Утонуть и раствориться в небе

Очередная пресс-конференция… За неделю их было уже десять, если не больше. Честно говоря, это начинает раздражать. Да, я люблю журналистов, люблю отвечать на их, иногда даже глупые, вопросы, мне нравится позировать перед камерой, даже нет, больше-то дурачиться . Нравится! Но всему есть предел. Когда это бывает слишком часто или несколько раз в день, это утомляет. Честно. Иногда у нас нет времени даже на сон. А сон милее всего, между прочим. Да и тем более, я соня. Когда ты просто выше прогуляться по парку и попался на глаза журналистам, то все! На следующий же день все газеты, журналы, интернет и прочие средства массовой информации трепещут о том, что ты ходил на прогулку в парк. Зачем? Зачем раздувать из этого не знай что? Наверное, мне не понять. В любом случае, должна быть передышка. Обязательно. Но сейчас, конечно же, ни о какой передышке идти речь не должна. Ведь мне и Джону еще на Евровидение выступать. Мы не должны подводить Ирландию! “Так что забудь пока про отдых, Эдвард” – я себе это часто говорю. Чувствую немного напряжение. Ну, а как же? Это все-таки Евровидение… А оно скоро, и напряжение растет и растет. Это Джону все ни по чем, он ведь на самом конкурсе только начинает волноваться. И то не так, как я. Я уж слишком чувствителен. А сейчас журналисты заваливают нас вопросами, и не только нас, но и наш бэк-вокал. Если бы был наш продюсер Лиам, и его бы завалили. Повезло мне, что Джон любитель поболтать, он отвечает за меня на все вопросы. Как хорошо! Но есть и вид назойливых журналистов. Они задают вопросы именно кому-то, но чаще мне, так как я молчу. А Джон спешит отвечать на вопросы, заданные мне, но журналист начинает возникать: -“Я задал вопрос не Вам, а вашему брату.” И все такое в этом роде. Джон смущается, а мне приходиться вести дискуссию. Все зависит от настроения, если я на позитиве – назойливые журналисты кажутся мне обычными, но если же я утомлен или расстроен – то меня они раздражают. Благо, что сейчас назойливые журналисты отсутствуют. Брат наслаждается разговорами, вспышками фотокамер. А я сижу и просто черкаю на листочке – привычка. Мои мысли улетают куда-то далеко отсюда. Я начинаю думать совершенно о другом, не относящемся к пресс-конференции. Например, сейчас я думаю о книгах. Почему-то так резко проснулось желание почитать какую-нибудь интересную книжонку, погрузиться в сюжет, прочувствовать чувства героев. Но Джон начал тыкать меня локтем и поэтому мои мысли разлетелись. -Что? – прошептал я. -Тебе задали вопрос! -Эмм, не могли бы вы повторить Ваш вопрос? – попросил я. Молодой высокий парень-журналист задал вопрос вновь. Я вяло ответил. Надеюсь, меня больше не спросят. Эх, как же мне сегодня не хорошо, а ведь потом еще фотосессия! Боже мой… Вроде и пресс-конференция проходила спокойно, и для меня ужасно медленно, но под конец все начали шевелиться, ну, я по крайней мере. А точнее меня заставили это сделать, принудили. Мне, именно мне, задали самый тупой вопрос на свете: -У Вас есть девушка? - спросила одна журналистка в ярко-салатовой футболке. Во мне все кипело! Ну, сколько можно уже, а? Каждое интервью не обходится без этого вопроса. Почему это так всех интересует?  Пытаясь погасить в себе злость, я ответил: -Нет. -А почему? - журналистка не унималась, какая назойливая. Я сейчас не сдержусь уже. -Это не Ваше дело! - мой голос становился грубым. -Почему? Для того мы и журналисты, чтобы интересоваться Вашей жизнью, и вообще... -Всему есть предел! - я перебил ее, нет, ну уже терпеть невозможно, - мое право говорить Вам что-то или нет. -Для чего тогда журналисты? Та-а-ак, она замолчит или нет? -Вы ждете от меня ответа? Я не собираюсь отвечать. В дискуссию вступил еще один журналист. Начина-а-ается.  -Последнее время с Вами что-то происходит. Вы заболели? -Нет. -А нам кажется наоборот. -Мало ли что Вам кажется! - нашлись тоже мне, знатоки. -Вы стали очень грубым, - журналист обиделся на мои слова.  Я ничего не ответил. А что отвечать? Что правда - то правда. Пресс-конференция шла к концу. Аллилуйя! Джон ответил еще на несколько вопросов, и мы уехали. Далее утомительная фотосессия.... Я надеюсь, в этот раз на нас не будут накладывать тонну макияжа или обливать водой... Ошибся. Для придания большей сексуальности, как говорит Джон, нас облили. Опять. Но это еще ничего по сравнению с прошлым разом. В прошлый раз нас обмазали каким-то маслом. Я стал весь жирный, липкий - фу-у-у, это такое ужасное чувство! А Джону как всегда все нипочем. Не перестаю ему удивляться! Он ни слова против фотосета не сказал, не то, что я - ворчал, просил отказаться от такого - меня не послушали. Лиам и Джон накричали на меня:  -Нам хорошо заплатят, не ворчи! Два против одного, я смирился. Зато на самой фотосессии возмущался, стонал. Не могли без масла что ли? Если бы вы были на моем месте, поняли бы меня. Я уверен. Да и тем более, я не ел с утра. Пора было уже сходить перекусить, но нет же, работа главней всего. А когда я голоден, я еще более раздражителен. Мы надели специальную одежду для фотосета и затем нас побрызгали водой. Да-да, в этот раз только побрызгали, и славно! "Эдвард, ну, что ты такой вялый?" "Эдвард, не опускай подбородок так сильно!" "Сделай взгляд сексуальнее!" "Эдвард, что за рука? Как ветка какая-то. Поставь руку по-другому!" Все это пришлось мне выслушивать. Фотограф был в ярости. То я делаю не так, это делаю не так. А как делать-то? Я скоро умру уже здесь, и придется Джону выступать одному! Чувство голода все увеличивалось и увеличивалось. У меня уже скоро голова закружится... Как Джон терпит, вообще? Он молчит, как-то держится, а я все стону, стону и стону.  -Когда уже закончим? Я хочу есть, - простонал я. -Скоро, Эдвард, скоро, - пояснил фотограф. Я тяжело вздохнул. Продолжал позировать перед камерой. -Эдвард, ну, что за взгляд? - фотограф опять возмущался. -Что опять не так? -У тебя взгляд, будто ты умрешь сейчас. Весь изнемог прям. -Так и есть. Что мне сказал в ответ фотограф, я уже не слышал, потому что мое внимание привлекло чудо журналистики - та девушка в ярко-салатовой футболке, которая достала меня своим тупым вопросом. Она стояла недалеко от нас с микрофоном и говорила что-то на камеру. Наверное, что-то вроде этого: "-Сейчас мы находимся в фотостудии на фотосессии Джона и Эдварда и бла бла бла" Ее присутствие здесь вызвало у меня новый порыв гнева. Она преследует нас? Что ей нужно? Вдруг парень перевел камеру на нас. От этого я еще больше разгневался. -Эд, куда ты смотришь? Камера здесь, смотри сюда, - фотограф ткнул пальцем в свою камеру. -Уберите их отсюда! - я махнул рукой в сторону той назойливой журналистки. -Не обращай внимания, это же просто журналисты, - спокойно проговорил Марк(именно так зовут нашего фотографа). -Уберите их немедленно! - я начал кричать. -Эд, да успокойся ты уже, - влез Джон. Я посмотрел на него сердито, но ничего не сказал. -Они тебе мешают что ли? - Марк пытался меня понять. Ну, наконец-то! -Да! - ответил я. -Они имеют право снимать. Пусть остаются. -Что? - это заявление меня потрясло. Остаются? Как? Нельзя было их выгнать что ли? Беспредел... Внутри меня все разбушевалось, и я не выдержал. Я ушел с фотосета. Я просто уже не мог.  Без всяких слов, я снял пиджак, который на нас напялили для фотосессии, и швырнул его куда подальше. Быстрой походкой пошел прочь из студии. Мне что-то кричали в след, но я не слушал их. По пути умудрился толкнуть парня с камерой. Она слетела с его плеча, разбилась вдребезги. Я даже не извинился. Я был и так зол на них, какое еще извинение? Лифт почему-то не работал, и мне пришлось спускаться по лестницам. Я выбрал получше - просто скатился по перилам. Выйдя на улицу, я ощутил запах свежести и понял еще кое-что - мне холодно, а все потому, что на мне была только обувь и какие-то узкие брюки. Девушки, прошедшие мимо, осыпали меня своим хихиканьем и восторженными взглядами. Сегодня явно ужасный день! Даже ни одно такси не останавливалось. Наверное, подумали, что я сумасшедший - полуголый. Пришлось идти пешком. И даже погода, кажется, злилась на меня: поднялся сильный, холодный ветер, небо стало иссиня-черным, и полил дождь. Сильный дождь. Вот дождя мне здесь и не хватало только! Я полностью продрог пока бежал до дома. Я и Джон живем в небольшой квартирке многоэтажного дома. Здесь мы живем мало, бываем редко. То гастролируем, то навещаем родителей, то у Кевина, а скоро еще в Баку лететь. Мы выбрали третий этаж (все потому что я как всегда возмущался). Во-первых, я не очень-то люблю высоту, но иногда мне приятно это чувство страха, испытание себя. Во-вторых, меньше тащиться по лестницам. Вы подумаете – есть лифт, но не тут-то было! У нас в доме проживает одна бабуля, которая все время тычет на все кнопки подряд. От этого лифт зависает между этажами, а бабуля потом жалобно кричит: «На помощь! На помощь!» Она ведь теперь в заточении. Я быстро поднялся по лесенкам и направился к своей квартире. Едва коснувшись дверной ручки, я вспомнил – КЛЮЧИ! Они остались в кармане брюк, как и мобильник, а брюки в фотостудии. Отлично! -Да что же за день-то сегодня?! Не день, а наказание! Какого черта? – выговорился я и сел на пол, спиной к двери. -Разговор с самим собой - признак сумасшествия! – проговорил голос откуда-то сверху. Я понял: опять бабуля застряла. -Вы опять застряли что ли? – чуть ли не смеясь, сказал я, смотря вверх. -Да вот, милок, опять, - сказала бабуля. Она всегда называет меня «милок», это так смешно, - уже позвонила, должны приехать починить. -Ой, ну, понятно, - ответил я, хихикая. Но хихиканье быстро улетучилось, ведь пришел злой Джон. Он посмотрел на меня с негодованием, молча кинул мне в лицо мою одежду и начал открывать дверь. Мы вошли. Я сразу же пошел на кухню. На столе красовались кексы, лежащие в тарелке. В холодильнике я нашел молоко, наплевал, что оно холодное и принялся за еду. Молоко и кекс. Ммм, это просто прелесть! Но моему наслаждению помешали нотации Джона. -Ты сорвал фотосессию, нагрубил журналистам, а сейчас еще пьешь холодное молоко! Совсем с ума сошел?! – накричал он и отобрал у меня стакан так, что молоко разлилось на пол. Я, честно говоря, был в шоке от проговоренных Джоном слов и даже из-за этого перестал жевать, и вообще, боялся пошевелиться. Так и сидел, не двигаясь с набитым ртом. Просто понимаете, я никогда не видел Джона таким злым. Он ругался, да, но не так – не так грозно. Его глаза сверкали от злости, а волосы, торчащие в разные стороны, еще больше пугали. Сюда бы еще раскаты грома и фильм ужасов готов. -Джон, только не сейчас… - промямлил я, начиная потихоньку жевать. -Как это не сейчас? Ты под дождь попал, весь продрог, а еще молоко холодное здесь пьешь, - Джон начал греметь чайником, - ты вообще, не думаешь что ли? Нам скоро в Баку вылетать. Завтра уже собираемся. Я быстро дожевал кекс. -Завтра? Уже? -Да. Мы всегда долго собираемся, поэтому приготовимся заранее. На следующий день вылет. Э-эм, я чайник поставил, попей чаю горячего лучше, не хватало тебе еще заболеть, - сказал он и ушел. Я ничего не ответил. Сейчас я был похож на маленького ребенка, которого отругали за проступок. Был ли я зол на Джона? Нет, вовсе нет. Я бы немного напуган и шокирован, но в тоже время я подумал: а ведь он заботится обо мне. Или это только из-за конкурса?