Спаси меня от пропасти...

Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником - когда видишь, что делают из неё большинство людей. Эрих Мария Ремарк, "Три товарища" Этот вечер стоит того, чтобы не забывать его. Слишком многое случилось. Хотя, возможно, придаешь значение этому только ты, не он. Черт знает, сколько у него было…. женщин, девушек, любовниц? Как ни назови, становится не по себе. Тошно и, наверное, немного противно. Но как бы там ни было, то, что произошло, было прекрасно. Чувствовать объект обожания, любви и ненависти настолько близко, что можно грудью ощутить, как бьется его сердце. Временами кажется, что он сделан из грубой холодной стали. Но его горячее дыхание; мягкие, покрывавшие каждое свободное от одежды пространство ласками губы; слишком уверенные движения…. Они бескомпромиссно утверждают обратное. Тогда словно представилась возможность дотянуться до недосягаемого, почувствовать вкус неба… или же бездны? Только тогда можно было беспрепятственно прикасаться к нему, нежно проводя пальцами по спине, пытаясь вложить в это хоть толику того, что чувствуешь. Страсть, это не красные от ногтей следы на утро, не разбитые в истерике хрустальные вазы. Эмили сторонилась подобных действий, это шло в разрез с ее чувствами, которым она всегда повиновалась. Слова порой шли с ними в разрез, но это ничего не меняло. Причинять кому-то боль, даже в такой невинной форме, было диким. Удивительно, как подобное не стерлось среди насилия и пошлости, в которых она застряла последние три года. А это был не просто кто-то, для него невозможно подобрать подходящее определение. Но одно было неоспоримо - Билли чем-то сильно зацепил ее. Хотя насчет обратного сказать ничего нельзя. Банально говорить, что с ним было лучше, чем с другим. И не потому, что сравнивать почти не с чем, а потому что ни один другой не смог бы вызывать смешанных чувств. – Ты уже уходишь? – Я же говорил, мне на работу пора, – Билли спокойно поднимал раскинутую по полу одежду. – Когда вернешься? – Не знаю. – А сколько займет времени твоя… эм… работа? – Не знаю, – повторил он уже чуть раздраженно. Эмили, закутавшись в одеяло, молча наблюдала, как парень натянул куртку, достал какой-то отливающий металлическим блеском чемодан и направился к двери. Когда он был у выхода, девушка не выдержала и выпалила самую наивную и глупую фразу, которую только можно было придумать. – Ты ведь не бросишь меня? Какой именно смысл заключался в этих словах, она, наверное, и сама не знала. Билли, остановившись в дверном проеме, лишь посмотрел на Эмили через плечо, сказав на прощание: «Не скучай», – и торопливо вышел. Не последовало даже звука запирающейся двери. Он так уверен, что она не уйдет, или ему просто плевать…? Время тянулось нещадно медленно. Казалось, что звук секундной стрелки иглой впивается в уши. Сидеть в тишине стало невыносимо. Говорят, если очень ждешь чего-то, то каждый миг этого ожидания выжигает нервы. Как же они чертовски правы. Все это время Эмили находилась словно в трансе, ее мучило непонятное чувство тревоги. Почему? Без понятия…. Даже действия были на автомате, не осмысленны, просто рефлекторны. Поэтому последние двадцать четыре часа было невозможно вспомнить. При каждой попытке всплывали только туманные картинки. Она варит себе четвертую чашку кофе…. Смотрит в давно захлопнутую дверь…. Сидит на диване и гладит пса, уставившись в пустоту…. Вторые сутки его нет, вторые сутки все повторяется по кругу, и вторые сутки ни минуты сна. Эмили валится с ног, но боится уснуть, чтобы не пропустить его приход. Кажется, что если закрыть глаза хоть на минуту, то он уже не вернется. Окутывание в кокон пустого беспокойства за себя сменилось волнением за него. Возможно ведь, что с ним что-то случилось. Его могли убить? «Даже не смей так думать» Из транса девушку выводил только пес, начинавший лизать ей ладонь. Для Эмили всю пищу, если можно это назвать подобным словом, составлял только крепкий кофе. В данной ситуации еда казалась отравой. Нервы, чтоб их. Но животное не будет вместе с ней довольствоваться подобным, его нужно было кормить. Поэтому Эми отклонялась от распорядка «кофе-дверь-диван» только когда наполняла миску Рокки. В конечном итоге, третьи сутки без сна и пищи дали о себе знать. Желая очередной раз помучить кофеварку, Эмили поднялась с дивана. Голова закружилась, и в глазах все поплыло. Полная дезориентация и отсутствие сил. Последнее, что запомнилось – дикая боль в области затылка.