Найдёныш

Летний день клонился к вечеру. Дядя Рома вышел из своего дома, прошел сквозь обширный поросший разной растительностью двор, вышел на улицу с грунтовой дорогой, чтобы проверить в почтовом ящике вечернюю почту. Пребывая еще в полуденной полудреме, он не сразу приметил примятую траву немного в стороне от проезжей части. Однако, возвращаясь с почтой в руке к калитке своего забора, он решил, все же, подойти и посмотреть, от чего в том месте была так примята трава. Подойдя ближе, он опешил! В траве валялся подростковый велосипед с покореженным передним колесом и возле него лежал мальчик! Оглянувшись по сторонам, он понял, что причиной всему стало близь стоящее дерево, в которое и врезался велосипед, потому как на дереве были явно видны следы свежо содранной коры. Мальчик лежал лицом вниз. Роман перевернул его, что бы осмотреть и пощупать пульс. На траве и голове у мальчика была засохшая кровь, которая, видимо, пролилась в большом количестве. Пульс был слабым, но прощупывался. Улица отходила после полуденной жары и была безлюдной, помощи было ждать не от кого. Подняв мальчика на руки, он занес его к себе в дом и положил на кушетку. Вызвав скорую помощь, он вернулся и подобрал велосипед. «Скорая» приехала через полчаса, когда мальчик стал немного приходить в себя. Тем временем Роман успел вытереть грязь и засохшую кровь с головы и получше рассмотреть мальчика. Это был черноволосый среднего роста и среднего телосложения мальчик, лет двенадцати, тринадцати, с приятным личиком. На нем была одета футболка, бриджи и сандалии. Футболка была испачкана кровью, и ее пришлось снять с мальчика, так же как и обувь. Услышав на улице вой сирены, Роман вышел встретить бригаду скорой помощи. «Ну, где у нас тут больной?» - спросил молодой врач, входя в дом. «Вот, проходите, доктор. Понимаете, вышел я на улицу за почтой, а тут он без сознания и весь в крови лежит, так я его в дом занес и к вам сразу позвонил». «Понятно. Ну, что тут у нас?» Доктор осмотрел мальца, который к тому времени уже немного пришел в себя, достал какие-то приборы, делал какие-то манипуляции с ними. В конце концов, он сделал вердикт! «Будет жить! Небольшое сотрясение мозга, небольшая потеря крови, в общем, не переживайте, папаша. В госпитализации он не нуждается, так что дайте ему отлежаться, витамины, фрукты, овощи и соки пойдут ему на пользу. Сейчас я сделаю ему перевязку, дам две таблетки и запишу его данные и дело, как говорится, в шляпе». «Э… простите доктор, я не папаша ему, я его вообще не знаю!» - ответил Роман. «Да? Как же так! Ну ладно! Парень, как тебя зовут?». «Женькой» - прозвучал слабенький голосок, «А фамилия?», «С......», «Дата рождения?», «Э… - последовала долгая пауза, на лице мальчика отобразилась гримаса неимоверного напряжения, - не помню». «Ну, ты даешь, парень – залепетал веселый доктор, - а что ты еще не помнишь?», «Не знаю» - измученным голоском ответил Женя. «А где живешь, где твои родители?» Женя только смог покачать головой. Было видно, что мыслительный процесс забирал много сил у него. «Ну, вот те здрасте, еще один, не помнящий родства! Ты не первый у меня такой уже сегодня. Часто, что то стали повторяться такие случаи. Так! Я сейчас возьму пробу крови для идентификации, а вам, господин э…Роман, - произнес доктор, прочитав имя на электронном планшете вызовов, - придется пока подержать на иждивении этого мальчика у себя, согласно постановлению властей, пока не получим результаты сличения и поиска по базе данных ДНК». Пока доктор все это говорил, он успел достать блестящую штучку, похожую на пистолет и на секунду поднес ее к руке мальчика и обратно положил его в свой саквояж. Мальчик тем временем проглотил пару таблеток. «Ну, все, выздоравливай, пока» - сказал доктор, собираясь и выходя из дома. «Доктор! Вы же хотели сделать забор крови!» «А я уже сделал! О результатах вам сообщат!» - и он покинул дом. «Странно, - подумал Роман, в очередной раз удивляясь современным достижениям, - до чего же дошла современная медицина! Сделать забор крови так быстро и при этом мальчик ничего не почувствовал!» Но его думы отвлек мальчик, все еще лежа на кушетке. Он был в сознании, но глаза его были закрыты. «Ну, привет, Евгений, будем знакомиться. Меня зовут дядя Роман, тебя я уже знаю как. Так ты действительно ничего не помнишь?» «Действительно», сказал Женька и уснул. Роман покачал головой. «Что же мне с ним делать? – думал он, - эй, ты кушать хочешь?». Но ответа не последовало, Женя действительно был сильно обессиленным и крепко спал. Он опять покачал головой. «Пусть поспит, - подумал Роман, - а я пока постараюсь отстирать его вещи от крови и грязи». Он встал, стянул с мальчика его бриджи и трусы, подобрал его футболку и кинул в старую стиральную машинку. Женьку он укрыл легким одеялом. Женька проспал почти сутки. Следующим вечером, заметив, что паренёк просыпается, Роман обрадовался! «Ну, слава Богу! Я уже думал, ты никогда не проснёшься. Как ты себя чувствуешь?». «Спасибо, лучше». «Голова не кружится, не болит?». «Нет». «Кушать хочешь?» «Да». «А встать сможешь?» «Попробую». И Женька собрался встать, откинув одеяло и тут же прикрывшим им снова. «Дядь Рома! А я не могу встать!», «Это почему же?» «Я голый!», «Ну и что?», «Как что!? А где моя одежда?» «Я ее уже заколебался отстирывать от крови! Раз пятнадцать сегодня разными порошками и средствами стирал! Только закончил! Вон висит на улице, сохнет». «А как же я встану?» «Жрать захочешь – встанешь!». «У нас так не принято! Быть голым перед незнакомым человеком не прилично!». «А у нас принято! Кстати, а где это у «вас?», - решив расшевелить память мальчика, спросил Роман. «Э… не помню, честно, не помню! Помню только что это не прилично!» «Ну, ты как хочешь, а я буду ужинать, а ты, если захочешь, присоединяйся!». Через несколько минут голод все же взял вверх. Женька встал с кушетки, обернулся одеялом и подошел к столу. «БРОСЬ!», - вдруг прокричал дядя Рома! «Я не разрешал тебе брать одеяло!» От неожиданности и испуга, одеяло выпало из рук Женьки и упало к его ногам. Он попытался его подобрать, но опять услышал строгое «брось!». «Одеяло ты можешь испачкать за столом! Если хочешь, можешь взять фартук. И вообще, давай договоримся раз и навсегда! Ты будешь всегда меня слушаться с первого раза, пока ты здесь находишься, или катись куда хочешь! Я привык жить своей размеренной жизнью, и твои чудачества и выкрутасы мне не нужны. Я хочу, что бы побыстрее вспомнил хоть что ни будь, или пришел результат твоих анализов ДНК, и мы бы расстались навсегда! » «Простите меня, дядя Роман, я не хотел вас расстроить», - проголосил срывающимся в слезы голосом Женька, прикрываясь своими ручонками. «Так-то лучше! Садись за стол, ешь! Небось, проголодался?» «Ага, спасибо вам большое», - сказал мальчик, принявшись за еду. После ужина Женька опять почувствовал усталость и завалился спать до утра. Утром он проснулся уже совсем бодрым и здоровым, и лишь повязка на голове напоминала о его происшествии. В доме никого не было, и Женька вышел на улицу. В огороде копался дядя Рома. Высоко на веревке он увидел высохшие свои вещи. Подпрыгнув, он ухватился за край своих бридж и потянул вниз. Но от многократных стирок и применения различных ингредиентов, в том числе и хлорки, вещи стали весьма хрупкими и от резкого движения они, почему то, порвались. Сильно огорчившись, он тем же способом достал и трусы с футболкой, которые тоже развалились у него в руках. Ничего не понимая и не зная, что теперь делать, он все же аккуратно нацепил на себя ошмётки своей одежды и пошел в огород к дяде Роме. Увидев его, Роман поначалу обрадовался, что видит его в добром здравии, но тут же поменялся в лице! «Зачем ты порвал свою одежду?» «Я… я… не рвал её, она сама порвалась, когда я её стягивал с веревки» «Как это сама?», - спросил Роман и подошел к мальчику, что бы потрогать его оборванную одежду. Она действительно просто распадалась в его руках. «Странно. Ну а кто тебе разрешил их брать? Вчера ты мне обещал, что будешь меня слушаться во всём и не будешь доставлять мне неприятности!» «Простите, дядя Рома, я больше так не буду!», просипел Женька, уткнувшись взглядом в землю. «Хорошо, на первый раз я тебе поверю, и давай сразу поставив все точки над «и». Тебе уже совсем полегчало, ты выздоровел, повязка тебе уже не нужна, голова уже зажила. Я, согласно закона, должен тебя содержать и кормить, отвечать за твои действия и твое воспитание, пока не прояснится ситуация с тобой. Сколько времени это продлится – я не знаю, но я не хочу, что бы ты все время проводил в безделье! Поэтому, начиная с сегодняшнего дня, ты будешь помогать мне во всем, что я тебе скажу. И еще. Если ты будешь плохо себя вести, или не слушаться меня во всем, будешь плохо работать, то я тебя, согласно того же закона, обязан буду наказать. Тебе понятно, мальчик?» «Да» «Ну, тогда ступай к тому сараю, возьми там тяпку и начинай работать. Я хочу, что бы ты прополол вот эту часть огорода до обеда». «Ого!», - только и смог вымолвить Женька. «Да поторапливайся, у нас много работы. Я пока пойду, приготовлю обед». Как Женька ни старался, у него это плохо получалось, и он, естественно, не успел и половины прополоть. Оно и понятно, он держал тяпку первый раз в жизни, до этого он видел ее только в кино. Когда же пришло время обеда, и Роман вышел в огород, стало ясно, что из Женьки никудышный работник. Недовольство на его лице Женька сразу уловил и опустил взгляд в землю. «И как это называется, мальчик? Я стараюсь, готовлю тебе вкусный обед, а ты тут прохлаждаешься? Ты не сделал даже половины! Да и та, что ты сделал, разве это можно назвать прополкой? Это называется ковырянием по земле, но никак не прополкой!», - кричал дядя Роман. Он был очень зол. «Так, Женя. Я тебя предупреждал, что за такую работу ты достоин наказания?» «Да» «Тогда снимай с себя футболку, штаны и трусы и становись к дереву!» «К… как это? Зачем?» «А за тем, что за такую работу пороть тебя надо!» «Пороть? Но меня еще ни разу так не наказывали! Да и запрещено детей пороть! Вы не посмеете!» «Запрещено!? Да в законе же ясно написано, что не только разрешено, но даже и обязывает меня наказывать тебя так в подобных случаях! Я вчера только опять перечитал этот закон! Поэтому не выдумывай, раздевайся и становись!», - кричал дядя Роман на Женьку, тем временем срывая лозину с соседнего куста. «Нет!», - прозвучал ответ Женьки. Что такое порка, он пока точно не знал, поэтому он больше боялся не ее, а быть голым перед кем-то. «Ах ты, непослушный негодяй! А обещался мне ещё во всем слушаться! Ну, я тебя отучу от этого!», - с этими словами Роман подошел к Женьке, ухватился за его одежду, что бы стянуть её с него, но от Женькиного сопротивления она вся легко порвалась в клочья и упала тряпкой к ногам. Ухватив Женьку за талию и немного нагнув, он стал его стегать розгой по голой попке. Женька извивался в сопротивлении, старался рукой прикрыть зад, но удар лозиной по руке был куда более болезненным, чем по попке, и он оставил эту затею. Вскоре с Женькиных глаз потекли слезы. Он стал просить и умолять простить его, клялся больше так не поступать. Он никогда еще не испытывал такую боль. Страх оказаться обнаженным быстро затмился неописуемой болью в попе. Когда Роман закончил и отпустил его, Женька в слезах упал на коленки на землю и рыдал. «Встань!», - сквозь слезы и рев услышал Женька. Не поднимая взгляда, он поднялся на ноги. «Иди, доделай работу, потом только я разрешу тебе пообедать!» Делать было нечего, и Женька, нехотя, опять взялся за тяпку. Через несколько минут всхлипывания стали умолкать. Потом к Женьке пришло осознание того, что он работает в огороде совершенно голым. Боль в попке стала понемногу умолкать, и теперь ему уже опять было жутко стыдно от осознания своей наготы. Хорошо хоть, что его никто не видел, огород был окружен садом с густыми деревьями и кустарниками. Но идти в дом и просить одежду он побоялся и решил, что единственным выходом для него будет поскорее закончить этот несчастный кусок огорода и пойти в дом. Через пару часов изнурительной работы на палящем солнце он, наконец, закончил порученную ему работу и зашел в дом. Подойдя к дяде Роме, он встал перед ним по стойке смирно и, прикрываясь ладошками, сказал, что он уже все сделал. «Ну, вот и славно, Женя, вымой руки и садись за стол, я пока разогрею для тебя обед, а то он совсем остыл уже». Женька вымыл руки и сел за стол. Еда ему показалась изумительно вкусной. Закончив с едой, он поблагодарил за прекрасный обед. Хотя Женьку и разрывало любопытство, и он хотел задать кучу вопросов, он, все же, не решился ничего спрашивать и подождать подходящего случая. «Понравилось?» «Да, очень, спасибо вам огромное!» «На здоровье! Я рад, что тебе понравилось! Я приготовил это по кулинарной книге. Сам то для себя я не стал бы так готовить, а тут ты, считай гость, хоть и непрошенный, но гость. Я живу сам, уединенно, почти никого не вижу, кроме соседей. Уже много лет назад я переехал сюда, в провинциальное местечко, подальше от мегаполиса, убежав от городской суеты и загрязненной экологии, что бы хоть как-то поддерживать здоровье естественным образом. Живу вот за счет сбережений и огорода с садом, стараюсь все сам выращивать, что бы быть уверенным, что не буду есть всякую химию и ГМО. Знаешь, хоть ты мне и причиняешь массу проблем и хлопот, я все же рад нашей с тобой встрече, - улыбнувшись Женьке, сказал дядя Роман, - честно. Я даже поймал себя на мысли, что мне эта ситуация начинает нравиться. Вот, думаю, помощник мне появился, хоть и ненадолго, но помощник, хоть и ничего не умеет делать, - снова весело ухмыльнувшись Женьке, - ты уж меня прости, что мне пришлось тебя вон там, в огороде, выдрать. Так и меня в детстве воспитывали. Ничего не поделаешь, ты же сам понимаешь, что виноват». «Да, понимаю, - понуро ответил Женька, опустив взгляд, и, видя, как дядя Роман разговорился, решил, что это подходящий момент, что бы задать несколько вопросов, - дядь Рома, а можно мне кое о чем у вас попросить?» «Можно, давай» «У вас не найдется для меня какой-нибудь одежды? А то, как то стыдно мне и не прилично быть голым» «От чего же тебе стыдно? И что такое «прилично» и «не прилично»? Во-первых: то, что естественно, то не безобразно. В твоем возрасте мальчики здесь часто бегают везде голышом. Чего тебе стыдится? Да и потом ровный загар полезен для здоровья. А во-вторых: ты еще наказан и сегодня тебе не положено одевать никакой одежды. Странный ты какой-то, Женька, как с Луны свалился! Кстати, ты на Луне был?» «Неа», - засмеялся Женька, приняв этот вопрос за шутку. «Ну, ничего, еще успеешь побывать, - в ответ улыбнулся дядя Рома, - о, кто то звонит в калитку, пойди, открой!» «Как? Я же совершенно голый! Я не могу!!!» «А это видел? – сказал Роман, показывая на приготовленные розги в углу, - давай бегом, а то еще заработаешь приключения на свою задницу!» На лице Женьки промелькнул опять ужас и страх, и, понимая, что деваться ему некуда, а спорить только себе во вред, выбежал во двор, прикрываясь спереди ладошками. Открыв калитку, он увидел почтальона, протягивающему ему конверт. «Это вам извещение из администрации, распишитесь за получение». Женька поставил свою каракулю, взял конверт и побежал в дом. «Вот, конверт принесли», сказал Женька, передавая конверт Роману, и снова присаживаясь за стол. «А, прекрасно, это письмо-извещение. Пришли результаты твоих анализов. Так, посмотрим, что здесь! – по мере прочтения документа, лицо Романа становилось все пасмурней и пасмурней. Женька с интересом наблюдал и ждал, когда дядя Рома что-нибудь скажет. - Странно, - наконец произнес он, - хотя это многое объясняет!» «Что там, дядь Ром?» «Понимаешь малыш, согласно этому документу, тебя не существует» «Как это?» - изумился Женька. Его глаза расширились, рот открылся. «А так это. Генетическая экспертиза заявляет, что тебя нет в современной базе данных, и твой генотип соответствует жителям двадцать первого века» «Ну, все правильно, сейчас же двадцать первый век!? Э… какой сейчас год, что-то я не припомню, две тысячи… э… двенадцатый?» «Две тысячи сто двенадцатый от рождества Христова!» - с некоторым волнением ответил дядя Рома. «Да ну! Шутите? Как это может быть? Что за чушь!» - Женькино лицо исказилось в изумлении. «Да, малыш, сейчас двадцать второй век. Похоже, студенты из института времени опять натворили бед, у них это часто бывает. Начнут ставить эксперимент со временем, а он у них выходит из-под контроля, остается энергетический сгусток в прошлом пространственно-временном измерении, в который ты видимо и попал у себя в своем времени. Вот только беда, что они еще не научились поворачивать события назад, и не могут вернуть людей. Короче, я сожалею, но, похоже, что ты тут, в этом времени, останешься навсегда» Женька, слушавший сначала с изумлением, потом с интересом, теперь осознавал, что же с ним такое произошло. Его выражение лица менялось с настороженного, заинтересованного на огорченное, наполненное страданием от потери всего дорогого, что его связывало, с его родными и близкими, его родным домом, его друзьями. Он поджал коленки к голове и горько заплакал. Дядя Рома его не останавливал, давая ему смириться с его нынешним положением. Через время он налил ему душистого чая с мятой, что бы как то успокоить плачущего Женьку. Успокоившись, Женька спросил: «И что же со мной теперь будет?» «Будешь жить, как и остальные, ты не первый и не последний, попавший в такую ситуацию. Таких как ты – много. Понимаешь, я изучал в свое время историю двадцать первого века, и думаю, тебе будет интересно и полезно это узнать, что бы понять, куда ты попал и что тебя ожидает. Мы пережили несколько страшных войн с того времени, в основном они все были на религиозной почве. В результате некоторые народы скатились к первобытному строю, другие за некоторое время смогли оклематься и объединиться в единое сообщество. Теперь у нас нет привычных тебе бумажных или металлических денег, есть одна единая электронная денежная единица. Мегаполисы и крупные корпорации опять быстро отстроились и стали быстро развиваться, от чего экология совсем зачахла. Люди стали бежать из городов и стали селиться в небольших поселениях, таких, как этот, вдали от мегаполисов. Стали стараться вести натуральное экологически чистое хозяйство. Отказываться от большинства изобретений современности. Вот и я, например, наряду с электронной почтой, подписался на услуги обычной, бумажной, как и многие другие в этом поселении. Теперь в мегаполисах никто не живет, они превратились из мест для жизни в места для промышленного производства. Тяжелое послевоенное время оставило опечаток на всем. Не хватало средств ни на что. Привычные двадцать первому веку социальные программы исчезли. Школы и больницы стали полностью платными. Вот даже за вызов «скорой помощи» для тебя с моего счета сняли определенную плату, идентифицировав меня по звонку. Кстати, когда я вызывал «скорую», меня даже не спросили мой адрес – его определили дифференциально по телефонному номеру. Приюты совсем исчезли. Стала расти беспризорность. Процветало воровство. Молодое поколение вообще перешагнуло все границы, отбившись от рук. Ведь в начале двадцать первого века законодательно запретили телесные наказания для всех во всем мире. Объединенное правительство захлёбывалось в проблемах, пока в середине ещё вашего века не приняли знаменательный закон, который постепенно стал разрешать применять в воспитательных целях телесные наказания. Разрешили официально порку дома, в школах и других учебных и воспитательных заведениях. Пороть разрешалось детей возрастом с семи до двадцати одного года. Со временем этот закон оброс дополнениями и поправками. На изумление всего мира это принесло пользу, хотя его сперва и называли «рабским» законом. Стала падать преступность, поднялся воспитательный и образовательный уровень. Экономика стала расти. Но приюты для бездомных и сирот не возобновили. Вернее, сначала они как-бы такими являлись, но неугомонная жажда денег власть имущих и стремление на всем экономить постепенно привела к появлению закона, согласно которому такие граждане подпадали под опеку государства. Оно обязалось их обучать, растить, воспитывать, кормить, одевать, обувать, давать жилье, но за это они считались ее собственностью. Таким людям давались определенные привилегии в обществе, например бесплатный проезд в общественном транспорте. В дальнейшем, повзрослев, они должны были работать на государственных предприятиях, как говорится, за кусок хлеба и крышу над головой. Потом была принята поправка, согласно которой таких работоспособных граждан любого возраста могли брать на время у государства за определенную плату другие граждане для выполнения различных работ, часто тяжелых и вредных. А так как закон о телесных наказания давно уже существовал и прекрасно зарекомендовал себя, такие наказания применялись и к таким людям до двадцати одного года со стороны нанявших их граждан. Как ты понимаешь, таких людей в древности называли рабами, но это слово у нас запрещено называть, и его значение сейчас мало кто понимает. Через время была принята еще одна поправка, согласно которой свободные граждане могли выкупать у государства навсегда таких граждан для своих нужд и продавать ему. Выкуп стоит очень дорого, даже у меня таких средств нет, что бы купить себе помощника, хотя он мне очень нужен, ну а государство скупало у народа таких граждан за бесценок, мотивируя это тем, что оно несет еще и расходы по содержанию таких граждан. Часто этим пользовались неблагополучные семьи, продавая своих детей государству за бесценок, что бы купить очередную бутылку водки или дозу наркоты. Вот и в случае с тобой, как сказано в этом извещении, ты теперь будешь считаться собственностью государства, но, так как я как бы нашел тебя, то я могу получить за тебя определенное вознаграждение, или, заплатив за тебя двадцать пять процентов от твоей стоимости, приобрести себе. Завтра нам предлагается проследовать в местное отделение по работе с такими гражданами, где тебя поставят на учет». Женька слушал с открытым ртом и порой не верил своим ушам. От нарисованной ему его перспективы ему стало так обидно и больно, что слезы сами потекли ручьем из его голубых глаз. Он опять уткнулся личиком в коленки и горько заплакал. «Дядь Ром, я не хочу быть собственностью государства», - прорыдал сквозь слезы Женя. «Но что я могу сделать, Жень?» «Выкупите меня у государства, я не хочу всю жизнь работать на государственном предприятии и получать за это по жопе лозиной». «Но, Жень, это очень дорого, даже двадцать пять процентов от стоимости, это все, что у меня есть на сегодняшний момент. Да и потом, работник из тебя, прямо скажем, никакой!» «Дядь Ром, ну пожалуйста, я буду стараться и всему научусь! Я не буду причинять вам беспокойства!» «Ну ладно, хватит тебе рыдать, пойди лучше помой мой аэромобиль, нам на нем завтра с утра туда ехать, а я им не пользовался несколько лет. Пыли, наверное, на нем – уйма!». «Но я же останусь с вами, вы меня не продадите?», - не унимался Женька, взглянув на дядю Романа с надеждой. «Посмотрим», - сухо ответил тот и, достав из ящика небольшой пульт, нажал на нем несколько кнопок. Через окно Женька увидел, как открылась дверь гаража, и оттуда по воздуху выплыл автомобиль, но только без колес. От увиденного Женькины глаза опять расширились, он приподнялся из-за стола, что бы разглядеть получше, как это возможно. Ему вспомнился фильм «Пятый элемент», в котором он видел такую машину. Выражение удивления и восторга на лице сменилось гримасой разочарования – Женька понял, что это было еще одним доказательством того, что он попал в будущее и это все реально и что это ему не снится. Но здоровый мальчишеский интерес к технике взял свое. Он выбежал во двор, рассматривая чудо техники со всех сторон. Прыгая, скача, нагибаясь и заглядывая со всех сторон, его восторгу не было предела. Он даже позабыл, что был совершенно голый. В конце концов, он взялся за ведро, тряпку и пылесос и долго с усердием чистил, мыл и натирал все внутри и снаружи машины. Эта работа приносила ему некоторое удовольствие. Роман наблюдал за работой Женьки. Он даже отметил про себя, что мальчуган не такой уж ленивый и не умелый. Роману понравилось, как Женька справился со своей работой, хотя она и затянулась до поздней ночи. Утром после завтрака они оба взобрались в машину и выехали на одинокую улицу. Занятый предстоящей поездкой, Женька совершенно забыл, что прошлый день, когда он был наказан, закончился и что ему можно попросить какую ни будь одежду для себя. Он об этом вспомнил уже только после того, как они почти приехали, потому, как по дороге Женька все рассматривал с открытым ртом. Но даже когда они остановились и припарковались высоко на каком то этаже, и Женька об этом вспомнил и сказал дяде Роману, то получил опять отказ. Как оказалось, что в том заведении совсем не обязательна одежда, а даже наоборот. Женьке объяснили, что, кроме всего прочего, там ему предстоит основательный медицинский осмотр и сдача всевозможных анализов. Выдав Женьки на руки вчерашнее письмо-извещение, куда дядя Роман положил при нем еще какую-то бумажку, он сказал следовать ему к входу. Прикрываясь конвертом, Женька робко зашагал к двери. Зайдя внутрь, его встретил человек, который объяснил ему всю предстоящую процедуру. Извещение осталось у этого человека. Не сильно понимая все до конца и не все запомнив, он, тем не менее, был препровожден в огромный зал. Зайдя туда, он ахнул – настолько был большим этот круглый зал, залитый светом. По периметру стояли столы, за которыми сидели разные люди, было много непонятной аппаратуры везде. Но больше всего его удивило то, что там было много абсолютно голых мальчиков и парней от совсем маленьких до уже взрослых. Они, почему-то все стояли на коленях вдоль стеночки лицом в зал. Увидев людей, Женька инстинктивно прикрылся ладошками. Ему приказали встать тоже возле стеночки. Женька подчинился и встал на коленки. Прислушиваясь к обрывкам фраз, доносившихся от столов, он смог понять, что так проходят медицинское освидетельствование раз в год все молодые люди, принадлежавшие государству и частным лицам. Кроме того, внеочередной раз проходят комиссию те, кого покупают или продают государству. Почти у всех молодых людей были блестящие украшения на шее в виде ожерелья или обруча, но больше походившими на ошейник. Женька простоял около часа, пока его фамилию не назвали. Встав и подойдя к столу, к которому его вызвали, он ощутил на себе пристальный взгляд мужчины, одетого в белый халат. После обыденных вопросов об имени, фамилии, возрасте и т.д. ему приказали пройти сквозь металлическую рамку. Пройдя, Женька увидел, как из принтера выползло несколько листов. Человек в белом халате, заявил, что Женька здоров, выдав ему эти бумаги, и направив Женьку к дальнему столу. Там на Женькину шею нацепили блестящий легкий обруч из гладкого пластика, выдав еще какой то пакет с бумагами и сказали, что он свободен и может идти к хозяину. Вся процедура заняла не более десяти минут. Женьку всего передернуло! Кто теперь его хозяин?! Выйдя за дверь, Женька прочитал на конверте, что теперь он принадлежит дяде Роме. Его радости не было предела! Прибежав к машине, он кинулся с объятьями, благодаря его за то, что он выкупил его у государства. «Ну, хватит, хватит! Я всю ночь думал, и, наконец, под утро решился, все же, заплатить за тебя все, что у меня было. Теперь у меня денег нет, но есть за то ты. Я надеюсь, что ты будешь хорошим, послушным мальчиком и оправдаешь мои надежды» По дороге домой Женька опять не отрывался от окна. Передав Роме все бумаги, он пристально вглядывался на окружающие пейзажи. Приехав домой, и, загнав машину обратно в гараж, Роман стал изучать пакет документов, переданный ему Женькой. Там оказалось медицинский сертификат, свидетельство о владении и инструкция по обращению с данной категорией граждан. Пока он читал данную инструкцию, его лицо несколько раз менялось в выражении. В конце концов, он послал Женьку сходить в магазин, что бы купить «Набор № 1», который обязывался приобретаться для несвободных граждан с первого дня их нового статуса. «Но как же я пойду в магазин по улице? Я же совсем голый! Дайте мне хотя бы шорты или трусы». «Ох, привыкай, Женька, теперь тебе очень часто и почти везде придется быть голым – это знак твоего статуса, положения, так сказать. Твой ошейник показывает, что ты принадлежишь кому то, государству или частному лицу, его ты будешь носить всю свою оставшуюся жизнь. На нем забита вся информация о тебе, в том числе и твой личный денежный счет, который, однако, так же принадлежит и хозяину, то есть, мне. Его невозможно снять, и по нему можно всегда определить твое местоположение. А твоя нагота означает, что ты еще и года не провел в своем новом статусе. После года тебе можно будет надеть что-то одно из одежды. Цвет одежды тоже будет что-то означать. Так же ты будешь ходить голым, если будешь наказанным, даже после достижения тобой двадцати одного года. Так написано в этой инструкции. Даже свободных мальчиков лишают любой одежды в качестве наказания. Ты таких скоро увидишь в магазине и на улице» - объяснил дядя Рома Женьке. Женька был вне себя от новых обстоятельств, в который раз неожиданно свалившихся на его голову в последние дни. Но, похоже, что это было все взаправду. Делать было нечего, и Женька с поникшим носом двинулся к калитке. Дядя Рома объяснил ему, где находится магазин, и что на его счет он сейчас перекинет необходимую сумму денег для покупки. Выглянув из калитки и убедившись, что на улице никого не было, Женька перебежками стал двигаться к магазину, прикрываясь спереди ручками на всякий случай. Через пару сотен метров маленькая безлюдная улица пересеклась с более просторной улицей, на которую надо было свернуть. Там уже были какие-то прохожие. Женька встал за деревом, решив немного понаблюдать. В течение десяти минут он не встретил ни одного человека, на котором бы не было ошейника, или который бы носил хоть что-то из одежды. В основном это были мальчики его возраста, идущие в магазин, или из него с покупками, или выгуливающими собак. Немного свыкшись с мыслью, что он здесь не один будет сверкать голой попкой, он вышел из-за дерева и пристроился в метрах двадцати от пары голых мальчиков, идущих, видимо, тоже в магазин. Только теперь он заметил, что у этих мальчиков был, как бы хвостик, торчащий из их попок. Женька удивился, улыбнувшись этому обстоятельству, только и всего. Придя в магазин и увидев там множество голых мальчиков, он немного успокоился и сказал продавщице, что ему нужен «Набор № 1». Та в ответ улыбнулась, взглянув на новичка и его белую незагоревшую еще попку, чем вогнала Женьку в краску, хотя он и прикрывался спереди ладошками. «Новенький?», - спросила она. «Да», - ответил Женька. Та провела красными лучиками, идущими из какого-то прибора, по его ошейнику. «Так, Евгений Сельцов, тринадцать лет, собственность господина Романа …, проживает на Большой Зеленой улице, дом девяносто пять, верно?» «Ддаа…», - только и смог пробормотать Женька, удивившись, что о нем все известно, даже тем людям, которые его никогда не видели. Взяв у продавщицы этот набор, Женька стал возвращаться. По дороге домой он уже не прятался за деревьями и не прикрывался ладошками, так как его руки были заняты сумкой с этим набором. Придя домой, дядя Роман достал из сумки этот набор, вскрыл его, нашел там инструкцию по применению и вручил Женьке. «На, держи, изучи ее и следуй всегда в точности, как там говорится». Когда Женька стал ее изучать, он опять был изумлен и растерян. Там было много правил по поведению, личной гигиене, его правах и обязанностей. В числе прочего, там говорилось, что он обязан чистить зубы утром и вечером, зубная щетка и паста для чего находилась в этом наборе. Но больше всего его поразило то, что он должен был теперь делать сам себе клизму каждый вечер, которая была в наборе, а так же то, что он должен был вставлять себе в попку и носить все время в себе какой-то предмет, похожий на пластмассовую гладкую круглую гильзу, в которую вставлялся тот самый хвостик, который он видел у тех ребят возле магазина. Гильзы были нескольких размеров, к ним прилагался четкий план по их ношению, от самого маленького, который он должен был носить в себе несколько дней, до самого большого, диаметром с его руку. Вытаскивать из себя эту гильзу можно было только по разрешению хозяина или для хождения в туалет по большому. Хвостик, который в инструкции назывался плеткой, был с ручкой с защелкой, которая вставлялась в любую гильзу и защелкивалась там. Таким образом, снаружи был виден только болтающийся хвостик сзади, который мог быть легко извлечен хозяином и любым человеком, для того, что бы огреть им по голым ягодицам, ногам и спине его носителя. Все это было четко описано в прилагаемой инструкции к набору. Судя по этой инструкции, теперь Женьку мог легко выпороть этим самым хвостиком хозяин в любое время и любой человек на улице, если он как-нибудь напортачит. Даже если кому-то на улице покажется, что Женька не учтиво отвечает, то это дает право каждому вытянуть из гильзы в его заднице плетку и выпороть его прямо на улице. Однако, как понял Женька, в ошейник был встроен не только прибор позиционирования, но и микрофон с камерой, которые вели непрерывную круговую запись всего вокруг происходящего, что оставляло некоторую надежду на объективность примененных к носителю наказаний. Женька воспитывался послушным мальчиком, и поэтому он сделал вечером все, как было написано в этой инструкции. Правда, клизму ему самому в первый раз поставить не удалось, и он попросил помощи у дяди Ромы. Потом он принял душ, вымыл зубы и вставил первую гильзу в себя. Это ему не было больно, но какой то дискомфорт придавало. Поворочавшись несколько минут он все же уснул. Предстоящий день обещал быть не легким, потому как на кануне дяде Роме, как новому хозяину, пришло срочное электронное письмо, в котором говорилось, что завтра состоится общегородской субботник посвященный дню города и все несвободные граждане мужского пола с двенадцати до двадцати одного года в не зависимости у кого они находятся в собственности должны принять участие в нем. Жене предписывалось прибыть на центральную площадь к пяти часам утра. До этой площади было хода около часа пешком, и что бы Женька во время встал и успел дойти, дядя Рома нацепил на Женькину руку электронный будильник, попутно объяснив дорогу туда. Но, что бы Женька не сильно беспокоился заблудиться, ему в ошейник была вбита программа, по которой, отойдя Женька от курса на некоторое расстояние, подавал сначала сигналы, а потом и разряды током. Разбуженный утром бесшумным будильником, Женька вспомнил, куда ему необходимо было идти. Быстренько умывшись и вставив в гильзу хвостик, он вышел на улицу. Было еще темно, но дорога была освещена. Чем ближе было до этой площади, тем больше мальчишек разных возрастов он стал встречать. Все мальчики были голыми и с хвостиками сзади. У некоторых попки были со следами недавних порок, даже иногда и со следами крови на них. Подойдя на площади к столу-регистратору, по Женькиному ошейнику провели красными лучиками и объявили, что его группа № 043. Женька довольно быстро нашел свою группу, потому как все группы располагались в строгой последовательности – десять рядов по десять групп в каждом ряде, к тому же у каждой группы был свой плакат с номером. В группе оказалось десять мальчиков и все его одногодки, кроме одного старшего, ему было лет пятнадцать. Он объявил, что им поручено убрать и привести в порядок одну из улиц. Они все двинулись мимо машины, с которой им было выдано лопаты, грабли, веники и побелку. Еще через полчаса пешего хода, когда уже стало светло и придя на назначенную улицу, старший провел инструктаж повышенным тоном, при этом поднимая в руке свою плетку, грозясь ей выпороть любого ленивого мальчика. Работы было действительно много. Надо было подмести всю улицу, расчесать граблями траву, собрать весь мусор в мешки и побелить все деревья. А улица была настолько длинной, что конца ее не было видно. Мальчики были расставлены вдоль улицы и приступили к работе. Старший ходил от пацана к пацану и проверял работу, иногда больно стегая по голым попам. Женька старался изо всех сил. Пока было раннее утро, солнце не взошло и были все со свежими силами, работа кипела, но потом силы стали по немного уходить, солнце припекать. Но больше всего Женьку стало смущать то, что на улице стали появляться все больше и больше прохожих. Он не поднимал на них глаза, а когда мимо проходили девочки, то он краснел с ног до головы. Все чаше плетка старшего мальчика стала прохаживаться по попе Жени. К полудню она уже была воспалена и имела красный цвет. Но ситуация действительно ухудшилась после приезда проверяющего. Он заявил, что группа не укладывается в график и может к вечеру не успеть. Старшего мальчика после этого как с цепи спустили – он орал на всех и беспощадно стегал своей плеткой, подгоняя в работе. Мало того, что все уже были голодные и чрезмерно уставшими и изнывали от неимоверной жажды от работы целый день под палящим солнцем, так еще и попы у некоторых мальчиков, в том числе и у Женьки, были так избиты, что стали кровоточить. Кровь стекала по бедрам, смешивалась с потом и пылью, застывала и высыхала невероятными узорами. Но этот кошмар смог прекратиться, только когда на закате солнца проверяющий принял работу и признал ее удовлетворительной. Сдав инструмент, только тогда Женька понял, на сколько он устал и изнемог. Он даже не присел за целый день, да и как тут присядешь, когда вся задница превращена в одну сплошную рану. Еле доползя домой, он плюхнулся на пороге обессиленный. Увидев его, Роману опять пришлось внести мальчика на руках в дом. Вымыв его в ванной и намазав мазью его попку, бедра и спинку, он уложил его спать.