Любовь зла, полюбишь и злодея

К спасению было два пути и оба не привлекали Вескера ни под каким видом, но приходится выбирать из двух зол меньшее. Проще всего было соврать, что он нетрадиционной ориентации, но так жестоко оклеветать себя язык не поворачивался даже под угрозой изнасилования, которая явно сейчас над ним нависла. Усилием нечеловеческой воли Альберт выдавил из себя: — Я люблю другую. — Что? — лицо Экселлы выражало полное непонимание. — Другую люблю, говорю, — медленно, старательно выговаривая каждый слог повторил Вескер. Экселла часто захлопала густо накрашенными ресницами, а когда смысл сказанного до нее окончательно дошел, позеленела от злости. — Ты, должно быть, шутишь! Это, это возмутительно! Я отдала тебе лучшие недели своей жизни, а ты, свинья неблагодарная, поиздеваться над моими чувствами решил?! — Сожалею, — сухо сказал Вескер, отчетливо понимая, что спасаться бегством все же придется. — Ах, он сожалеет! — крикнула Экселла вдогонку злодею, мелькнувшему в дверном проеме своего кабинета и молниеносно захлопнувшего за собой массивную стальную дверь. — Кобель! — в ответ послышались щелчки закрывающихся дверных засовов. «Ну ничего, мы еще повоюем! Узнаю, кто эта дрянь, посягнувшая на мое сокровище, и избавлюсь от нее любым способом! — подумала разъяренная девушка. — У Экселлы Жионе еще никто мужика не уводил! И я позабочусь, чтобы так все и оставалось».

***

Когда с виду камеры наблюдения за коридором особняка исчезла Экселла, Вескер, стараясь не шуметь, покинул свой кабинет. Оставалось самое сложное: договориться с Джилл. Конечно, Альберт был уверен в своем неотразимом обаянии, но на Валентайн оно если и производило эффект, то совсем далекий от благоприятного. «Ладно, раз уж я спас монстра-феминистку в ангельском обличье, то нужно же хоть какую-то выгоду из этого извлечь». Понимая, что данный поступок пошатнет его и без того потрепанную нервную систему, Вескер сделал глубокий вдох, призывая к себе терпение и самообладание, и вошел в комнату Джилл. Прием, который ему там оказали, все же смог превзойти его безрадостные ожидания: стоило двери распахнуться, как «милая» барышня совершила прыжок аля ниндзя, выставив одну ногу вперед, с целью заехать по злодейскому солнечному сплетению. Вескер увернулся, и девушка пролетела мимо него в коридор. Мягко приземлившись на ноги, она с разворота нанесла удар блондину в спину, втолкнув его к себе в комнату. Альберт Вескер целую минуту уклонялся от яростных атак, тщетно пытаясь прибегнуть к дипломатии, а затем его терпению пришел конец и, одним резким выпадом схватив девушку за горло, он сделал подсечку, опрокинув ее на спину.  — Ну, а теперь можешь говорить без женских истерик? — язвительно поинтересовался он, удерживая ее на полу за горло, но при этом не сдавливая его. Из-за падения сильно пострадали две очень дорогих Джилл вещи: ее пятая точка и чувство собственного достоинства; поэтому говорить спокойно девушка не собиралась, даже несмотря на крайне невыгодное положение в котором она оказалась. — Что ты сделал с моими волосами, урод моральный?! Последнее словосочетание неприятно резало слух, но Вескер сумел выдавить из себя примиряющую интонацию голоса: — Это всего лишь побочный эффект, вызванный смешиванием разных лекарств. Могло быть и хуже: облысение например, так что считай, что тебе крупно повезло, — поняв по полыхающему злостью взгляду Джилл, что он не на правильной стезе к примирению, Вескер быстро исправился. — Простая краска для волос решит проблему, но, по-моему, тебе и так хорошо.  — Ты так действительно считаешь? — недоверчиво спросила Джилл, с большим недовольством заметив в своем голосе долю кокетства. «Женщины… такие разные и непредсказуемые, но в одном — совершенно одинаковые», — подумал Вескер. — Да, — коротко ответил он и перестал удерживать девушку на полу. — Чего ты хочешь от меня? — настороженно, но без особой враждебности, спросила Джилл, поднявшись на ноги. — Окажи одну маленькую услугу и можешь исчезнуть в любом, угодном тебе направлении. — Я не буду помогать тебе в твоих грязных злодеяниях! — вспыхнула девушка. — Больно надо, — усмехнулся злодей. Джилл ожидала услышать шантаж и угрозы, и теперь с удивлением уставилась на Вескера. — Не понимаю… — задумчиво сказала она, и высказала еще одну догадку. — Если ты хочешь причинить вред Крису Рэдфилду, то я скорее умру, чем помогу тебе. Вескер раздраженно закатил глаза в потолок, правда, из-за темных стекол очков, его наигранный протест остался незамеченным. — Здесь я тоже и без тебя легко управлюсь, — с насмешкой сказал он. В голову Джилл больше не лезли никакие идеи о том, какая услуга от нее могла понадобиться Вескеру, точнее, была одна мысль, но сказать ее вслух она стыдилась, да и мало ли, еще надоумит случайно. — Ну и что это за маленькая услуга? — спросила девушка, пристально вглядываясь в надменное лицо Вескера. — Сыграй мою возлюбленную денек-другой, — невозмутимо ответил тот. — Чего?! — у Джилл от услышанной наглости отвисла челюсть. — Ты что, совсем сдурел или просто поиздеваться надо мной решил? — Я серьезно. Интим от тебя не требуется, трехразовое питание и жилье я предоставлю, — в привычном образе делового человека сказал Вескер. Джилл протёрла глаза, надеясь, что противная галлюцинация исчезнет, но это не сработало, и она обреченным голосом спросила:  — А что, если я откажусь? — У меня новейший вирус как раз требует испытания, — пожал плечами Вескер. На самом деле уроборос уже давно испытан и был сделан вывод, что лучше его лишний раз не испытывать. Управлять зараженными им людьми конечно можно, но он напрочь выедает мозг у своих жертв, а кому нужны пусть и послушные, но совершенно невменяемые дебилы-работники? — Я подумаю, — буркнула Джилл, решив, что соглашаться сразу — ниже ее достоинства. — У тебя полчаса на размышления, — сказал Вескер и вышел из комнаты.