Спаси меня от пропасти...

– Не понимаю… – А тебе и не нужно. – Я не понимаю, что ты хочешь! И это чертовски глупо – слышать от тебя такие слова, потому что у меня нет ничего! Ничего, слышишь? Я потеряла все, чем дорожила, – на последних словах голос стал дрожать, соленые капельки уже медленно стекали по щекам, – я все потеряла. – Ошибаешься. Его рука перестала удушающее сжимать шею. Билли встал с дивана и прошел в сторону ванной, а Эмили, обессилено рухнув на его место, поджала к себе ноги и закрыла лицо руками. Спустя минут семь он вернулся. Эми не могла видеть его, зато прекрасно слышала шаги, с каждой секундой приближавшиеся все ближе. Но, несмотря на это, непривычно мягкий голос совсем рядом заставил испуганно вздрогнуть. – Эй, ты чего разревелась? От такого провокационного вопроса Эмили лишь сжалась еще сильнее. Хотелось закрыться от всего, от всех. Почему-то стало немного стыдно, наверное, за такое неприятное всем проявление слабости как слезы. В такие моменты людям легче отвернуться, сделать вид, что они ничего не замечают, ведь проще не обременять себя поиском «нужных» слов. Но и винить в таком небольшом проявлении эгоизма никого нельзя, все они даже понятия не имеют что с тобой, и что ты хочешь услышать. Не каждый способен разобраться в подобном. – Я все потеряла… все… потеряла….– Эмили как завороженная повторяла одно и то же, рвано выдыхая каждое слово между всхлипываниями. Но чего же хочешь добиться ты, пытаясь оторвать ее ладони от заплаканного лица? А, Билли? Считаешь, что можешь проникнуться душой в какие-то глупые женские слезы? Ха, проникнуться душой.… Забавны эти слова по отношению к тебе. – Ну, хватит. Кончай реветь. – После этих слов хотелось разрыдаться еще сильнее. Билли лишь молча ждал, пока Эмили успокоится, и спокойно всматривался в ее лицо. Когда противное чувство жалости к себе утихло, Эмили перестала судорожно вздрагивать, тяжелые всхлипы вскоре утихли, забрав с собой и слезы. Немного успокоившись, она осевшим голосом тихо проговорила: – Что осталось? – Мм? – Ну, ты сказал, что я ошибаюсь. Что же, по-твоему, у меня осталось? Билли немного помолчал, словно обдумывая ответ. Он хотел было сказать правду, но в последнюю секунду передумал, решив в очередной раз отделаться бессмысленной шуткой. – Душа. – Душа? – Эмили подняла непонимающий взгляд, – ты издеваешься? – Нет. Хотя, если ты будешь так часто реветь, она прихватит вещички и убежит. Маленькая истеричка, – впервые за все время он искренне улыбнулся. Эмили не смогла сдержать ответную улыбку. – А ты? – Что я? – его ладонь скользнула около ее лица, заправляя прядку волос, что казалось самым лучшим успокоительным на данный момент. – Убежишь? Билли усмехнулся, посчитав забавным такой по-детски наивный вопрос. – Я не такой сорвиголова, как ты, чтобы с тридцатого этажа прыгать. – Да ну тебя, – Эмили слегка толкнула его в плечо и улыбнулась чуть шире.

***

– Какой твой любимый цвет? – ее тонкие пальцы выводили причудливые узоры на тонкой ткани рубашки. Казалось, что все, что нужно, это вот так вот лежать у него на груди, играть в глупые вопросы, не задумываясь ни о чем и позабыв все окружающее. – Даже не знаю… не задумывался. Синий, наверное. – Почему синий? – Без понятия. Просто синий. И вообще, не наглей, бесстыжая, моя очередь. – Ладно, ладно, – Эмили улыбнулась. – Любимая на свете вещь? Сначала вопрос неприятно кольнул, заставив окунуться в воспоминания прошлого, но вскоре это прошло, и ответ нашелся самый неожиданный. – Рассвет. – Рассвет? – Билли слегка засмеялся, – звучит так, словно передо мной маленькая девочка. Еще раз убеждаюсь, что ты инопланетянка. – А что ты ожидал услышать? Мне просто нравится наблюдать за утренним солнцем. Такая удивительная палитра разливается по небу. – Ты в детстве никогда не бродила по валерьяновым полям? – Дурак. – Да ладно, не кипятись. Немного помолчав, Эмили подняла взгляд. – Ты странный. – Почему? – Каждое новое мгновение - новый ты. – Ерунда. – Не правда! Ты такой… необычный, загадочный, но иногда очень сильно бесишь меня, а потом вновь меняешься за какую-то долю секунды. Это даже пугает. – Так-так, кто там говорил, что не боится меня? – Я и не боюсь, – Эмили опустила глаза, – просто я волнуюсь за тебя. Наступила короткая пауза, словно никто не знал что сказать. Однако подумав, что данные слова завели в тупик Билли, Эми тут же постаралась перевести тему. – Мне понравилось, как ты играешь на пианино. Сыграешь как-нибудь еще? – … Если хочешь… – Очень. – Тогда поднимайся. Бесцельно зажав какой-то аккорд, Билли взглянул в глаза сидевшей рядом с ним Эмили. – Что тебе сыграть? – Что-нибудь спокойное, может даже печальное, – Эми, улыбаясь, провела пальцем по краешку инструмента. Yann Tiersen – La valse d'Amelie (piano version) Спустя секунд десять тишины, струны, под легким ударом молоточков, издали первые звуки. Отдельные ноты сливались в складную картину, а каждый новый аккорд проникал все глубже в душу. Да, эта мелодия была именно такой: нежной и печальной. Она восхитительна…. его игра восхитительна…. и он восхитителен…. Но ему это не стоит знать.