Ангел и Демон

А вот и предпоследняя глава к этой истории. Я не считаю ее какой-то особенной, даже наверняка уверена, что она получилась не самой яркой и запоминающейся, но, надеюсь, концовку не слишком запорола. За полчаса до рассвета всех Ангелов собрали на той самой поляне, где несколько недель назад были раскрыты отношения Аомине и Кисе. Рета выглядел слегка бледным, но вполне решительным. Волосы были аккуратно убраны назад, в руке он держал меч, Аскалон, от рукоятки до кончика которого прошлись небесно-голубые искры, тут же растворяясь в воздухе. Рета стоял около Михаила, который давал войскам напутствие. Кагами с Асмодеем стояли справа от Кисе, держась за руки. - И главное: держите оборону. Мы не должны подпускать их к Рете. Ему нужны все силы, чтобы победить Аомине. - Боюсь, ему это не поможет, - Дайки резко перебил Михаила, держа в руках Демонический меч. – Собрались раньше? Умно. А мы хотели нагрянуть неожиданно, но вам ваша предусмотрительность мало что дает. Мы вас по земле размажем. Только давайте без магии и уловок. Будем вести бой честно и в равных силах. - Это говоришь не ты, Аомине. Ты не мог так поступить, не мог оставить меня, - Кисе опустил руки, моляще глядя в глаза любимому. Дайки скривился, он видел это лицо раньше, но сейчас оно неимоверно раздражало. - Ты слабак, Кисе. Ты жалок. Я не могу понять, почему столько лет терпел тебя, мучился с тобой. - Потому что ты любил! – Кисе сорвался на крик. По его щекам текли горячие слезы, обжигая кожу. – Любил без памяти. Разве не ты мне говорил, что боишься смерти? Боишься не потому, что будет больно, а потому, что там не будет меня. Разве я заслужил такое отношение?! - Закрой рот! – Аомине сорвался с места. Будто слившись с ветром, он сделал опасный выпад, целясь прямо в сердце Кисе. Рета успел отскочить назад, от чего Ангелы, стоящие позади него, расступились в разные стороны. Дайки оскалился, увернувшись от удара Реты, который, скрепя сердце, пошел в атаку. Увидев это, Демоны тоже ринулись в бой, безжалостно круша все вокруг. - Я не хочу драться с тобой, Дайки. - Не смей называть меня по имени! – Аомине разозлился. Перед его глазами мелькали темные круги, а сердце заходилось от злости. Следующий его выпад был настолько резкий, что Кисе просто физически не успел уклониться. Меч Аомине задел плечо, из раны выступила кровь. Рета прикрыл порез рукой, поморщившись от боли. Тело тут же пронзила слабость. Он сразу вспомнил то сражение против Акаши. Тогда он тоже получил незначительное ранение, но его хватило, чтобы потерять сознание. А теперь Демонический меч в руках Аомине, наследника Ада, что уменьшало шанс благоприятного исхода событий. - Я прошу, не надо. Вспомни, как нам было хорошо. Вспомни все, что нас связывает. Пожалуйста, - Кисе уже не мог себя сдерживать. Слезы безудержно катились по щекам, а сердце щемило, будто это его сейчас ранили, а не физическую оболочку. - Ты мне никто. И я не хочу вспоминать того, что нас связывало. Ты теперь пустое место для меня, - Дайки презрительно хмыкнул, видя пустой взгляд Кисе. Рета упал на колени, выронив из руки меч. Развернувшись, он отошел от Ангела, получив нагоняй от Акаши. - Я его потом убью. Он весь в моей власти, поэтому заткнись. Асмодей! – Демон вздрогнул, чувствуя, как парализовало все тело. Этот голос пронзил каждую клеточку. Даже пальцем пошевелить было невозможно. – Какого хрена ты сражаешься на стороне этих жалких созданий? Сейчас же встал в строй и сражайся на нашей стороне! - Я не хочу, - Асмодей буквально метал молнии в Аомине, схватился за руку Кагами, но его не слушали. Тело действовало само по себе, меч в руке был направлен прямо на горло Тайги, который от неожиданности не мог пошевелиться. – Тайга, беги, - молящий взгляд Демона совсем сводил с ума, заставляя стоять столбом. – Ну же! - Никуда я не побегу! Ты с ума сошел? Разве я могу бросить тебя и Кисе в такой ситуации?! – Кагами опешил, но смог увернуться от острого меча Асмодея, который должен был пронзить плечо оппонента. - Прошу тебя. Я ведь все еще Демон, а для нас приказы правителя – закон. Я не хочу причинить тебе боль. - Да что за хрень ты несешь?! Ты уже давно не с ними, так какой смысл быть пешкой Аомине? Кисе, сделай же что-нибудь! – Кагами обернулся, глядя на подавленного друга. – Асмодей, послушай, - Тайга обхватил ладонями лицо Демона, заглядывая в глаза и чувствуя, как в руку входит его меч. – Ты мне нужен. Я люблю тебя, черт возьми, и мне не стыдно это признавать. Я не хочу потерять тебя, придурок! Слова Кагами достигли ушей Кисе. Рета широко распахнул глаза, понимая, что тоже не хочет отпускать Аомине. Собравшись с силами, он поднялся, продолжая держать раненую руку в которой вновь сжимал рукоять Аскалона. Дайки неотрывно смотрел на Асмодея, который, казалось, с каждой секундой становился сильнее, разрывая связь между собой и остальными Демонами. Резко развернувшись, он перевел взгляд на Кисе. Тот, широко расправив крылья, смотрел на него. От этого открытого взгляда становилось не по себе, а от одного вида расправленных крыльев что-то щемило в груди. - Это не ты, Дайки. Я не верю, что ты так просто смог забыть все то, что между нами было. Кагами прав, я тоже не хочу терять тебя. Ты слишком прочно обосновался в моей жизни, и я готов доказать тебе это, - Кисе сделал шаг вперед, но его остановил Демонический меч, направленный к самому горлу. - Не подходи. Тебе же будет хуже. - Давай. Ну же, я жду. Убей меня, Аомине. Убей и все закончится. Тебе ведь так это все претит, что ты готов пожертвовать своими чувствами, чтобы добиться того, чего так желает Ад. Но я не верю, что ты сможешь. Не сможешь, Аоминеччи! Кисе вытер слезы с лица, с вызовом глядя на стоявшего столбом Дайки. Слова Кисе задели его душу, возвращая к реальности. Эти честные газа цвета солнца сейчас смотрели с любовью и нежностью, а губы шептали что-то неразборчивое. В голове загудело. Что-то внутри разрывалось, ломалось, восстанавливало все барьеры, которые были разрушены в тот самый вечер. Аомине постепенно приходил в себя, понимая, что сейчас происходит. Он пошел войной на Ангелов и на Кисе. На того, с кем он хотел связать всю свою жизнь. Меч выпал из рук, а перед глазами исчез тот туман, который до этого мешал смотреть на все адекватно. Привычное «Аоминеччи» буквально сдернуло с него пелену, заставив осознать происходящее. - Кисе, - Дайки сделал шаг вперед, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Он протянул руку к лицу Реты, который тут же потерся об нее щекой. - Я скучал, - Кисе ласково улыбнулся прикрывая глаза. Но все только начиналось. Все произошло слишком быстро. Короткий болезненный стон Аомине отдавался эхом в ушах. А потом он просто рухнул под ноги Реты, тяжело дыша. POV Аомине. Я наконец-то смог избавиться от того марева, что в последнее время застилало мозги, не давая самостоятельно мыслить. А передо мной стоял Кисе. А я ведь даже не заметил, как он стал таким мужественным. Таким красивым и невероятно желанным. Вспомнилось все, что я наговорил ему. Захотелось обнять, чтобы оставить менее неприятный осадок на его душе. И я бы сделал это, если бы не почувствовал той дикой боли, пронзавшей ребра, легкие и сердце. Опустив вниз глаза, я увидел торчащий конец меча, пронзившего меня насквозь. Снова перевел взгляд на Рету, который с ужасом смотрел на Демона позади меня. - Ты слишком слаб, Аомине. Я был о тебе лучшего мнения. Акаши. Я так и знал. Падаю на колени, все еще не отрывая взгляд от Кисе. Мой Ангел. И только мой. Все говорят, что перед смертью видишь быстро мелькающие картинки из своей собственной жизни, как будто листаешь фотоальбом. Я умирал дважды, но оба раза видел перед глазами лишь Кисе, его сонное лицо, когда он впервые остался у меня на ночь, его стройную фигуру, слегка прикрытую одеялом. И оба раза я чувствовал его ладонь в своей руке. Я падаю на холодную землю, покрытую утренней росой. - Прости, Кисе, - закрываю глаза, чтобы в очередной раз не видеть его слезы. The end POV Аомине. Аомине чувствовал, как Кисе вытаскивает из его спины меч. Занеся руки над его телом, он начал шептать какое-то заклинание на неизвестном Дайки языке. Но оно мало чем помогало. Акаши рассмеялся. Его смех был каким-то сумасшедшим. Он поднял Демонический меч, проведя рукой по нему. - Тебе его не спасти. Я пронзил сердце. Наследник Ада больше не жилец. - Ублюдок! – Рета резко вскочил, хватая свое оружие. Бой продолжался в полнейшем молчании. На поле были только они вдвоем. Все остальные лишь молча наблюдали за схваткой двух сторон, забыв о собственном бое. Кисе применял магию, строил различные иллюзии, хотя ранение отняло много сил. Ему во что бы то ни стало необходимо выйти победителем в этом поединке, иначе ему не спасти Дайки. В последний выпад Кисе вложил всю свою силу, разоружая противника. В глазах Акаши мелькнуло удивление. Впрочем, оно тут же сменилось привычной насмешкой. Рета проехался кулаком по скуле Сейджуро, роняя его на землю и приковывая к ней магическим барьером. Приложив к его горлу Аскалон, он долго всматривался в глаза противника, которые даже в таком положении не меняли выражение. - Кисе-кун, прошу, не убивай Акаши-куна. Я не переживу этого, - Куроко выбежал из тесных рядов армий, слившихся воедино, и упал на колени перед Ретой, моляще глядя на Ангела. - Я не убью его, Курокоччи. Встань с колен, передо мной не нужно преклоняться. - Но почему? Почему ты не убьешь меня? Я ведь причинил тебе столько боли, - Акаши смотрел непонимающе. Что-то щемило в груди, только он не мог понять что. - Потому что я не такой, как вы. У меня есть душа, - Кисе воткнул меч в землю около головы Сейджуро, разворачиваясь в сторону Аомине. В мгновение ока он преодолел расстояние между ними, присаживаясь на землю и укладывая голову Дайки себе на колени. - Ты слишком мягкий, Рета, - тихо проговорил Аомине, сильнее обхватывая ледяными пальцами руку Кисе. – Но я все равно горжусь тобой. Мой мальчик. - Не напрягайся. Экономь силы, мы об этом позже поговорим, - глаза Кисе снова наполнились слезами, а на губах сияла улыбка. - Если доживу, - Аомине подарил ему ответную улыбку, тут же закашлявшись. - Доживешь, я знаю это. Кисе вновь принялся лечить Дайки, вкладывая на этот раз последние остатки всех своих сил и любовь, которая грела его изнутри, не давая сдаться. Истратив последние силы, он рухнул на землю, погружаясь в долгий, глубокий сон.