Без Мугена ты — моя собственность

      Канда… Ты, по-видимому, до сих пор не можешь осознать, что сейчас ты — мой пленник. Не понимаешь, зачем ты мне.       Смотрю на тебя, стоящего возле стены. Чем ты меня привлёк? Своим характером: гордый, упрямый, непокорный. Тот, кого хочется сломать, подчинить. И — разумеется — своей внешностью: длинными иссиня-чёрными волосами, тонкими чертами лица, холодными тёмно-синими глазами в обрамлении длинных ресниц. Стройным, гибким телом.       …Прижать тебя к стене, удерживая за тонкие запястья. Избавить от одежды. Бьёшься в моих руках, отталкиваешь меня, но тщетно: ты слишком ослаб, тебе не высвободиться. Когда ты оказываешься полностью обнажённым — толкнуть на кровать. Навалиться сверху всем телом, не позволить встать, не позволить вырваться.       Дёрнуть тебя за волосы, вынудив запрокинуть голову. Уткнуться носом в шею. Прижаться к нежной тонкой коже губами, до крови прихватить зубами, слушая твоё сдавленное шипение. Мучительно медленно провести языком по острым ключицам. Сжать пальцами соски, выкрутить, прикусить их. Обвести татуировку на груди. Огладить плоский живот, крепко сжать ладонями худые бёдра.       «Мой. Ты только мой, Канда Юу».       Вырываешься, царапаешься, шипишь — словно дикий кот. Но это бесполезно, мой мальчик. Я возьму тебя, присвою, овладею тобой — желаешь ты того или нет.       Первый палец проталкивается внутрь относительно легко. Второй — уже с трудом. Дрожишь, кусаешь губы, сжимаешься. Никто не делал с тобой подобного раньше? Что ж, оно и к лучшему. Быть первым — особое удовольствие.       — Не сжимайся, Канда. Иначе тебе же будет больнее.       Ты не слушаешь. Зря — ведь сделаешь хуже самому себе.       Вытащив из тебя пальцы, расстёгиваю собственные брюки — больше не могу осторожничать, не могу сдерживаться.       Проталкиваюсь в тебя — медленно, миллиметр за миллиметром, внимательно наблюдая за выражением твоего лица: тёмные глаза широко распахиваются, длинные ресницы слегка дрожат. Я знаю, тебе больно, но ты не кричишь — гордость не позволяет.       Я, наконец, вхожу в тебя полностью. Ты восхитителен, Канда! Такой горячий, тесный…       «Мой. Только мой».       Двигаюсь в тебе размеренными толчками, растягивая, распирая узкое жаркое нутро. А ты как-то странно притих. Лишь слабые, болезненные стоны изредка срываются с губ. Смирился с тем, что лежишь подо мной обнажённый, с раздвинутыми ногами, с тем, что лишился невинности? Странно. Это на тебя не похоже…       Не прекращая движений внутри тебя, склоняюсь к твоему лицу, впиваюсь в губы жёстким, властным поцелуем. Кусаешься? Зря. В ответ так же прикусываю твои губы — сильно, до крови.       «Ты мой. Запомни это».       Впиваешься пальцами в мои плечи, царапаешь острыми ногтями. Но этим лишь подстёгиваешь меня.       Толкаюсь в тебя более грубо, резко, чувствуя, что близок к разрядке. И вот — войдя особенно глубоко, останавливаюсь, а после, вцепившись пальцами в твои бёдра, кончаю.       Подождав пару минут, медленно вынимаю обмякший член. Приведя себя в порядок, поднимаюсь с кровати и смотрю на тебя. Лежишь всё в той же позе, на спине, только свёл ноги вместе. Снова молчишь — лишь глаза горят ненавистью и презрением.       — Пожалуй, на сегодня с тебя хватит, — усмехаюсь. — Пока мне придётся тебя покинуть. Но я скоро вернусь.       Лишь на пороге я оборачиваюсь и произношу, глядя на тебя:       — И запомни: без Мугена ты — моя собственность.