Амарантайнская партия

Свет в глаза ударит, принимаешь бой... Ты рожден был драться с этой тишиной. Нервы на пределе, и вновь душа на край, За тобою стены, пред тобой – толпа... Группа «Коrsика», «Играй!»

До Башни Бдения оставалось около двух лиг, когда чуть ли не под ноги отряду вывалилась из придорожных кустов крестьянская девочка. Из криков ребёнка удалось понять лишь одно — в расположенную поблизости деревню пришли чудища и всех убивают. Карон только выматерилась, понимая, что придётся идти на помощь. Дерьмо дело. Но всё равно делать-то надо... Это мои люди, мать его за ногу. Я не просила, но это мои люди, демоны бы побрали этот эрлинг. Короткий марш — и отряд уже на окраине деревушки в пару десятков дворов. – Впереди твари. Штук тридцать, – немного удивлённо констатировала Карон. – Какого хрена? Судя по всему, в деревне никого боеспособного не было. Леони глухо обматерила баннов и двинулась вперёд, с лязгом опустив сильверитовое забрало. Попавшийся под меч эрлессы генлок оказался распластан от плеча до паха — не помогли более-менее приличные стальные доспехи, не помог вскинутый меч... Карон срывала злобу на тварях, понимая, что баннов ей ещё несколько суток не прищучить. Чёрная стрела просвистела у Леони над плечом и вонзилась в горло проломившегося через крестьянский дом огра, следом в морду твари пришёл огненный шар — а Сигрун уже подрубала ноги воющего от боли огромного монстра, давая Карон дотянуться мечом в длинном верхнем выпаде до мозга твари, на пару мгновений потерявшей способность соображать. Хоу перенёс огонь на крикунов... и на тех, новых порождений тьмы, прозванных «детьми». Их не было в Вендинге, – отметила Карон. – Вторая сторона? Гражданская война тварей? Думать над этим было некогда — из-за разбитых ворот дома старосты в эрлессу уже летел чёрный сгусток энергии. Буквально чудом увернувшись от высасывающего жизнь заклятья, Карон рванулась вперёд, в длинном выпаде с падением на колено достав остриём меча живот гарлока-эмиссара. Лишённых руководства тварей добили быстро — даже «дети» не сумели достойно сопротивляться отряду Серых Стражей. Только отряд пришёл поздно... И не было в деревне ни одного солдата. Ни одного, хотя Леони Карон ещё три недели назад приказала баннам снарядить отряды ополчения и прикрыть селения. – Чья это деревня? – голос Карон был спокоен. Так же спокоен, как топор палача. – Нейт? Лучник помедлил: – Одно из владений, полученных через брак банном Эсмерель. Карон ударила в обломки забора закованной в сильверит рукой: – Опять эта сука... Я не смогу повесить её дважды. Жаль. А что с девочкой? Хоу непонимающе посмотрел на командира: – Она эльфийка. Если бы не это... наследовала бы общине. Леони Карон, бывшая орлесианская крестьянка, бывшая наёмница, Страж-Командор Ферелдена и эрлесса Амарантайна, глухо выругалась: – И хрена ли в том? Она последняя выжившая. В Орлее она бы наследовала общине... а долгом аристократа было бы взять на воспитание. Чтобы потом девочка вошла в число личных слуг. А у вас, говорят, свободная страна... Голос Карон был горьким. Как полынь, как напиток Посвящения. – Ну... Свободная, – невесело кивнул Хоу. – Но эльфийка, наследующая общине... Банн Эсмерель не утвердит. Да и вообще мало кто из баннов утвердил бы. Даже сейчас. Карон снова врезала кулаком по забору: – Свободная страна, значит. Ну тогда я своей долбаной волей долбучей эрлессы утверждаю наследование. Вот прямо сейчас. Свидетелей — целая толпа, – ухмыльнулась рыжая орлесианка из-под забрала. – До совершеннолетия опекуном назначаю себя или иного эрла Амарантайна, а потом девочка вступает в права наследования. Если банн Эсмерель не согласится, может жаловаться лично королю... Ну, если успеет. А сейчас — обследовать поле боя. Что искать — все знают и без меня.

***

В Башне Бдения увеличившийся отряд Стражей встретил чувственный смех капитана Изабеллы, тискавшей светловолосого татуированного эльфа в кожаном доспехе. – Прелесть же ты моя, – пиратка отпустила свою жертву. – Вот тебе заказ. Зевранчик собственной белобрысой персоной. Карон рассмеялась в ответ: – Я так и знала, Белла. Секунду, у меня тут дело возникло... Петра, – Леони развернулась к молоденькой магичке. – Отдаю на твоё попечение Тайли Реддис, мою внезапную воспитанницу. Отмыть, накормить, успокоить, расспросить. Но осторожнее, у неё вся деревня... в общем, туда твари пришли. Магичка кивнула, уже подходя к маленькой эльфийке — а Карон наконец сфокусировала внимание на Араннае: – Зевран, дело дерьмо. Подробнее потом, как отмоюсь. Эльф сладко улыбнулся: – Можно и совместить, я ведь владею не только клинком, но и антиванским массажем... – Ты не меняешься, – хохотнула Изабелла. – Нет, Зев, тут тебе не обломится. Лео любит только прекрасных дам... Взглядом Карон можно было плавить сильверит, но на Изабеллу это особого впечатления не произвело. В кабинете эрлессы Зевран вёл себя совершенно иначе. Раздолбайские замашки никуда не делись, но из-за них то и дело выглядывал холодный профессионал, убийца и интриган — глава тайной службы Их Величеств Алистера и Морриган. Изучив документы, взятые с боем отрядом Карон, донесения Тамры и Хоук и отчёты патрулей из Амарантайна, Араннай резко кивнул: – Понял. Хочешь взять этих тварей за жопы? – Да, – Карон была так же спокойна. – И не я одна. Вот, любуйся. Перед Зевраном лёг лист пергамента, принесённый два часа назад магическим вестником из Орлея. Личное письмо Элиссы и Лелианы Кусланд. «Джустиния утверждает, что ферелденский клир склоняется к Киркволлу. Там командуют храмовники — Эльтина слаба и может только молиться, так что ферелденские церковницы поют песенки по партитурам Мередит Станнард. Считай, у тебя под боком агентура самой психованной храмовницы Тедаса. Если сможешь припаять им что-то серьёзное — Джустиния согласна отдать «заблудших сестёр» под светскую юрисдикцию. Можешь вешать на воротах». – Нотация Джустинии тоже тут, – ухмыльнулась Карон. – Ну что, красивый мальчик, поможешь украсить ворота Амарантайна несколькими сучками? Зевран подмигнул: – С радостью, прелестная и недоступная. Морриган против не будет, а Алистер... Алистер согласится с ней.

***

Безумный день эрлессы Карон наконец закончился — и накинувшая на плечи простой тёмный плащ женщина добралась до винного погреба. Воину нельзя много пить, – Карон невесело рассмеялась, наливая редкое тевинтерское вино в кувшин. – Но если я сейчас не напьюсь, будет совсем херово. Вот как знала, что мне какую-то падлу подсунут... Горестные размышления орлесианки прервал тихий шорох из-за спины. Рывком развернувшись и только чудом не расплескав вино, Карон увидела низенькую фигуру, которую совсем не ожидала обнаружить тут. – Сигрун? Гномка кивнула — и каким-то змеиным, совершенно не гномьим движением скользнула вплотную к Леони. – Слушай, – голос бывшей легионерши был хриплым, как в постели. – Нам надо поговорить. Под вино лучше будет, да. Пойдём? Леони только сглотнула, невероятным усилием воли удержавшись от безумной идеи наброситься на затянутую в обтягивающий костюм гномку прямо здесь, между винными бочками. В комнате Леони Сигрун плюхнулась на кровать — так, будто не могла себе представить другого места. А Карон подумала, что другого места тут и не надо... – Давай налью, – гномка дотянулась до двух кружек, более подходящих для пива. – И того, командир, если я не в дугу — ты не держи зла, ладно? – Конечно, – рыжая девушка кивнула и устроилась рядом с брюнеткой. – Так о чём... Сигрун махнула рукой, вбила в горло чуть ли не половину кружки вина — и повернулась густо татуированным лицом к своему командиру. – Понимаешь, там, когда ты меня вытянула... Ну ты поняла, в этом грёбаном Кэр Хироле... В общем, я тогда на взводе была. И всё время, пока отдыхали, напоминала себе, что не время. Потом снова не время было, да и хрен знает, вдруг ты не по этой части... А, побери всё Камень! – гномка залпом допила вино. – Короче, так. Если тебе правда хочется меня в кровать затащить — я не против. Даже если это просто... Договорить бывшая неприкасаемая не успела — кружка улетела куда-то в сторону кресла, а плотная, высокая, сильная берсеркша обняла гномку. – Не просто, – голос Карон сорвался. – Совсем не просто. Её губы горчат — табак, вино... По хрену. Похрену-похрену-похрену... Мммм, что же ты делаешь, Сигрун... Сильные гномьи руки сорвали одежду с Леони — и горячие, совсем не по-человечески горячие губы сомкнулись на левом соске орлесианки. Несколько секунд наслаждения — и Карон повалила свою страсть — такую близкую, такую доверчивую, такую доступную — на кровать, расстёгивая лёгкие полотняные штаны, задирая блузку и касаясь губами то живота, то груди, то тёмного пуха на лобке... улыбнулась... спустилась ниже... оторвалась на секунду: – Ты такая вкусная... ммм... И снова скрылась между широко раскинутых ног любовницы. Заснули они только часа через два. Уже почти вырубившись, Леони услышала тихое, неуверенное: – Я... люблю тебя? И ответила — так же на ухо, удерживая маленькое плотное тело в своих руках: – А я тебя. И к свиньям всех, кто против.