Маленькие радости жизни

Канун Нового года – время, когда следует привести свою жизнь в порядок, чтобы начать новый год с чистого листа. В Японии принято встречать этот праздник в семейном кругу, поэтому в доме Мидорима было привычно тихо. Ни девичьих криков, как у Куроко; ни отчитываний мужской части семьи, как это было у Кисэ и Мурасакибары; ни детского плача, как у Аомине. Разве что у Акаши все было так же спокойно. Только маленькая Айко временами порождала ураган в размеренной жизни Шинтаро. Эта маленькая девчонка никогда не давала соскучиться своему папочке. Дома было прибрано, новогодние открытки – нэнгадзё – отправлены. В воздухе витал запах цитрусовых, сладкого риса и тушеных овощей. Мизуки хозяйничала на кухне, как истинная хранительница очага. За день она столько всего наготовила, начиная от традиционных лепешек моти, до большого бананового торта, который они пробовали у Алекс, и который так полюбился Айко. - Мама, а мы пойдем в храм после полуночи? – Айко вертелась вокруг матери, держа в руках плюшевого зайца – подарок на рождество от родителей. - А ты так хочешь в храм? – Мизуки сняла с огня кастрюлю с вареной фасолью. - Ну-у-у, - девочка немного помялась перед ответом, - Макото сказал, что он с родителями пойдет туда. Я и подумала, почему бы нам не сходить? Женщина улыбнулась, легонько потрепав дочку по голове. В отличие от Шинтаро, она была совсем не против дружбы между Айко и Макото. - Спроси у папы. Только, - шепотом продолжила Мизуки, - не говори ему про Кисэ, хорошо? Девочка радостно улыбнулась, обняв стоящую над тарелками маму. Уж что, а с ним она умеет разговаривать. Своего она всегда добивается, этим вся в папу. - А почему папа не любит Макото? – девочка продолжала крепко держать маму за фартук, повиснув на ней. - Потому что ты его единственная любимая дочурка, - Мизуки легонько щелкнула дочку по носу, - а Макото он любит, и Кисэ-сана тоже. - Вот если бы у меня был братик или сестричка, то все внимание переключилось бы на них. Я не была бы единственной любимой дочуркой, – остановившись у порога, Айко деловито накрутила прядку зеленых волос на палец. – Ты уж позаботься об этом, мамочка. Девочка убежала в гостиную, где усталый Шинтаро разлегся на диване, оставив улыбающуюся женщину наедине с кипящими кастрюлями. Послышался протяжный вздох Мидорима, когда Айко весело запрыгнула на него, ударив плюшевым зайцем по лицу. - Папа, мне нужен братик. Срочно! - Айко, слезь с меня, ты мне очки сломаешь! Разве не помнишь, как мы обсуждали личное пространство каждого члена семьи? - Не понимаю, о чем ты, папочка. - Айко! Смех девочки наполнил дом, заглушая недовольное ворчание Шинтаро. В кухне приятно пахло новогодними угощениями. Мизуки улыбнулась, поглаживая живот. - Я уже обо всем позаботилась, доченька. _______________ - Рёта, помоги мне на кухне! - Мисаки хлопнула дверью шкафа с посудой. Тарелки внутри него заверещали. Нервная в обычные дни, перед Новым годом женщина, словно с цепи сорвалась, целый день слышался ее недовольный крик. И как только ее любимые мужчины не оглохли? - Кисэ, милый, если сейчас же твоя блондинистая макушка не окажется на кухне, я надеру тебе задницу! Иди сюда живо! - Не нервничай так, Миса. Я уже тут. Крепкие руки баскетболиста обхватили тонкую талию. Зарывшись в пшеничного цвета волосах, Кисэ вдохнул привычный запах цветочного шампуня. - Ты куда руки свои потянул, идиот! Иди, рыбу по тарелкам разложи. И не беси меня, не то что-нибудь тяжелое полетит в твою голову! Кажется, получать пинки от членов семьи Касамацу было предопределенно для Рёты. Затрещины от Касамацу-семпая в старшей школе, теперь же их отвешивала его сестра, Мисаки, по совместительству еще и жена всегда побитого Кисэ. Но Рёта и не думал жаловаться, каждодневные оплеухи стали чем-то вроде ритуала. Тем более делалось это не со зла. Как там говорят, бьет - значит любит? Дом стоял вверх ногами, ничего не успевалось только потому, что Кисэ с сыном весь день смотрели передачи по телевизору, не удосуживаясь предложить помощи погрязшей в делах хозяйке. А она так старалась сохранять спокойствие с утра. - Макото, иди сюда, Макото! Сынок? - не найдя мальчика в своей комнате, Мисаки снова вошла на кухню. Рёта заметил беспокойство на лице жены. - Рёта, Макото... Он пропал. - Что? Что значит пропал? Ты везде посмотрела? - Ну, конечно, везде, олух! Разве стала бы я волноваться просто так? Мисаки устало опустилась на стул, нервно потирая руки. Она почти всегда раздражена, но это было в порядке вещей. Можно сказать, что это было даже не раздражение, а некая особенность, привычка. Но сейчас Кисэ и в самом деле не узнавал ее, и это пугало его. - Все не так, как тебе кажется. Уверяю тебя, мы найдем его, - Рёта взял жену за руку, стараясь ее успокоить. - Он где-то в доме, вот увидишь. Но, ни в гостиной, ни в спальне, ни в детской Макото не было. Стрелки часов приближались к одиннадцати вечера, стол был накрыт наполовину, несколько лампочек настенной гирлянды перегорело. На полу, у входной двери одиноко лежала детская варежка. - Подожди-ка, - Рёта поднял детскую вещицу, - что это тут делает? Он что, вышел на улицу? Молодые родители, накинув на себя первое попавшееся, поспешили выйти. Ночь была теплой, тихой. Огромное звездное полотно раскинулось прямо над головой. Луна была такой яркой и большой, что казалось, протяни ты руку - дотронешься до ее холодной глади. У самых ворот на скамейке сидел Макото, держа в руках рыжего котенка. - Макото, ты зачем нас так пугаешь? Кто тебе разрешил сидеть тут? - Мисаки подбежала к сыну и обняла его. - Мы волновались. Не делай так больше. - Я услышал мяуканье, и вот, - мальчик указал на котенка, спящего у него на коленках. - Давай возьмем его! Ну, пожалуйста! - Сынок, - Рёта подсел рядом, обнимая сына, - это не игрушка. Животных заводят не для забавы. Они требуют ухода, времени. Это большая ответственность. - Я понимаю это, папа. Я большой, мне уже шесть! - Мальчик умоляюще поглядел на родителей. - Хорошо, - сдалась Мисаки, - но предупреждаю: если этот комок шерсти будет гадить везде подряд, я вышвырну его, понятно? - Понятно! - Макото прижался к маме, обрадованный ее словами. - Я назову ее Мандаринкой. - Макото, а если это не девочка? - Папа, а это девочка или мальчик? - Я не знаю. Как это узнать, Мисаки? - Рёта, ты придурок или прикидываешься? _________________ - А это кто? - Амэя указала на высокого парня в форме старшей школы Сейрин. - Этот четырехбровый? - Акаши взял фотографию на руки, - это Кагами Тайга, приехал сюда из Америки, куда и уехал снова после старшей школы. До Нового года еще два часа. Все готово к празднику, и, пока есть свободное время, супруги решили провести его, рассматривая старые школьные фотографии. Их нашла Мей где-то под кроватью, но ей это занятие быстро наскучило, поэтому, оставив родителей одних, она побежала в свою комнату рисовать. - А это кто рядом с Мурасакибара? - Химуро Тацуя. Кстати, они с Кагами лучшие друзья. Еще в Америке познакомились. И вместе же уехали. - Сейджуро положил фотографию обратно в коробку. - Они что, - его беременная жена как-то странно на него посмотрела, - парочка? Ну, я имею в виду, любят друг друга? Не в том смысле, как друзья. Я о том, что... Ну, Сей, прекрати издеваться! Ты же понял, о чем я! Наигранное недоумение сменилось веселым смехом. Акаши потрепал Судзуки по голове. - И почему нельзя просто сказать г... - Не говори! - Амэя закрыла его рот рукой, - вдруг я ошибаюсь. Тогда будет выглядеть так, что я наговариваю на них, а это так некрасиво с моей стороны. Акаши снова рассмеялся, удивляясь тому, насколько его жена по-детски наивна. Амэя покраснела, спеша перевести тему разговора. - Почему ты так часто запечатлен с ножницами? Это твой особый талисман? - женщина одна за другой вытащила пять фотографий, на каждой из которых ее муж держал в руке ножницы. - Ах, это? - мужчина хмыкнул. - Было дело. Я чуть не воткнул их в лицо одному из баскетболистов. - Что? - Амэя была поражена тем, с каким спокойствием и невозмутимостью это было сказано. - Да ничего страшного не произошло. Кагами, как видишь, в порядке. - Кагами?.. - Да, это был он. К тому же, - Акаши мило улыбнулся. Он всегда это делал, чтобы успокоить жену, - все это стереотипы. Я не маньяк с ножницами, как меня после этого называли. Но мне нравится, как они щелкают, разрезая воздух. Так успокаивающе. Взгляд разноцветных глаз вселил страх в девушку. В первый раз за все время. - Пойду-ка, спрячу я ножницы куда подальше. - Эй, я же пошутил, ты чего?