You'll Breathe Me In (You Won't Release)

С учетом того, как быстро развиваются события, Гарри рад, что они еще не достигли границ. Луи сдает свой последний экзамен спустя неделю после порки и, по случайному совпадению, это День Отца (пп: третье воскресенье июня). В честь праздника Луи впервые связывает Гарри, он лежит, уткнувшись лицом в кровать со связанными руками за спиной. Это самое горячее, что с ним когда-либо происходило. Его пояс. Дело в том, что когда ты наслаждаешься... то привыкаешь к этому. Так и Гарри стал зависим от того, чтобы ему перекрывали доступ к воздуху, сейчас он наслаждается сексом так же, как и поркой. Он хочет больше, хочет, чтобы Луи причинял ему боль, потому что ему становится лучше от этого. Хочет провести еще одну неделю в таком же тумане, постоянно убеждаясь в том, что его задница все еще настолько чувствительная. Так что вечером Луи осторожно раздевает Гарри, вытаскивает пояс из его штанов прежде, чем стягивает их по бедрам. Он хлопает сложенным ремнем по своей ладони, из-за чего возникает соответствующий звук. Это всего лишь пояс, его пояс, Гарри носит его каждый день, но сейчас из-за этого самого пояса он ни о чем не может думать. Луи стоит позади него, Гарри может видеть его, когда поворачивает голову. Он думал, что Луи снова свяжет его, но нет, он закрепил его руки наручниками на липучках. Луи все еще просто держит пояс в руках, потому что он придурок. Гарри смотрит на него, как ястреб, но его разум уже далеко, он думает о том, каково же это будет, когда Луи ударит его. Это красиво выглядит даже тогда, когда он просто держит пояс в своей маленькой руке, а будет еще лучше чувствоваться, когда гладкая кожа соприкоснется с задницей. Гарри уже занял свою позу, его бедра лежат на подушке, но Луи не подходит к нему, а только говорит о тех вещах, что собирается сделать с ним. Великолепные, грязные вещи, но сейчас Гарри нуждается только в том, чтобы быть отшлепанным. Поэтому он просит об этом. Он ведь не всегда должен быть хорошим мальчиком, да? Он вонзает свои ногти в наручники на липучках и, черт возьми, ему так нравится быть обездвиженным. Он уже знает о том, что нужно держать свои руки за спиной и не прикасаться к себе, но когда что-то удерживает его от этого, чтобы он оставался хорошим - еще лучше. - Папочка, - выдыхает он и скрещивает свои щиколотки, чтобы показать, каким послушным он может быть, - ударь меня, пожалуйста. Луи задумывается на какое-то мгновение, но потом бьет. Он шлепает его достаточно сильно для того, чтобы в ушах звенело, четыре пальца другой руки находятся глубоко в заднице Гарри. Все это невероятно, но Гарри слышит, как звенит пряжка от ремня недалеко от его икр и, не задумываясь, просит: - Пряжкой, пожалуйста, ударь меня ею. Луи снова задумывается, но на этот раз уже о чем-то другом. Он вытаскивает свои пальцы и долго ничего не делает, не обращая внимания на то, как Гарри извивается из-за этого. Когда он говорит, то его голос не звучит как голос Папочки, это просто Луи, хотя и недоумевающий. - Что ты сказал? Гарри пугает его тон, потому что он здесь не для того, чтобы слушать. Ему не нравится это, он чувствует себя немного одиноко, как после того, когда кончает. Это, конечно, все хорошо, но Луи не шлепает его пряжкой, потому что волнуется за него. Он не показывает этого, во всяком случае не сейчас, когда Гарри... невменяемый, но после этого он становится еще более заботливым, задает разные вопросы. Не то, что Гарри жалуется, он любит обниматься с Луи, но сейчас ему кажется, что что-то идет не так. Он оказался прав - происходит что-то странное. Мелочи. Когда они занимаются сексом на их диване, на заднем плане идет "Король Лев", Гарри выставляет свою задницу, но Луи не шлепает его ни разу. И когда Гарри ложится рядом с ним, Луи только с силой хватает его за волосы, но не тянет к своему члену и не толкается своими бедрами. Он не может жаловаться. Это все еще секс с Луи, и обычно они кончают больше, чем один раз, но чего-то не хватает. Немного специй. Из-за мыслей о еде он начинает думать о другом, о ванили, и ему немного грустно из-за этого. Обычный секс тоже хорош, но из-за него он не чувствует себя так по-особенному, во время него Гарри не жаждет быть хорошим для Папочки. Это кажется самой неловкой темой для разговора в мире (дорогой, почему бы тебе не заткнуть меня своим членом, как ты привык делать?), поэтому Гарри пытается отложить этот разговор до поры, до времени. Он думает, что у них еще множество сексуальных извращений, которые они могли бы попробовать, так? Ответ приходит благодаря телу Луи, как и множество прелестей его жизни. Благодаря хорошей погоде они решили выехать одним вечером за город поиграть в футбол, Гарри остановил машину непонятно где и пошел в цветочный магазин. Он хотел подарить Луи что-то милое на окончание экзаменов. В итоге он купил кактус, потому что это самое подходящее живое существо, если оно будет жить в квартире Луи. По крайней мере, дольше, чем у Найла (который уже побывал в Любовном Гнездышке и возбудился из-за Зейна раз двадцать). Луи посмотрел на кактус и спросил: - Это кактус в честь любви? Гарри улыбнулся, сказал "да" и чмокнул его в щеку. Так вот, они приехали домой, приняли душ вместе и теперь лежат в позе "69" на боку, а кактус стоит на книжной полке. Гарри нравится это, потому что он и сам может что-то делать, да и с ним тоже, и Луи не медлит с тем, чтобы вставить два пальца в него. Это ведь честно, да? Чем лучше делаешь ты, тем лучше делают с тобой. И когда он пытается сделать это так... Его руки начинают мять задницу Луи, так что он даже не нуждается в том, чтобы член Луи двигался в его рту. Гарри немного двигает своей рукой, скользит двумя пальцами между ягодиц Луи и двигает ими вверх и вниз. Он чувствует, как задыхается Луи, который сосет его член, как толкается бедрами, и это действует на него в два раза хуже. Луи отвлекает его внимание тем, что начинает сосать сильнее, заглатывает глубже в горло, от чего Гарри раскрывает рот шире. Луи толкает в него пальцы дальше из-за этого, медленно двигает ими по кругу в Гарри. Наконец, Гарри решается. Он отодвигается от члена Луи и оставляет влажные поцелуи вдоль его длины, надеясь, что Луи не заметит, как он сует свой палец в рот. Когда он вытаскивает его, то прижимается им к округлой заднице Луи, уже меньше стесняясь. Кончиком пальца он касается его дырочки, и они оба удивленно стонут, потому что раньше Гарри никогда не осмеливался этого делать. Конечно, Луи стонет тише, член в его рту заглушает звук, и сам Гарри чувствует себя невероятно и решает засунуть свой палец в него. Собравшись с силами, он отодвигается от Луи и вытаскивает свою эрекцию из его рта. Это просто безумие, но Гарри всегда был самоотверженным. Он тихо стонет, когда спрашивает: - Лу, я могу... - Трахнуть меня пальцами? - так просто говорит Луи и перекидывает свою ногу через плечи Гарри так, что лежит с раскрытыми ногами прямо напротив, черт возьми, лица Гарри. Гарри издает беспомощный стон, уткнувшись в бедро Луи, и на автомате толкается бедрами в его лицо, даже не задумываясь. Луи, кажется, готовился к этому, он берет в рот его член и лижет головку, пробуя естественную смазку. Гарри сильнее прижимается к его бедрам, пытаясь не толкаться, но это явно не то, чего хотел бы Луи. Он понемногу начинает двигать своими ногами, молча прося Гарри сделать хоть что-нибудь. Это возмутительно, что Луи так делает, не позволяя Гарри самому все хорошо и сосредоточенно сделать. Он прижимает свой палец к дырочке Луи и задыхается от этого чувства, ну, или от того, как стонет Луи в знак одобрения. Чертовски возмутительно. Гарри толкает в него свой палец до первой фаланги и решает: - Нет, трахну тебя языком. Луи стонет так, будто бы ему нужно обдумать это, и Гарри внезапно интересуется, все ли нормально. Обычно же люди хотят, чтобы кто-то лизал их? Что, если он возбуждается только тогда, когда делает это для Гарри? - Конечно, детка, я хочу объездить... - он прерывает себя, и Гарри думает, что это в самом деле нечестно. Наконец, он говорит: - Я буду сверху? И, эм. Зови меня Папочкой? Если хочешь? Теперь Гарри точно знает, что поговорит с Луи насчет этой нерешительности. Конечно же, он хочет звать его Папочкой, конечно же, он хочет, чтобы Луи сел на его лицо, пока сам он не сможет дышать, потому что все, что для него сейчас имеет значение - это вкус, запах и удовольствие Луи. Они должны обсудить это. Но только после того, как Гарри трахнет Луи языком. Гарри начинает немного нервничать, когда понимает, что он реально лежит между расставленных ног Луи, уставившись прямо на его задницу. Она такая прекрасная, полная, мягкая и соблазнительная, что Гарри просто не знает, что ему делать. Он раздвигает его ягодицы и снова касается пальцем дырочки, это только начало, а Луи уже издает стон в знак поддержки. Луи называет его "детка", толкается к нему, и Гарри поражен этим. Он впервые это делает, и, главное - он впервые заходит так далеко с Луи. В этом нет ничего общего с минетом. Так что, когда Гарри лижет Луи, то он скорее интересуется реакцией, а не своими действиями. А слышать бормотание Луи, которым он нарушает тишину, еще более невероятно, чем просто пробовать его, да как еще может быть иначе? Задница на вкус как задница, так что это не так уж и невероятно. Гарри так доволен собой и проводит длинную линию, нежно касаясь его дырочки и дыша через рот, поэтому ему не сразу удается сделать это мокро. Реакция Луи потрясающая: он красиво стонет и извивается, практически заставляя Гарри делать это, не давая ему даже вздохнуть. Гарри убирает от него свой язык, и Луи прижимает Гарри к матрацу сильнее, из-за чего тот чувствует знакомую боль в челюсти. Все это сочетается с непривычными громкими и хриплыми стонами Луи. Гарри все еще только дразнит его, не трахает языком. Все неожиданно меняется, когда Луи тянет свою руку назад, хватает Гарри за волосы и толкает его лицо вперед. Все меняется, потому что Луи управляет, а Гарри только в этом и нуждается. Меняется, потому что он прижат своим лицом к заднице, чувствует, как подбородок и нос становятся влажными от собственной же слюны, так что ему нечего делать, кроме как вылизывать Луи. Но в особенности все меняется, потому что Луи отпускает его. Он дрожит под руками Гарри, будто бы не знает, что ему делать: то ли толкаться назад к Гарри, то ли отодвинуться из-за чувствительности. Он стонет так много, громко, вздыхает, будто ему недостаточно воздуха, несмотря на то, что Зейн находится в соседней комнате. Гарри тоже имеет отношение к этому. Он никогда раньше не слышал Луи таким. Раньше Гарри делал это за его похвалу, потому что именно это заставляет его двигаться дальше, нежно касаться его после этого, потому что Луи всегда все контролирует. Но сейчас все не так, Гарри может видеть... чувствовать... пробовать, доставляя ему удовольствие, черт, благодаря ему Луи не может и слова сказать, всхлипывая в подушку. Это невероятно, это все, в чем Гарри нуждался, все, что он может сделать. Он даже вздрагивает от того, насколько Луи громкий, сильнее толкает в него язык, вытаскивает и вновь толкает глубже. Он крепко держит его за задницу, потому что Луи весь извивается, нет ничего необычного в том, чтобы лежать под ним и вылизывать, но для него это тоже какой-никакой опыт в жизни. Еще смешнее то, что он кончает раньше, чем Луи. Это происходит тогда, когда он пихает свой язык в Луи, и тот практически плачет и сильнее сжимает кудри Гарри, до боли, но все равно недостаточно сильно. Даже этого для него было достаточно, чтобы кончить, особенно тогда, когда Луи начал толкать его голову вперед и назад, в самом деле трахая его лицо. Когда он кончает, то стонет в упругую задницу, но даже не дает себе вздохнуть, вновь начиная раскрывать Луи как никогда усердно. Луи раздвигает ноги все шире и шире, поэтому Гарри, в конце концов, приходится лечь на локти и в этом положении попытаться раздвинуть ягодицы Луи как это возможно, его большие руки полностью покрывают их. - Черт, - вот и все, что говорит Луи. Вот тогда он и понимает, что все не так уж и сложно, как он думал. Как просто это может быть. Он толкает свой язык и затем проводит широкую линию им, сильнее прижимаясь к Луи, так что тот может чувствовать его зубы, соприкасающиеся с его чувствительной кожей. После этого он толкает внутрь свой большой палец, его собственное тело начинает дрожать, как только он чувствует, насколько в Луи жарко, узко и влажно из-за языка Гарри. Луи стонет, он замирает, но не кончает, мурашки появляются под руками Гарри. Стайлс решает отодвинуться, чтобы узнать, все ли в порядке, но Луи сам трахает себя его пальцем. Гарри практически удается увидеть его лицо. Это так неожиданно, как если бы на него упал кирпич. Гарри - ведущий специалист в том, как возбудить Луи, но он никогда не доводил его до такого состояния. Луи просто разрушен, но красив как произведение искусства. Гарри так поглощен, что это точно останется в его памяти, все: от изогнутой спины Луи до его прилипшей ко лбу челки. Он замечает слезы в уголках глаз Луи. Это... что-то новое. - Папочка? - спрашивает Гарри хриплым голосом, но это звучит неуверенно и тихо, в принципе, так он себя и чувствует. Луи толкается по направлению к пальцу Гарри и говорит, хотя это больше похоже на звуки: - Продолжай, продолжай... Ты делаешь Папочке так хорошо, у тебя потрясающий рот, уверен, у тебя слюнки текут, черт... Я так близок, мой хороший мальчик, моя детка. Гарри думает, что даже Луи может почувствовать, как он краснеет, прижавшись к его коже, его лицо будто бы горит, но он так счастлив, что не может передать словами, у него пальчики на ногах поджимаются. Папочка раньше никогда о нем так не говорил, он уже почти забыл, каким хорошим может быть. Из-за этого он немного забывается, когда вновь прижимается своим ртом к Луи. Ноги Луи немного подгибаются, он стонет, но Гарри все еще единственный, кто чувствует себя беспомощным, сосредотачиваясь на каждой реакции. Он не знает, как долго это происходит, даже не обращает внимания, так что удивляется, когда Луи, наконец, кончает, не прикоснувшись к себе. Он отчаянно стонет его имя. Луи вытягивается, его тело начинает дрожать сильнее, и неожиданно Гарри даже не может прикоснуться к нему, даже посмотреть на него, потому что боится, что его сердце не выдержит. Он вылезает из-под Луи и бежит в ванную, чтобы остыть. К тому времени, когда он возвращается после того, как умывает свое лицо, промывает рот и дружелюбно машет Зейну рукой, Луи лежит калачиком и тяжело дышит в подушку. Это так по-обычному и мило, что Гарри хочет сделать это еще раз. Он заползает обратно к Луи, ему в самом деле приходится сдерживать себя, он просто оставляет поцелуи вдоль спины Луи и прикусывает его задницу. Луи издает обессиленный стон, переворачивается, обнимает Гарри и говорит о том, какой он хороший мальчик. Вот это и есть лучшее. Как и всякий хороший парень, Гарри пугается, когда Луи такой бессильный. - Лу, почему ты больше не хочешь играть? - Хм? - мямлит Луи, прижавшись к его волосам, уже почти засыпая. - Поиграй со мной, - просит Гарри, - мы давно не делали этого. - Я кое-что запланировал, но я не могу рассказать тебе об этом. Интересно, хоть и непонятно. - Ой, ну, давай. - Я это и имею в виду, детка. Совершенно секретно. Нужно многое организовать. - Ну, раз так. Мне неинтересно, - он приподнимает сильную руку Луи, чтобы положить на свою шею. Луи фыркает и потирает свой большой палец об адамово яблоко Гарри. - Поверь мне. Но это очень важно, - он опускает свою руку ниже по груди Гарри, прямо к сердцу. Гарри утыкается лицом в шею Луи и слабо улыбается. Ладно. Если Луи хочет быть милым, Гарри пересилит это. Насколько это тяжело - игнорировать человека, которого ты любишь? * Луи держит что-то совершенно секретное в тайне больше, чем два дня, но Гарри знает, что что-то случится в пятницу, когда Луи откровенно врет и говорит, что не может встретить его, потому что присматривает за детьми вместо своей мамы. Но Гарри-то знает, что это неправда, потому что его мать и отчим приезжали после его экзаменов, то есть неделю назад. На самом деле, Гарри не встретил их, но когда Луи написал ему "ха-ха, они ушли и оставили меня с близняшками, потому что моя мама думает, что я буду хорошим ПАПОЧКОЙ", Гарри был шокирован. Он - няня-профессионал, как кто-то осмелился оставить Луи наедине с детьми за его спиной? Поэтому Гарри присоединился к ним и целый час играл с малышами и Луи, а это две самые любимые вещи для него на свете. В любом случае, нет причин для того, чтобы родители снова приезжали, так что Луи явно что-то задумал. Гарри пытается не обижаться, но из-за того, как необычно и заботливо обращался с ним Луи после того, как отшлепал в последний раз, это заставляет задуматься. Когда Луи приглашает его, в голове разыгрываются десять различных возможных ситуаций и разговоров. Луи сегодня неожиданно полностью одет - ладно, только в спортивных штанах - и сидит в куче бумаг в гостиной на полу (обычно он говорит, что это неудобно, но после того, как Гарри отдал ему свой собственный лохматый ковер, он не может перестать сидеть на нем). - Мы разводимся? - спрашивает он, кидая свои ключи в чашку. - Никогда, любимый, - Луи дразнит его, даже не отрывая своего взгляда от бумаг. Он будто бы пытается сложить их, но только больше разбрасывает. Хорошо, что он будет учителем драмы. Гарри с нетерпением ждет начала следующего года, потому что у Луи уже все распланировано. Растрепанный сексуальный учитель, минус спортивные штаны, плюс очки. Гарри хочет, чтобы все ученики вздыхали по мистеру Томлинсону, потому что никогда не добьются его. - Это не школьные документы. Присядь. Гарри убирает свои вещи, садится на Луи, заинтересованный, а затем смотрит на заглавия на бумагах. - Ох. Безопасность (Safe), Разумность (Sane) и Добровольность (Consensual) - Единственный Способ Для Игр! (SSC) На пике блаженства: Риск, Осознание, Добровольность, Извращение (Risk-Aware Consensual Kink - RACK) Научное обоснование БДСМ: Взаимопонимание - Ключ К Хорошей Сессии Господи. Он опьянен всем этим: десятки страниц, статей в Википедии - все это выглядит, как брошюра о БДСМ для чайников. Так много вещей, что даже никогда к нему в голову не приходили, такие названия, которые он даже не видел. Это и было большим секретом Луи - исследование? Гарри не знает, испытывает ли он облегчение или наоборот. - Эм. - Правда, да, так много всего, - начинает Луи, по его голосу слышно, что он немного нервничает, поэтому Гарри остается сидеть на его коленях. - Я знаю, что мы на самом деле никогда... не говорили об этом так уж и много. О том, что делаем. И на прошлой неделе я понял, что, наверное, это глупый способ разобраться в этом. Что ж, глупый - это еще не совсем подходящее слово, да? Гарри сбит с толку. - Мы не говорили об этом? Только потому, что я, как бы, неопытный... Я имею в виду, ты же знаешь, что мне нравится, когда ты груб со мной - это круто. У нас не было... Луи затыкает его поцелуем, который не похож на всю эту чушь. Гарри привык к этому. Он целует его в ответ с улыбкой, на секунду забывая обо всех этих пугающих исследованиях вокруг него. Луи не забывает так скоро. - Дело не в том, что ты молод, придурок, - начинает Луи, чмокая Гарри в нос, - в этом мы оба неопытны. Я все еще хочу сделать все эти вещи с тобой, просто это... Просто меня немного пугает то, насколько ты доверяешь мне, когда мы играем. Я люблю это, - утверждает он быстро прежде, чем Гарри успевает прервать его монолог, - но самое последнее, что мне хотелось бы сделать, так это все испортить и покалечить тебя, потому что я не знаю, что за хрень я делаю. Я чертовски сильно люблю тебя, ты же знаешь? - Я тоже люблю тебя, - на автомате отвечает он, - хотя я бы не сказал, что ты делаешь какую-то хрень. Ты же знаешь меня? - Этого недостаточно, чтобы хлестать тебя, Хазза. Давай просто... - он разбрасывает бумаги вокруг, - думать об этом, как об обычных вещах в отношениях, да? Я знаю, что многие зрелые пары говорят об этом, даже об этих ужасах. Гарри сразу же оживляется. Он любит все эти штучки в отношениях. То есть знать, что Луи понимает его. - Хорошо. Что сначала, профессионал? Луи закатывает свои глаза, но дарит ему поцелуй. - Я хочу того, что понравится тебе. Быстро прочитай все это и узнай терминологию. И потом мы обсудим это. Если мы даже не можем поговорить об этом, мы не должны делать этого, так? Гарри думает, что в этом есть какой-то смысл. "Быстро" превращается в час упорного чтения, пока все в его голове не начинает плыть из-за незнакомых терминов, таких как edgeplay (пп: экстремальные игры, игры на грани), subspace (эйфорическое трансовое состояние, возникающее у нижнего в результате каких-либо тематических действий) и aftercare (окончание сессии, выведение нижнего из измененного состояния сознания. Например, объятия и ласка и т. п.), в общем, большое количество вещей, о которых поет Rihanna в своих песнях. Так же, здесь множество извращений, о существовании которых он даже не подозревал, так что сейчас это кажется... любопытным. Они говорят об этом. Границы (их не так уж и много), стоп-слово (они решили придерживаться системы красный-желтый-зеленый, как и прежде) и даже аллергия. Несмотря на то, что это отчасти пугающе, Гарри проникнулся этим. Ему нравится, что они ведут себя, как взрослые люди, как партнеры, у которых есть равные права, хоть Гарри и занял "роль подчиняемого", а Луи нравится, когда его называют Папочкой. Он откидывает "Subspace: Разум Над Телом" в сторону и разворачивается к Луи, заинтригованный. - Ты изучил всю психологию, связанную с этим? Луи бормочет: - Я думаю, я изучил различные подходы к этому. Но все же, ведь не все, что есть в Интернете, применимо? Например, когда я изучал материалы об ошейниках, там были люди, которые хотели, чтобы с ними обращались так, как... как с домашними животными, они унижаются, делают что-то для своего хозяина. И это, знаешь ли, круто для них, но я не хочу этого? То есть, если ты захочешь этого, я не смогу сделать с тобой такого. Так много мыслей заполняют голову Гарри, большинство о том, как тщательно подошел к этому Луи, но единственное, что он говорит, это: - Ты искал что-то об ошейниках? - Конечно, - удивленно отвечает Луи, - я, так-то, слушаю тебя иногда, чтоб ты знал. Руки Гарри сразу же тянутся к его шее, и он вздыхает: - Я люблю тебя, ты знаешь? Луи улыбается и быстро целует его. - Я тоже люблю тебя. - Достаточно для того, чтобы мне было немного больно? - И даже много, - соглашается Луи, - Безопасность, Разумность и Добровольность, помнишь? - он указывает на заголовок на буклете "Я люблю боль". Гарри фыркает и опускает голову на его плечо. - Что еще конкретно ты искал? - Эм, что-то связанное с дыханием? Игры с дыханием, - Гарри прижимается к его щеке в знак одобрения, - но для этого нужно очень много всего прочитать, зависит от того, что мы, эм, делаем. - Например? - Например, если ты хочешь быть с кляпом во рту или чтобы тебе сдавили горло. Боже. Гарри пытается думать о чем-нибудь обычном: о готовке ужина с мамой, как играл в поле вместе с Хачи. Несомненно, не о маленьких, тонких руках Луи, что оборачиваются вокруг его горла и немного сжимают. - Я думаю. Я думаю, удушье. Луи проводит своей невероятной рукой по волосам Гарри. - Знаешь, это немного пугает меня. Потому что это в самом деле опасно, - он указывает на стопку о контроле дыхания, а это одна из самых рискованных игр. Мило. - Но это не значит, что мы не можем попробовать это, - говорит Гарри, пожимая плечами. - Это связано не только с доверием, но и с физиологией. Когда твой мозг не получает достаточно кислорода, то ты типа... когда накуриваешься, чувствуешь головокружение, прежде чем теряешь сознание. А когда вместо потери сознания ты кончаешь, это как... Эйфория, - он умеет пользоваться Google, большое спасибо. - Тут же написано обо всяких, типа, сигналах? Типа что я должен делать, чтобы ты знал, что не придушил меня. Ну, типа ты это и делаешь, но не душишь меня. Так что я не теряю сознание. Луи смотрит на него взглядом, напоминающим что-то между смущением и восхищением. - Я люблю тебя. Гарри ужасно краснеет. - Ты уже говорил это. - Что ж, и продолжаю говорить. Давай поцелуемся и вернемся к обсуждению. Гарри более чем счастлив подчиниться. Список можно разделить на таблицу "да", "может быть" и "точно нет". Каждый выбирает что-то для них, а затем они сравнивают, но Гарри быстро путается. Он вычеркивает все самое простое, так что после этого остается еще много терминов, которые он не понимает. Например, wax play (пп: игра с воском, но Гарри подумал о чем-то типа восковых полосок). - Что это? Мы будем удалять волосы друг другу восковыми полосками? Луи явно пытается не засмеяться. - Нет, детка, речь о свечах. Глаза Гарри расширяются. - Горящие свечи? Разве это не будет горячо? - М-м-м... хм, - соглашается Луи, оставляя случайный поцелуй на плече Гарри, - это будет больно, когда попадет на твою кожу, но также ты будешь чувствовать себя хорошо, как после того, когда я долго шлепаю тебя. Ты мог бы выбрать запах, я знаю, что тебе нравятся с корицей, но я буду выбирать цвет. Ты был бы чудесным холстом, Гарри. Гарри слегка сдвигает свои колени, но затем сдается и прячется под рукой Луи. Тот крепко обнимает его. - Да? - Конечно. Ты бы лежал, поджав под себя ноги, и твоя широкая, красивая спина была бы изогнута для меня. Я бы капал на тебя воском, на самом деле помечая тебя. Но даже после того, как я бы отскоблил цветной воск, тебе бы становилось чуточку больнее, но на тебе бы оставались красные следы. Ты был бы таким красивым, что я бы сфотографировал тебя и показал. - Папочка, - шепчет Гарри, не зная, что еще сказать и шевелит коленями, чуть толкая Луи, в надежде прикрыть тот факт, что он возбудился только от разговора об этом. Если честно, то он уже побыл взрослым достаточно долго. Он не так возбуждался, когда Луи говорил даже об ошейнике, черт возьми. - Я знаю, детка, - Луи сжимает колени Гарри, - но главное, что если мы планируем это, то я буду учиться и проверять температуру на самом себе как минимум двадцать раз, прежде чем опробую это на тебе. Как минимум двадцать раз, потому что если я когда-нибудь сделаю тебе плохо во время сессии, я не смогу жить даже с самим собой. Вот. Он смотрит на бумагу в своих руках, но Гарри знает, что на самом деле он не читает. Он опускается и нежно целует небритую щеку Луи. - Папочка, - вновь говорит он. - Ты всегда говоришь, что я хороший мальчик, но я никогда не говорил тебе... - он трясет своей головой и снова целует Луи, - ты такой хороший Папочка. Ты заботишься обо мне до, во время и после всего этого, ты останавливаешь меня и спрашиваешь цвет. Я правда думаю, что ты - самое лучшее, что когда-либо со мной случалось. Мы говорим об ограничении дыхания. Я даже не могу представить, чтобы делать это с кем-то другим, довериться кому-то, как тебе. - Я тоже не хочу этого, - говорит Луи, в основном для себя. - Это правда. Потому что я твоя детка и ты мой Папочка, мы всегда будем встречаться, и я хочу, чтобы ты капал воском на меня и оставлял это там, чтобы я мог чувствовать, как это высыхает на моей спине, пока ты трахаешь меня. - Господи. Они берут долгий перерыв после этого заявления. Если Гарри думал, что все эти разговоры с медицинской точки зрения только оттолкнут его от этой затеи, он понимает, что это не тот случай. Все прошло безопасно, и они были в здравом уме, наверное, потому что они влюблены. Луи устроил ему чудесный отдых после этого. Гарри думает... что этой ночью они заполняли свои пробелы в БДСМ отношениях, это не отпугнуло их. Гарри наслаждается их регулярными сессиями, а Луи уже меньше беспокоится по этому поводу. Отношения с кем-то - это невероятно. * Не то, что под окончание школы она ему разонравилась, потому что все изменилось еще в феврале, а все остальное стало... фоновым шумом. Его учителя все еще любят его, несмотря на то время, когда он ходил только что оттраханный с головой, забитой совсем другим. Он хорошо написал контрольные, так что даже может претендовать на место в университете, но он решил отложить это до середины июля в следующем году. Для него окончание года значит то, что Луи снова будет готов делать что-то. Так что сегодняшний день имеет для него большое значение. - Детка, у меня есть, эм. Предложение. Гарри дергается так сильно, что Луи чуть не падает с коленей на пол. - Серьезно? Пока идет During Made In Chelsea (пп: сериал)? Может, ты возьмешь меня в Париж и предложишь это на Эйфелевой башне во время заката? Луи удивленно смеется и толкает Гарри обратно на диван. - Кое-кто слишком много думает. Гарри убирает челку Луи с его глаз. - Просто кое-кто более романтичный, чем кое-кто другой, и нуждается в заботе. Ухмылка расплывается на небритом лице Луи. - Через две секунды ты будешь чувствовать себя неловко. - Почему? - Потому что, - начинает Луи и проводит пальцами по голой груди Гарри, от чего тот хихикает, - так как ты окончил школу, и я сдал все экзамены, я предлагаю поехать в романтическую поездку. Гарри начинает восхищенно вздыхать, пока Луи смущенно не ударяет его в грудь, и поэтому он останавливается и начинает осыпать его лицо поцелуями. - Детка, я бы с удовольствием. Луи отмахивается от его лица, будто бы пытается отмахнуться от мухи, но Гарри слишком добрый, чтобы принимать это на свой счет. Он крепко обнимает Луи и сжимает его. Луи вздыхает: - Вот видишь? Спорю, ты чувствуешь себя неловко. - Ужасно, - лжет Гарри. - Куда мы поедем? В Лондон? Луи выглядит смущенным. - Нет. Ты же сам это сказал. В Париж. Глаза Гарри раскрываются еще шире, он выпрямляется не менее эмоционально. - Подожди-ка, ты серьезно? - Да, я имею в виду, я накопил немного. Давал уроки вождения тому богатому мальчишке, пока, ты же знаешь, Зейн платил за аренду, а я был влюблен. Это всего лишь два часа на евро... Гарри расцеловывает все его лицо много-много раз и с любовью. Его сердце быстро бьется, а в голове совсем пусто из-за этого. - Я так сильно люблю тебя. Я люблю Париж. Луи выглядит немного расстроенным. Настолько, насколько это возможно с румяными щеками и красными губами от поцелуев. - Ох, ты там уже был? Тогда мы можем поехать куда-то в другое место, например. Можем поехать в Лондон. - Не будь идиотом, - прерывает его Гарри, чмокая в нос, - тогда я ездил со своей сестрой, а сейчас поеду с парнем. - Мужчиной, - исправляет Луи и мило морщит нос, - я твой мужчина, помнишь? Но Гарри не вслушивается в его слова, его мысли уже далеко не об этом. - Подумай обо всех тех местах, где я могу поцеловать тебя! На Эйфелевой башне, в Нотр-Даме и Версале! Я могу целовать тебя по-французски и кормить тебя блинами. Ты знаешь французский? Черт, я уверен, что твой голос будет звучать мило. Сексуально, - добавляет он, когда Луи сердито смотрит на него. - Чертовски сексуально. Лу-и-и. Почему ты так смотришь на меня? Луи немного улыбается, его глаза блестят, он не так сильно возбужден этим как Гарри. - Я люблю видеть тебя таким счастливым. Это немного смущает. Гарри прижимается своим лицом к шее Луи. Они проведут выходные в Париже, значит, у них будет поездка, как у всех пар, они все время будут вместе, развлекаться друг с другом. Он должен нервничать из-за этого, но он слишком возбужден этим. Он готов для этого. Луи будет принадлежать ему в этом городе любви. Что еще нужно? - Что ж, это благодаря тебе я счастлив. Я буду таким же счастливым в Париже. Луи улыбается ему, серьезный, смущенный и счастливый одновременно. Париж. - Ты же понимаешь, что это даже не вопрос, да? Еще как. Гарри уверен. Он даже не может представить это с кем-нибудь другим. Есть некоторые сложности, тем более что они едут в отпуск (они ведь могли бы просто сидеть и играть в видеоигры). - Все нормально. Сделаем что-нибудь незаконное, да? - Наши отношения и так уже незаконны настолько, насколько это возможно. Гарри громко стонет. - Отношения. Ты же знаешь, что меня это заводит. Луи хихикает и пододвигается, чтобы прошептать ему в ухо: - Обязательство. Гражданский союз. Общий банковский счет. Париж. - Черт возьми, - Гарри уже полностью возбудился, Луи нужно прекратить ерзать. Но, конечно же, он не прекращает. Он прикусывает его ухо. - Ты в самом деле самый странный подросток, которого я когда-либо встречал. - Ты ведь все еще хочешь показать мне мир, не так ли? Луи прижимается к его ушной раковине, тяжело дыша. - Embrasse-moi (пп: поцелуй меня). Господи, благодаря французскому голос Луи становится еще более возбуждающим. Ну, или благодаря члену Гарри. Он притягивает к себе Луи и ведет в спальню, думая о поцелуях и Париже. - Baise-moi (пп: трахни меня).