Исповедь Неба

      POV Лики       - Что опять не так? – строго поинтересовалась женщина лет сорока двух, сидя со мною на заднем сиденье машины с личным шофером.       Ну, не говорить же ей, что меня просто-напросто достали ее вечные придирки, касающиеся моего настроения, моей верхней одежды, и, в конце концов, оценок. На последнем она зациклилась три года назад, как только перевела меня в школу, которая и по сей день находится под руководством Грымзовской. Да, к сожалению или к счастью, мама училась именно в шестьдесят шестой.       Родители мечтают сделать из меня первоклассного стоматолога, дабы Тёмнову Михаилу было кому дела передать в старости, а для этого надо получить табель со всеми пятерками. Жена Михаила Анна Петровна – она же моя мать – известный дизайнер одежды, и не только в нашем городе. Также как и директриса, любит деловой стиль, поэтому они с Марьей Ивановной быстро нашли общий язык, и Грымзовская с распростертыми объятиями приняла меня в школу как родную дочь.       - Все в порядке, мам, - ответила я женщине, не отрывая своего взгляда от окна, за которым мелькали маленькие магазинчики, кафешки, клубы, из дверей которых выходил уставший за ночь рабочий персонал, обычные дома, и толпы людей, спешащие на работу.       - Вот и славно. – Дальше Тёмнова-старшая сосредоточилась на сообщении, которое пришло на ее телефон.       Именно такие, абсолютно ничем не насыщенные разговоры происходили у меня с родной матерью почти каждый день, постоянно прерываемые трелью мобильного аппарата.       До школы оставалось каких-то два километра. Перестав пялиться в окно, я соизволила в очередной раз за все утро скептически посмотреть на школьную форму, в которой мне предстояло ходить в этом году, и которую соблюдала в основном я, и еще пару учеников. Пиджак с длинными рукавами, юбка в складочку, гольфы и туфли. Все черного цвета, прямо как мое настроение в данный момент. Единственными светлимы пятнами были белоснежная блузка, и мои волосы цвета неба.       - Мы приехали, - сообщил шофер, останавливаясь перед воротами четырехэтажного серого здания.       - Спасибо, Алекс, - поблагодарила я мужчину сорока пяти лет. – Я пойду? – поинтересовалась у матери, нервно теребя ручку сумки.       - Иди, - все тем же недовольным голосом бросила она. Оторвавшись от переписки в телефоне, мама посмотрела на меня, а затем, прищурившись, стала испепелять взглядом парик на моей голове. – Когда ты уже избавишься от этой гадости, которая скрывает твои волосы? Мне надоело…       - Или буду его носить, или перестану хорошо учиться, - спокойно ответила я ей, прекрасно зная, что она мне не даст выполнить второе, да и у самой не получилось этого сделать.       - Ладно. – Положив мобильник в карман брюк, женщина открыла собственный чемодан, извлекла из нее записную книжку, и начала перелистывать страницы, исписанные разноцветными ручками. – Ну, что ты сидишь? – вновь обратилась она ко мне. – Хочешь, чтобы я из-за тебя опоздала?       - Нет, мама.       Взяв свою сумку, я вышла из машины, и несильно хлопнула дверью. Посмотрев вслед быстро удаляющемуся автомобилю, я развернулась, и пошла по кирпичной дорожке, ведущей ко входу в школу.       ***       - Лика-а! – Этот голос я узнаю из тысячи. – Лика! Иди к нам!       Оторвавшись от расписания, я заметила компанию учеников, стоявших в двадцати шагах от меня, и среди них была та самая девченка, которая меня не только звала, но и активно махала правой рукой, пытаясь поскорее привлечь мое внимание. Сделав последние заметки в блокноте, я развернулась на невысоких каблуках, и подошла к ним.       - Привет, Мила, - поздоровалась я с блондинкой, которая тут же кинулась мне на шею, с явным намереньем задушить.       - Да отпусти ты ее, - вмешалась Ирка. – Ей же дышать нечем! – и кинулась оттаскивать Чиканову подальше от моего тела. – Что на тебя сегодня нашло? Кидаешься на всех!       Пока Химченко отчитывала блондинку за ее плохое поведение в первый же день, ко мне подошел Станислав, или проще Стас – местный музыкант, и по совместительству наш с девченками друг.       - Привет.       - И тебе не хворать, Тобанов, - поздоровалась я с ним, и улыбнулась краешками губ.       Нашу маленькую компанию любимые одноклассники прозвали «Квартетом ненормальных», а все из-за того, что мы не такие как все: Мила, например, любит коллекционировать кукол Барби, иногда пытается даже выглядеть как они, а проходя мимо киосков не может удержаться, чтобы не купить журнал про них; Ира в будущем мечтает стать философом, поэтому в ее сумке постоянно находиться какая-нибудь заумная книга не менее заумного автора, а во время уроков на ее парте всегда красуется термос; Стас любит заниматься музыкой, и никогда не расстается со своей гитарой, он в чехле ее таскает; меня же приписали в эту компанию по двум причинам: во-первых, я проявила себя как реальный ботаник, а во-вторых, только это трио приняло меня в свой круг. Мы, конечно, не закадычные друзья, но все-таки они не плохие ребята, помогают скрасить мои серые будни.       - Готова к труду и обороне? – поинтересовался парень, поправляя ремешок съехавшей с плеча сумки, большее место в которой занимали тетради с нотами. Химченко мгновенно перестала читать нотации Чикановой, едва заслышала вопрос, а Мила с нескрываемым любопытством стала на меня пялиться.       Улыбка на моем лице тут же угасла.       - Если честно, то нет, - призналась я компании.       - А мы тебе говорили, что она именно так тебе и ответит, а ты нам не поверил, - в один голос ответили девочки.       Посмотрев сначала на блондинку, потом на брюнетку, и недоверчиво покосившись на блондина, я лишь скептически хмыкнула.       - Вы опять спорили на шоколадку?       - А ты сомневалась? – Я отрицательно покачала головой. – И теперь этот проигрыш сильно ударит по моему бюджету, - печально заявил он.       - Да! – радостно воскликнула Мила, не обращая внимание на то, что другие школьники проходят мимо, смотрят на нас как на ума лишенных, а отходя на приличное расстояние крутят пальцами у висков.       - Он нам должен две шоколадки, - разъяснили Ира, поймав мой непонимающий взгляд. – По одной для каждой из нас, - добавила она, сложив руки на груди, и с вызовом посматривая на Стаса. Что-то тут не так. Такое чувство, что я успела что-то за лето пропустить.       - Мы тебе все расскажем, но только потом, - загадочно произнес Табанов, затем приобнял меня за плечи, и стал уводить в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. – Девченки, не отставайте! Вы же не хотите в первый же день получить выговор за опоздание!       - Сейчас же урок с Эльвирой Сигизмундовной! – Ужас отразился на лице Чикановой как только она представила, на что в гневе способна эта на первый взгляд добрая и вежливая учительница алгебры. – Ира, побежали! – Схватив свой рюкзак, до этого мирно стоящий на подоконнике, блондинка рванула за уже успевшей скрыться из виду парочкой.       Химченко ничего не оставалось, кроме как театрально вздохнуть, и последовать примеру подруги.       ***       - А вы слышали новость? – поинтересовалась Крайченко Варвара у своих одноклассников, подходя к учительскому столу.       Позвольте вам представить – это как раз тот самый человек, благодаря которому и образовался наш «Квартет». Но это не единственная ее заслуга. Перед тем как я появилась в этой школе, Варя была любимицей всех учителей. А что вы думали? Родители девочки довольно богатые, имеют очень много связей, к тому же спонсируют школу. Отец и мать у нее умные люди, а вот ее мозгами обделили.       Но основная моя проблема началась в седьмом классе, когда я к ним перевелась, и за день заработала такой авторитет у преподавателей, которого не было у Крайченко даже с помощью взрослых. На почве этого она поговорила со своими подругами, и они не придумали ничего лучше, кроме как купить краску, и перекрасить мне волосы. Их задумка удалась. Однако вернуть мой истинный цвет мне не удалось. Волосы пришлось остричь, и по счастливому стечению обстоятельств дома у меня был парик как раз того же цвета, что и краска. Три года мне пришлось скрывать те огрызки, которые остались после стрижки, и хотя сейчас волосы у меня отросли, я продолжаю носить искусственные.       - Не томи, рыжая! – вскакивая со своего места выкрикнул с конца класса Рома – капитан школьных команд по футболу и баскетболу. Поговорка «Сила есть – ума не надо» - это прямо про него!       - Еще раз назовешь ее так, и мы сами разукрасим твое лицо в рыжий! – выступили в защиту Крайченко ее две самые лучшие и самые преданные подруги – близняшки Аня и Лиза Красочкины. Их фамилия говорит сама за себя!       - Все, молчу, - и прикрыв рот рукой, опустил свою тушку на стул.       Блондинки победоносно улыбнулись, переглянулись, и обратили взор на рыжеволосую, которая успела устроить свой зад на столе, закинуть ногу на ногу, а теперь наматывала прядь своих волос на указательный палец, и смотрела на присутствующих в классе таким взглядом, который говорил: «Я здесь Царь, а вы тут все холопы! Преклонитесь мне Великому!».       - Поговаривают, что наш химик уволился!       В классе тут же началось бурное обсуждение, а Крайченко была довольна не только реакцией одноклассников на новость, что она им преподнесла, но и самой новостью. В прошлом году у Вари с Альбертом Федоровичем случилась одна неприятная ситуация, в результате которой она чуть не завалила выпускной экзамен по химии, но с помощью денежек папочки благополучно закрыла его на тройку.       И тут мне стало любопытно, как другие из «Квартета» отреагировали на внезапное исчезновение Логинова в начале учебного года. Оторвавшись от практически бесполезного пролистывания страниц учебника, я обернулась назад. Стас, откинувшись на спинку стула, держал в руках тетрадь с нотами, а на столе небрежно валялись книга, тетрадь и пара ручек. На парте Иры, которая сидела слева от меня, был идеальный порядок, с той лишь разницей, что помимо школьных принадлежностей, там находились очередная толстенная книга, от которой Химченко и не планировала отрываться, и термос.       - Лика, - позвала меня Чиканова.       - Что?       - А как ты думаешь, кто теперь будет вместо старичка вести химию? – спросила Мила, как только я обратила на нее свое внимание.       - Честно, то не знаю, - ответила я блондинке. Достав из сумки блокнот, я открыла его на странице, где сегодня утром записывала расписание. – Странно…       - Что именно? – поинтересовались Тобанов и Чиканова, отрываясь от своих занятий. Наконец-то и они поняли, что что-то происходит.       - Директриса не дала указаний, и никто не соизволил написать, кто же будет вести…       Договорить мне не удалось, постольку в кабинет, ране принадлежавший Логинову Альберту Федоровичу, зашел Он…       Конец POV       - О да, я помню тот день, - протянула Мила. – Ты тогда произвел самый настоящий фурор!       - Старался как мог, - ответил Жеманов-старший, делая глоток новой порции бренди.       - Старался как мог, - передразнила Лика собственного мужа, скрестив руки на груди. – Трепал мне нервы, вот что ты делал!       - Вы не могли бы кричать тише, - упрекнула хозяев дома Чиканова, поглаживая Маю по головке, которая свернулась калачиком под боком Химченко, и сладко посапывала.       - Похоже, что наш рассказ ее утомил.       - Согласна, - поддержала жена химика, вставая со своего кресла. Подойдя к дивану, она аккуратно взяла дочь на руки. – Думаю, что мы продолжим в другой раз.       - Угу, - выдала Мила, вставая на ноги. – Думаю, что нам с Ирой пора взять урок у твоей дочери, и откланяться, - обратилась она к Георгию, краем глаза наблюдая, как Лика покидает гостиную с малышкой на руках.       ***       - Вы всегда так проводите вечера? – спросил Жеманов, лежа в супружеской кровати. Одной рукой он обнимал тело жены, а другой гладил ее по волосам.       - Не совсем, - прошептала Лика, крепче прижимаясь к телу мужа. – Обычно мы вспоминаем какие-то пустяковые ситуации из школьной жизни, а сегодня пришлось вспоминать историю нашего с тобой знакомства.       - И только потому, что об этом попросила Майа? – уточнил Георгий.       - Ну…, - замялась женщина. – Немного…       - Все с тобой понятно.       Что-то в голосе химика брюнетку насторожило. Отодвинувшись от теплого тела мужа, Лика внимательно стала всматриваться в его лицо, но не найдя ничего подозрительного, легла на свою половину кровати, повернувшись к нему спиной. Женщина настолько устала за весь день, что практически сразу стала засыпать, как только голова ее коснулась подушки, но перед тем как полностью отдаться объятиям Морфея, брюнетка почувствовала крепкие мужские руки на своей талии.       - Я люблю тебя, - прошептал Георгий, зарывшись носом в волосы жены, и вдыхая их аромат. Аромат, который пленил его на протяжении последних семи лет.