отрывки

В какой-то момент мне стало казаться, что ты плохо влияешь на меня. Что-то в моей душе словно сопротивлялось, все еще подчиняясь устоям нравственности. Решение было спонтанным -- просто ограничить общение с тобой, а потом, как думалось, все само пройдет и забудется. Так и было. Я сменила круг общения. Изменилась, как казалось мне, и внешне, и внутренне. Ничто не напоминало мне о моем грязном прошлом, а воспоминания я старалась заглушить еще до их появления. Но однажды, в день моего рождения, придя с кооператива в мою честь, я со стоном повалилась на диван. Что-то давило изнутри. Словно не хватало одновременно света и воздуха и... чего-то еще, что обязательно должно быть, но почему-то отсутствует. Попыталась устранить нехватку света, раздвинув шторы, -- не помогло. Стало только хуже от вида радостных людей на улице. Душу саднило словно от детской обиды: все радуются просто так, а я в день своего рождения мучаюсь от моральной, совершенно необъяснимой боли. Тихо задвинула шторы обратно и снова легла на диван. Я не помню, сколько пролежала, пока не заснула сном тягучим и липким сном без снов. Проснувшись, поняла, что в голове ни одной мысли. Лишь непонятная пустота. На часах было пол одиннадцатого. Не в силах вынести такою атмосферу, я покинула дом и вышла на улицу. Уже, конечно, стемнело. Те немногие люди, что были в этот час на улице не обращали никакого внимания на мою фигурку, и меня это устраивало. Я тихо брела, сама не зная, куда. В голове все также был пустой и непроглядный туман без единой мысли. Я долго шла, словно автоматическая кукла, не замечая ничего вокруг. Кто-то сигналил мне, или мне послышалось? Но в какой-то момент мои ноги остановились сами. Тогда-то я и поняла, как устала. Глаза сразу же стали искать скамейку, поиски почти сразу увенчались успехом. Я направилась уже было к лавочке, но... Эта скамейка. Та самая. Сколько раз мы сидели на ней с тобой такими ночами... нет. Мои ноги подкосились, я упала на колени рядом со скамейкой. Хотелось вздохнуть, но ком в горле сдавил дыхательные пути. Слезы, такие горячие, покатились из глаз, из груди вырвался какой-то сдавленный стон. Воспоминания нахлынули с такой силой, что я не смогла их сдержать. Я зарыдала горько и громко. Ничто не могло вернуть мне тебя. Уже ничто и никто. Осталась только я и яркая, светящаяся в мозгу мысль, что виновата я одна. *** Мне снились твои поикосновения. Я не видела тебя, но я знала, что это ты. Только ты могла так мягко класть руку мне на плечо, тихо звать меня по имени... и говорить: "...проснись..." Открыв глаза, я обнаружила себя сидящей все на той же скамейке. Чуть светало. Я поднялась на затекшие ноги -- пора идти домой. Сделав шаг, я оглянулась, чтобы получше запечатлеть в памяти нашу скамейку и никогда больше сюда не возвращаться. *** Я никогда не перестану удивляться, как быстро человек может заплакать. Не важно, от горя или от счастья. Тогда, оглянувшись, я увидела тебя. Тебя. Все произошло очень быстро. Я закричала и заплакала одновременно. Прости меня, если я сделала тебе тогда больно. Единственное, что я тогда хотела почувствовать -- вера. Вера, что ты не мираж. "Сейчас ты поверишь", -- прошептала ты, держа в ладонях мое мокрое от слез лицо. И поцеловала меня так, как никогда еще меня никто не целовал. Жарко, жадно, любяще. И я поверила.