Мой милый и ласковый труп

Я проснулся от чьих-то неосторожных ледяных касаний. Вздрогнув, я резко открыл глаза. На улице светало. - Гарри, проснись, - позвал Драко, нависая над моей кроватью. - В чём дело? – я, всё ещё не привыкший к жуткому виду Малфоя, прикрыл на секунду глаза. - Мне так холодно, - он обхватил себя руками. – Кажется, я совсем заболел. Я, наконец, рассмотрел его полностью. Блондин был завёрнут в одеяло, а его посиневшие губы мелко дрожали. - Присядь, - сказал я хрипло. Малфой послушно опустился на мою кровать. Я дотронулся до его лица и тут же отдёрнул руку, которую мгновенно обдало холодом. - В чём дело? – спросил он. - Слушай Драко, - я принял сидячее положение. – Обещаешь воспринять всё спокойно? Всё скрывать и дальше было просто невозможно. - Что? Я смертельно болен? – Малфой усмехнулся, устраиваясь на моей кровати удобнее. - Вроде того, - я смерил его серьёзным взглядом. - Не понял, - блондин вмиг посерьёзнел. - Давай, я тебе зеркало всё-таки дам, - предложил я, вставая с кровати. - Ты пугаешь меня, Поттер, - Драко начал трогать себя по лицу. – У меня что-то с лицом? - Сам смотри, - мысленно просчитав до десяти, я поставил перед ним большое зеркало. Драко отпрянул от своего отражения, прикрывая рот рукой. - Что за? – прошептал он, вернувшись к зеркальной поверхности. Он трясущимися руками трогал лицо и, дойдя до шеи, оттянул свитер вниз, внимательнее рассматривая синяки. - Что со мной, Поттер? – шокировано пробормотал блондин, не отрывая взгляда от зеркала. – Что за хрень на шее? - Ты только не пугайся, - я поставил зеркало к стене. – Но, похоже, что ты мёртв. - Что за бред? – Драко уставился на меня расширившимися в удивлении глазами. - Я проверял пульс и реакцию зрачка, - я замолчал, давая Малфою всё обдумать. - Ты меня разыгрываешь? – Малфой был на грани истерики. - Нет, - прошептал я. Его лицо исказила гримаса ужаса вперемешку с непониманием. Мне казалось, я чувствовал всё то, что чувствовал он в этот момент. Было больно смотреть на него. - Драко, - я осторожно обнял его. – Мне очень жаль. - Почему я ничего не помню? – прошептал он мне в шею. - Я не знаю, - я погладил его по спине. – И не знаю, почему ты встал из могилы. - Это всё какой-то страшный сон, - он больно сжал моё плечо. – Я хочу скорее проснуться. - Я бы тоже хотел, - я проглотил комок воздуха. – Но, боюсь, это не сон. - Когда? – он замолчал, подбирая слова. – Когда я умер? - Четыре дня назад, - тихо ответил я. - Меня задушили? – спросил он, наконец, высвободившись из моих объятий. - Да, - ответил я, чувствуя, как слёзы подкатывают к горлу. - Расскажи мне всё, что знаешь, - отрешённо произнёс он. - Ты помнишь, что я вёл твоё дело? – спросил я неуверенно. - Я помню всё. До того момента, как собрался идти к тебе, потому что мой дом пытались поджечь. - Авроры утром нашли твоё тело, - я выдохнул. Было безумно тяжело произносить это вслух. – Я узнал всё от Рона. - А похороны? – дрожащим голосом спросил он. – Ты был там? - Да, - я закрыл лицо ладонями. – Драко, прости меня. - За что ты просишь прощения? - спросил он, касаясь моего плеча. - Я не смог спасти тебя, - соврал я. Мне было страшно даже представить, как я рассказываю Малфою всю правду. Я боялся увидеть в его мёртвых глазах ненависть, отвращение, страх. Я боялся, что он узнает обо всём. - Поттер, это ведь значит, что я жив теперь? – спросил Драко, заглядывая мне в глаза. – Я ведь пришёл к тебе. - Я не знаю, - я пожал плечами, отгоняя воспоминания о его похоронах. Тело пробила дрожь, и я нервно сжал кулаки. - Я не хотел умирать, - прошептал он, вновь и вновь дотрагиваясь до своего тела. - Я тоже не хотел, чтоб ты умирал, - отозвался я, прикрывая глаза в попытке, хоть немного унять боль. - Иди сюда, - спустя пару минут я пустил его в свои объятия. – Мне, очень жаль, Драко. Он отрешённо посмотрел на меня, обвивая мою шею. - Мне холодно, - прошептал он. Я погладил его по волосам и задержал взгляд на его лице. Вымученно улыбнувшись, он коснулся моих губ в холодном поцелуе. Я прижал его к себе сильнее, мягко отвечая. Мне хотелось успокоить его, отвлечь от мыслей о смерти. - Прости, - он оторвался от меня. – Тебе, наверное, неприятно целоваться с трупом. Я устало выдохнул и вновь притянул его к себе, возобновляя касания губами, перераставшие в глубокий и чувственный поцелуй. Вновь целуя его, я забывал обо всём на свете. Мне было действительно хорошо. Будто не было той страшной ночи и всех этих дней. Будто он снова был жив. И кожа светлела под моими прикосновениями, возвращался его серый цвет глаз, появлялся еле заметный румянец на щеках – с каждым новым касанием он оживал в моих руках. Мы лежали на кровати, целуя друг друга, как это и должно было быть в ту ночь. Наши ласки стирали всю боль, все эти дни и память о них. Превозмогая щемящую нежность и открывая на пару секунд глаза, я видел в своих объятьях живого человека. Его мёртвое тело заставляло оживать мои, казалось, давно умершие чувства. Он заставлял меня хотеть его так, как я никогда не хотел никого. - Я жив, Гарри, - прошептал он, теснее прижимаясь ко мне бёдрами. – И я хочу тебя. Я осторожно снял с него свой свитер и прижался губами к холодной коже груди. Он задрожал и принялся лихорадочно стаскивать с меня штаны. Мне хотелось чувствовать его всем телом, каждой клеточкой своей кожи. Когда он полностью голый оказался рядом со мной на кровати в моих руках, я на секунду прервал поцелуй, чтобы просто посмотреть на него. Грудную клетку щемило от нежности и необходимости снова задушить его в своих объятиях, только на этот раз умереть вместе с ним здесь в этой комнате. Предварительно кончив. Потом я наблюдал, как его прекрасные глаза закрывались, и он спускался вниз по моему животу, туда, где сконцентрировалось всё напряжение. Он спускался, чтоб осторожно обхватить меня своими пухлыми девчачьими губами, чтоб я, задыхаясь, шептал его имя. - Ты такой красивый, - на выдохе, сказал я, гладя его по волосам и наблюдая, как по его подбородку стекает моя сперма. – Самый красивый мертвец на свете. Он мимолётно улыбнулся и вернулся к моим губам, заставляя меня замолчать и снова сжимать его тело своими грубыми руками. Всё было словно в тумане. Я трогал его везде: оглаживал острые позвонки, лопатки, упругие ягодицы. Он начинал тереться об меня, прося о большем. И я не мог отказать. Спустя бессчетное количество вздохов, стонов, толчков и мокрых поцелуев мы кончили. Я в него, а он мне в руку. Я вытер его семя о нежную кожу бёдер и, прикрыв глаза, осторожно погладил его по спине. - Мне так хорошо не было даже, когда я был жив, - прошептал он, повернувшись ко мне лицом. - Мне тоже, - я снова поцеловал его. – Спасибо.