту об этом раньше, - Дженсен опустил глаза на свои руки. – Тебе перед ним нужно извиняться, а не передо мной. Он с такой любовью и восхищением рассказывал о тебе, о том, что ты научил его ничего не бояться. Я слушал и не понимал, как так может быть. И я прекрасно понимаю его, он зол и обижен на тебя. - Я был таким кретином, - тихо произнес Остин и обхватил руками голову. – Мне правда плохо без него, а он презирает меня и правильно делает, наверное. Ты ведь чуть не умер из-за меня… Голос парня сорвался, и он резко встал и отвернулся лицом к стене. Дженсен понял, что чувствует жалость к человеку, которого еще совсем недавно ненавидел всем сердцем. Наверное, он действительно не плохой парень, просто только сейчас нашел самого себя. Ведь что-то похожее было когда-то с Джаредом, когда он пытался выглядеть не тем, кем является на самом деле. - Ладно, считай, что со мной у тебя проблем не будет, - сдался он, несмело подошел к Остину со спины и положил руку ему на плечо. – Поезжай к Мэтту, поговори с ним. Я уверен, он поймет и рано или поздно простит тебя. Остин дернулся и повернулся к Дженсену. Его глаза были покрасневшими, и вообще весь вид показывал, что парень морально вымотан. Он выдохнул и сказал: - Я хотел позвать его на выпуской. Ну, знаешь, я ведь получил аттестат досрочно, а ехать в Даллас на один вечер нет смысла. Он просто не открыл мне дверь. - Послушай, - Дженсен слегка потряс Остина за плечи, видя, что тот буквально на грани срыва, и заставляя его посмотреть на себя. – У вас все будет хорошо, понял? Просто дай ему время. Остин улыбнулся, теперь уже смелее, и Дженсен понял, что перед ним стоит абсолютно другой человек. Он совершенно не узнавал того парня, который своим поведением и поступками когда-то заставил его выпить те таблетки. Сейчас он был раскаявшимся и потерянным, чем вызывал как минимум жалость. Не успел Дженсен добавить что-то еще, как Остин обнял его и похлопал ладонью по спине. Было в этом движении что-то дружеское и благодарное, что Дженсен повторил его, похлопав парня по спине в ответ. Когда он поднял глаза, то тут же пожалел о том, что не выгнал Остина сразу, как только увидел его на пороге своей квартиры. Возле лестницы стоял Джаред и просто молча смотрел на них. Спустя секунду он с горьким видом покачал головой, развернулся и бегом рванул вниз по лестнице. Дженсен почувствовал, как сердце пропустило удар, когда он увидел взгляд Падалеки, наполненный болью и разочарованием. Оттолкнув от себя ничего не понимающего Остина, он побежал по лестнице в надежде успеть догнать его и все объяснить. Когда Дженсен выбежал на улицу, Джаред как раз садился в свою машину. Он подбежал к нему и, дернув за руку на себя, заставил того повернуться. Падалеки нервно мотнул головой, но все же поднял на него наполненные обидой и горечью глаза. - Джей, да подожди ты! – выкрикнул он, останавливая попытки Джареда все же сесть в машину. – Я все объясню! - Что объяснишь? – прошипел сквозь сжатые зубы Джаред. – Может, ты прояснишь мне, почему я такой дебил? Я же знал, что так будет, и все равно приперся к тебе, чтобы вместе поехать на этот ебаный выпускной! У тебя уже есть компания, прости, я уеду. Вот только ты отпустишь меня, и я уеду. - Нет никакой компании, Джаред! – выкрикнул Дженсен, подсознательно думая, что криком он достучится до здравого смысла парня. – Он приходил поговорить и извиниться. И все, Джей. - Я не такой идиот, каким выгляжу в твоих глазах, Дженс, - удивительно спокойно произнес Джаред. – Ты любил его, я знаю, иначе ты не сделал бы того, что попытался сделать. Я знаю это чувство, поверь. Он вернулся, ты все вспомнил, я же вижу, и перестань оправдываться. Ты не захотел увольняться, ты все это время видел его. Просто я наивно верил, что у нас еще может что-то получиться, но теперь вижу, что нет… - Джаред, заткнись! – перебил его Дженсен. – Что за бред ты несешь? Между мной и ним ничего нет и быть не может, пойми ты это наконец! - Отпусти меня, - холодным тоном сказал Падалеки и вырвал свою руку из руки Дженсена. – Я уезжаю, делай что хочешь. Знаешь, ты был прав, когда говорил, что у меня из-за тебя только одни проблемы. Так и есть, Эклз. От возмущения и обиды у Дженсена перехватило дыхание. Все невысказанные слова стали комом в горле, а боль все больше расползалась внутри, застилая пеленой все перед глазами. Падалеки резким движением открыл дверь машины, сел в нее и надавил на газ. Только когда Дженсен услышал визг шин, он смог сделать вдох. Неужели это конец? Вот такой глупый и бессмысленный, банальный конец? Нет, он не хотел в это верить, так не может быть. С Джаредом происходит что-то плохое и неправильное, он никогда так себя не вел. Ему срочно нужно было догнать этого психа и вбить, если понадобится, в его голову, что Дженсену никто, кроме него, не нужен. Эклз просто не понимал, как до Джареда не может это дойти, ведь поводов для такой необоснованной ревности он никогда не давал. Хотя последние слова Падалеки неприятно царапнули сердце, Джаред признал, что из-за Дженсена у него одни проблемы. По сути, ведь так и есть… На выпускной Дженсен так и не поехал. Отправив Остина к Мэтту, он переоделся и остался дома. Поняв, что до Джареда ему не дозвониться, как бы он не пытался, он ответил на звонок Кэтти и быстро сказал, что не приедет. Нажав на кнопку сброса, пока подруга не закатила истерику, он отбросил телефон в сторону и обхватил колени руками. Мысли в голове крутились, путались и никак не приводились в порядок. Кэссиди успела сказать, что и Джареда в школе нет. Куда же он поехал в таком случае? Да куда угодно, черт возьми! Сан-Антонио – немаленький город. Подняв трубку с пола, Дженсен, пару секунд подумав, набрал номер Мюррея, но тот не отвечал. Эклз просто не знал, кому еще можно позвонить, кто бы мог знать, где Джаред, если не в школе. Вариант того, что он мог поехать домой, Дженсен отмел сразу же. Еще около часа он расхаживал по квартире, нервно заламывая руки и кусая губы. Когда внезапно послышался звонок телефона, Эклз почувствовал неприятный, необъяснимый страх. - Чад? Я звонил тебе… - Да, я видел. Че надо? - Ты не знаешь, где Джаред? - Знаю. Еще я знаю, что это все из-за тебя, Эклз. Противный, липкий ужас расползался внутри с бешеной скоростью. - Где он? - В больнице. Ты… Дженсен не слышал, что говорил Мюррей дальше. Выронив телефон из дрожащих рук, он вылетел на улицу и остановил первую проезжающую мимо машину. Попросив, чтобы его довезли до местной больницы, он съежился на заднем сидении. Перед глазами мелькали картинки, в ушах шумели обрывки фраз. «Вот только ты отпустишь меня, и я уеду» - он не должен был его отпускать, он же чувствовал, что что-то не так. «…из-за тебя только одни проблемы» - да, черт, да! «…это все из-за тебя, Эклз» - это все из-за него. Дженсен прикрыл глаза и впервые в жизни начал молиться. Он мысленно просил Бога, в которого никогда не верил, чтобы с единственным важным в его жизни человеком все было хорошо. Чтобы он был жив и здоров, и тогда он оставит его в покое. Потому что все плохое, что происходило с Падалеки, случалось именно из-за него, из-за Дженсена. Внезапно Эклз подскочил на сидении, чем заставил женщину за рулем тревожно оглянуться на него. «У него ведь есть машина? Знаешь, школьники так часто забывают, где тормоз…». Блять, нет, только не это! Не может в жизни быть так, как в дешевых фильмах, нет! Дженсена прошиб холодный пот, и паника накрыла его с головой. Ему было знакомо это чувство - животный, инстинктивный страх. Только сейчас он боялся не за себя, а за парня, который, возможно, попал в аварию из-за его разборок. Подъехав к больнице, Дженсен буквально на ходу выскочил из машины и забежал вовнутрь. Он плохо понимал, что спрашивает у медсестры в регистратуре, он не помнил, как поднялся на нужный этаж и оказался у двери с табличкой «Реанимация». Только когда сильная рука остановила его от попытки вломиться в помещение, Эклз смог сфокусировать взгляд и перевести дыхание. Мюррей силой усадил его на диван в комнате ожидания и сунул ему в ладонь стакан с водой. - Что с ним? – почти беззвучно спросил он у Чада, присевшего рядом и сжавшего кулаки. - Авария, - спустя минуту ответил Мюррей, не глядя на Дженсена. - Как? - Я не знаю. Он должен был заехать за тобой. В последний раз я разговаривал с ним, когда он уже ехал от тебя, - Чад повернул голову к Дженсену. – По его голосу я понял, что вы поругались. Опять, Эклз, опять поругались! Сука, даже когда ты свалил, бросив его здесь одного, у него не был голос таким! - Что говорят врачи? – пропустив последние слова Мюррея, спросил Дженсен. Это сейчас было важнее всего. - Говорят, что ему повезло. Копы проверят его машину, чтобы установить причину аварии. Больше я нихрена не знаю, - Чад встал и присел на корточки напротив Дженсена. – Но в одном я уверен на сто процентов. Это из-за тебя, Дженсен. Если авария не случайна, будь уверен, что это на твоей совести. А если случайна – тем более, ты не должен был пускать его за руль в истерическом состоянии. Дженсен ничего не ответил. Не потому, что не хотел разговаривать с Мюрреем, не потому, что тот его задел. Потому, что он был абсолютно прав. Падалеки выгнали из команды, лишили лидерства, избили, опозорили перед всей школой, он проиграл выборы, стал изгоем, поссорился с матерью и теперь находится в реанимации. И все это благодаря Дженсену. Он же с самого начала знал, что ничего у них не получится! Он с самого начала был уверен, что Джаред достоин лучшей жизни. Он не тот человек, о которого должны вытирать ноги, он - личность. Он должен жить нормально, спокойно и ровно дышать, он просто должен жить, в конце концов! Он не заслуживает плевков в лицо и пинков в спину, он ведь был лидером, пока не встретил Дженсена. А сейчас он при смерти. Эклз зажмурился и постарался отогнать от себя плохие мысли. Джаред выживет, ведь он сильный. Он стойкий, и он справится. Только на этот раз Дженсен уже не будет мешать ему. Из двери реанимации вышел врач и сказал медсестре что-то записать в блокнот. Мюррей тут же подорвался с места и подлетел к доктору, а Дженсен лишь неуверенно прислушался к разговору. - Доктор, как он? Он будет жить? Он ведь жив, да? - Молодой человек, успокойтесь. Вы родственник? - Нет, я друг. Мне позвонили первому, и я сразу же приехал… - Хорошо. С этим парнем все в порядке, настолько, насколько это может быть после аварии. У него сотрясение мозга, пара переломов, но в принципе ничего серьезного. Ваш друг просто везунчик. - Спасибо, доктор! Спасибо Вам! - Это просто наша работа. Врач снова скрылся за дверью, а Мюррей повернулся к Дженсену. Его лицо немного расслабилось, и он даже улыбнулся. Дженсен слегка улыбнулся ему в ответ, чувствуя, как противный всепоглощающий страх отступает. Что ж, видимо, с этого момента, он все-таки начнет верить в Бога. В того самого, который творит чудеса. И еще он принял окончательное решение. - Не говори ему, что я приезжал, ладно? – Дженсен подошел к Чаду и заглянул ему в глаза. – Я уеду, Чад. Только пообещай мне одну вещь. - Какую? - Не бросай его. Я прошу, чтобы ты поддержал его, хоть он и будет говорить, что с ним все в порядке. Ты сделаешь это? - Да, - металлическим тоном ответил Мюррей. – Только и ты пообещай кое-что. - Что? – непонимающе посмотрел Дженсен на спортсмена. - Пообещай, что на этот раз ты не вернешься. Ты не будешь больше появляться, когда тебе вздумается и творить то, что захочешь. Ты уедешь и больше никогда не появишься в жизни моего друга. Эклз пару секунд смотрел в полные решительности глаза Чада и, пожав протянутую ему руку, ответил: - Обещаю. Так будет лучше для него. Я никогда больше не появлюсь на его пути.