Breathe me.

Тихое гудение поезда и монотонное тиканье часов на стене отдается легкой пульсацией прямо в висках. Линия горизонта постепенно становится розовой, наполняя посеревший мир Одэйра хоть какими-то красками. Последний день, последний дистрикт. Еще немного и Финник будет дома, с родными ему людьми. Это невиданная роскошь, предоставленная Капитолием за блистательную победу на Играх. Но в следующем году ему снова придется сесть на этот поезд, который не позволяет забыть то, что он так усердно прячет в глубины своего подсознания. Потому что так нужно. Прошло уже целых семь лет с победы на Играх, и Финник безумно хочет, чтобы его оставили в покое. Неприятные воспоминания все еще преследуют его, а ночью превращаются в самые страшные кошмары. Они врываются в его комнату, шепчут о том, как он жесток, и сколько людей погибло. Но он и сам знает, сколько их. Пересчитывает каждую ночь. Протяжное гудение поезда заставляет Финника вынырнуть из мира кошмаров и вспомнить, зачем он здесь. Капитолий каждый год заставляет выживших трибутов таскаться по дистриктам и произносить патриотические речи, которые редко соответствуют действительности. Парень выходит на прохладный воздух дистрикта двенадцать и ощущает на себе сотни прожигающих насквозь взглядов. Настырные камеры противно маячат перед глазами, как будто пытаясь прочесть его мысли. Финник зябко ведет плечом, привычно надевая на лицо убедительную маску дружелюбия. И хотя его мысли сейчас далеко отсюда, в дистрикте четыре, он продолжает уверенно идти вперед, широко улыбаясь. Кто-то хватает его за рукав и тянет в нужном направлении, но Одэйру уже все равно, лишь бы это поскорее закончилось. Яркий свет софитов больно ударяет по глазам, заставляя прищуриться. Блондин оценивающе пробегает взглядом по затихшей толпе, доставая из кармана карточку с текстом, который он уже успел выучить наизусть. Тихий мелодичный голос Финника нарушает атмосферу безмолвия, заполняя площадь абсолютно бессмысленными фразами. Парень и сам понимает ненужность произносимых им слов, потому что они никак не смогут восполнить потери семей, которые до конца жизни будут скорбеть о погибших трибутах. Красивое лицо Одэйра болезненно перекашивается, когда речь заходит о Роберте Хейге, девятнадцатилетнем парне, которому он собственноручно вонзил трезубец прямо в голову. Каждую ночь Финник просыпается в холодном поту, отгоняя от себя образ окровавленного лица трибута дистрикта двенадцать. - ... Слава Капитолию! Слава Панему! Во имя Голодных Игр! – блондин напоследок очаровательно улыбается в камеру, а затем резко разворачивается и покидает освещенную сцену. Как только двери за ним закрываются, он прижимается спиной к стене в попытке успокоить участившееся сердцебиение. Никто и представить не может, каково это каждый раз будоражить темные события прошлого. Каково это, чувствовать себя как на поле боя даже во время прогулки по повседневным улицам дистрикта. Каково это, каждый раз просыпаться утром и думать о том, сколько людей пало от твоей руки. - Я скучал по тебе… - глаза Финника натыкаются на светловолосого парня, прислонившегося плечом к дверному косяку. И он впервые за последние несколько недель улыбается по-настоящему. - Знал, что ты придешь, - Одэйр самодовольно усмехается, проводя рукой по неугомонно вьющимся волосам, - ко мне невозможно не вернуться. - Ты действительно так думаешь? – улыбка мгновенно пропадает с лица Пита, а во взгляде вспыхивают озорные огоньки. Он плавно отстраняется от стены с явным намерением покинуть помещение, но сильная рука, схватившая его за локоть, не дает сделать и нескольких шагов, - А Вы не слишком ли много позволяете себе, сэр? – парень наигранно строго сводит брови к переносице, слабо пытаясь высвободить свою руку. - Не делай из себя жертву, Мелларк, - старший сокращает расстояние между ними, почти задевая своим носом чужой, - я прекрасно знаю, что ты не против. Он крепко перехватывает Пита за талию, прижимая своим телом к стене. Трепетно пробегает пальцами по белоснежной шее. Как в последний раз вдыхает любимый запах свежевыпеченного хлеба. Финник с благоговением закрывает глаза, невесомо касаясь приподнятого уголка губ на чужом лице. - Мне так этого не хватало, - он опаляет своим дыханием аккуратное ушко младшего, - ты даже не представляешь как… Пит что-то тихо мурлычет в ответ, судорожно сжимая мускулистые плечи парня: - Нас… ах… нас могут увидеть… - Никто не увидит, - Финник забирается холодной рукой под чужую футболку, поглаживая очертания пресса, - я позаботился о том, чтобы нас не беспокоили, - самодовольная ухмылка вновь вырисовывается на красивом лице Одэйра, придавая образу чуточку пафоса. - Ну, тогда… возьми ты меня уже, черт возьми!.. Старший с силой впечатывает кулак прямо над головой Пита так, что белая штукатурка мелкой пылью взлетает в воздух. А затем подхватывает парня на руки и опускается вместе с ним на большом кожаном диване, стоящем в углу комнаты. Он с хищным рыком впивается в пухлые губы изголодавшимся поцелуем, прикусывая нижнюю и вызывая одобряющий протяжный стон. Финник прекрасно чувствует, что Пит скучал по нему. Он ощущает это даже физически, когда тот умоляюще тянется к нему навстречу, стараясь оказываться как можно ближе. Когда дрожащими руками стаскивает с них обоих одежду, от усердия облизывая покусанные губы. Когда с затуманенным, горящим возбуждением взором, призывно подается вперед бедрами. - Господи, Одэйр! Да плевать на подготовку… с каких пор я хочу тебя больше, чем ты меня? – как-то даже по-детски ноет младший, с обидой надувая щеки. Финник лишь нежно улыбается на такое не свойственное Питу нетерпение и, сплюнув на свой член, начинает предельно медленно и осторожно входить. В глазах русоволосого мгновенно собирается влага, заставляя постоянно моргать. Старший приостанавливается, сцеловывая с его лица соленые дорожки. - Заметь, ты сам напросился, - еле заметно улыбаясь, стонет Финник, чувствуя, как горячие стенки сжимают его возбужденный орган, – может, все-таки сначала подготовлю тебя? Пит скептически фыркает и насаживается на член по самое основание, прогибаясь в пояснице и сразу же застывая. Он откидывает голову назад, пытаясь прийти в себя. - Мелларк! Ты что творишь, твою мать?! А если бы я сейчас порвал тебя?! – блондин с волнением поглаживает напряженную грудь парня, чувствуя, как наслаждение легкими волнами разливается по всему телу. - Это все потому что, - Пит тихо бурчит ругательства себе под нос, - ты черепаха… Двигайся! И Финник начинает медленно толкаться, в последний раз окидывая младшего восхищенным взглядом. Мелодичную тишину комнаты нарушают только влажные шлепки и протяжные, полные удовольствия, стоны. Два тела сейчас сливаются в едином ритме, создавая нерушимую гармонию чувств, созданную на протяжении долгих лет. Они слишком многое пережили, чтобы удержаться от такого соблазна: вновь попробовать друг друга на вкус, узнать по новой, насладиться ощущением нежности. Финнику достаточно было увидеть играющие искорки в глазах младшего, полные тепла и жизни, чтобы вновь влюбиться. До умопомрачения. Полностью. И априори. Пит в последний раз выгибается в пояснице и закатывает глаза, изливаясь прямо себе на живот. А Финник, чувствуя, как мышцы вокруг его члена сжимаются, кончает следом, наполняя младшего до самых краев. Он устало валится на него сверху, придавливая своим весом. А затем легко целует в лоб и перекатывается на пол, утягивая за собой вспотевшее после бурного оргазма тело. - У меня останутся синяки, - говорит Пит, потирая ушибленное место. Он слабо ударяет Одэйра ладонью по груди и счастливо улыбается. Мелларк так долго ждал его возвращения, что готов был пожертвовать сохранностью своего тела ради хотя бы нескольких минут с Финником. Но Пит будет не Питом, если для приличия не повозмущается. - А то, что у тебя еще неделю будет болеть задница, тебя не волнует? – блондин усмехается, насмешливо заглядывая тому в глаза. Он видит в них ту самую искорку, которая зацепила его в их первую встречу. Всего год прошел с тех пор, как Финник победил на Играх. Ему пятнадцать, но за свою столь короткую жизнь, он успел убить многих практически незнакомых людей. Он не помнил их имен, не знал, сколько им лет, но он никак не мог забыть душераздирающих предсмертных хрипов, которые преследуют его каждую ночь. Все знают Финника Одэйра, как самого безжалостного и самого молодого победителя Голодных Игр, но никто не знает, как он на самом деле ненавидит тех спонсоров, которые так щедро раскидывались своими деньгами, позволяя ему выжить за счет смерти других трибутов. И с каким удовольствием он бы лучше умер на арене, чем позволил этим людям распоряжаться его жизнью. Несмотря на то, что ему преподнесли самый дорогой подарок за всю историю Игр, стальной трезубец, он не чувствовал, что хоть кто-то считает его человеком. Все видели в нем только хладнокровную машину для обеспечения идеального кровавого шоу. В тот день шел дождь, люди собрались на площади дистрикта двенадцать, чтобы послушать речь молодого победителя. И хотя их лица были наполовину закрыты капюшонами, он видел в их глазах прочно засевшее равнодушие к происходящему. Они слишком устали от постоянного страха перед Капитолием, от его жестокости и пренебрежения к обычным жителям дистриктов. Но один паренек мгновенно приковал внимание Финника тем, как в его глазах плескалась жизнь и, не прикрытая ничем, искренность. Это именно те чувства, которые блондин начал ценить после того, как его имя вытянули на Жатве. И каково же было его удивление, когда при выходе из мэрии, он заметил того самого паренька, взгляд которого бегал от человека к человеку, явно пытаясь кого-то найти. Когда его глаза остановились на бывшем трибуте, он дружелюбно улыбнулся и помахал рукой. - Хорошая речь, Финник Одэйр, люди даже практически поверили тебе, - щеки незнакомца покрылись легким румянцем. Было видно, что вся его уверенность ушла в первую фразу. Блондину захотелось рассмеяться, но он сдержал себя, лишь приподнимая уголки губ. - Я и сам знаю, красотка, - Финнику так понравилось смущать парня, что он решил поставить его в совсем неловкое положение, придумав милое прозвище. - Пит Мелларк, - теперь уже знакомый парень пожал ему руку, продолжая смущенно кусать губы, - ты неплохо показал себя на Играх. Я даже болел за тебя, после того, как трибуты из моего дистрикта погибли. - Лучше бы я вообще не участвовал в этих чертовых Играх, - блондин выплюнул эту фразу, в его глазах на секунду мелькнула еле заметная искорка горечи. Он заметил, что Пит совсем смутился и опустил глаза в пол, - ладно, ладно, прости, это совсем не то, что обычно говорят при первом знакомстве. -Тебе не за что извиняться, я понимаю, что это тяжело, - лицо Пита в миг стало серьезным. Он вперил в Финника пронзительный, пробирающий до костей взгляд голубых глаз. Казалось, что он заглядывает прямо в душу. Блондин никогда не верил в любовь с первого взгляда, но этот парень ломал все его принципы, задевая самый сокровенный уголок его сердца. Что-то переломилось в нем еще в тот момент, когда он увидел его среди толпы одинаково разочарованных людей. - Знаешь, это странно, но мне кажется, что мы знакомы уже много лет, - Одэйр заинтересованно наклонил голову на бок, - ты придешь ко мне на следующий год? - Приду, если не забуду, - Мелларк усмехнулся, пытаясь спародировать интонацию Финника. - Уж постарайся не забыть, красотка, - блондин наклонился к самому уху парня, обдавая горячим дыханием чувствительную шею. В этот момент к ним подошел охранник, сопровождающий победителей во время тура. Он никогда не нравился Финнику, и это чувство было взаимным. - Идем, Одэйр, твой поезд отъезжает через пару минут. Капитолий и так дает тебе поблажки, но я не собираюсь идти у тебя на поводу, не надейся на это, - как только охранник отошел на достаточное расстояние, Пит притянул лицо блондина к себе и невесомо коснулся я его губ своими. - А это, чтобы ты меня не забыл, - русоволосый еще с секунду внимательно всматривался в чужие глаза, а затем резко развернулся, ушел и тут же исчез в толпе. В этот момент Финник Одэйр понял, что он уже по нему скучает. - Пит, поехали со мной, - его пальцы на мгновение перестают вырисовывать на груди Мелларка невидимые иероглифы. - Что? – парень сонно потирает ладонью глаза, пытаясь собрать в кучу разлетающиеся мысли. - Нет, серьезно. Я уже устал от отношений на расстоянии. - Финник, я не могу, и ты это прекрасно знаешь. Не могу бросить свою семью. Я боюсь, что если сбегу, то они пострадают из-за меня. - Но ведь я страдаю без тебя триста шестьдесят четыре дня в году, - старший убирает со лба Пита влажную прядь волос. Он не хочет ставить его перед выбором, но при этом не может оставить его здесь снова. Он слишком нуждается в нем, и это уже становится невыносимо. - Мы это с тобой уже обсуждали, и не раз, - глаза Пита зажигаются горечью, - пойми меня правильно, я безумно люблю тебя. Правда. Очень сильно. Но я не могу подставить под удар моих родных из-за собственных прихотей. Мы должны мириться с тем, какая доля нам выпала. Капитолий… - Неужели ты не понимаешь, что, даже оставшись здесь, ты и твоя семья находитесь не в меньшей опасности? Твое имя в любой момент может быть вытянуто на Жатве! И даже если ты и победишь, то ты, твоя семья, и все, кто тебя окружают, будут находиться под особым контролем со стороны Капитолия! Вам уже никогда не дадут спокойно жить, уж поверь моему опыту… - Финник, мое имя еще не вытянули, значит, есть шанс, что его не вытянут никогда, - Пит выпутывается из теплых объятий, натягивая на себя одежду, - перестань быть таким эгоистом. Моя семья нуждается во мне, и я не могу бросить ее на произвол судьбы. Я прекрасно знаю, как тебе тяжело. Поверь, мне не легче. - Ты клялся мне в искренней любви, говорил, что дороже меня у тебя никого нет, - импульсивный темперамент Одэйра брал верх, заставляя лицо еле заметно клокотать зарождающегося гнева, - а теперь ты говоришь мне, что не можешь уехать лишь из-за этой кучки никчемных людишек, которые даже и не заметят, если ты пропадешь! - Заткнись! – глаза Мелларка вспыхивают опасным огоньком, - несмотря на все обстоятельства, они продолжают быть моей семьей, и я никому не позволю так о них говорить! - Глупый, они же не любят тебя, и никогда не любили. Ты и сам прекрасно все это понимаешь… - Замолчи, - тонкая соленая дорожка исполосовывает бледную щеку младшего. - Да пойми же ты, наконец, - Финник поднялся на ноги, застегивая рубашку на груди, - я люблю тебя! Я! Понимаешь это?! А они? Да они избивают тебя при первой же возможности! И кто мне постоянно рассказывал, что чувствует себя чужим в собственном доме?! Не ты ли это был, Мелларк? - Не смей. Трогать. Мою. Семью, - процедил сквозь зубы младший, - убирайся. Просто уходи вон, и больше... - Ты не сможешь без меня, - блондин внезапно натягивает на себя привычную маску самоуверенности, - ты не сможешь протянуть без меня слишком долго. - Весь мир не крутится только вокруг тебя, Одэйр. Победа на играх не делает тебя лучше всех нас. Когда ты уже перестанешь быть таким эгоистом?! - Ты не понимаешь, каково это! Ты не был там! - Финник ударяет кулаком по стене, заставляя младшего вздрогнуть от неожиданности, - никогда не говори о том, чего не знаешь. - Ты все еще считаешь меня наивным мальчиком. Мне это надоело, понимаешь? Думаешь, я не догадываюсь о том, что там, в Капитолии ты спишь со всеми подряд?! Думаешь, это легко – чувствовать себя лишь игрушкой, которой ты пользуешься всего раз в год. И думаешь, я не понимаю, что ты просто привык к тому, что тебе все поклоняются. И что ты просто хочешь, чтобы я всегда был рядом для удовлетворения твоих желаний… - Почему ты не веришь в искренность моих слов?! Я всегда говорил тебе только правду! И ты даже не представляешь, что творится в Капитолии. Ты смотришь на него глазами обычного жителя дистрикта двенадцать, даже не осознавая, что на Играх нет победителей, есть только выжившие и… - Я не хочу ничего слышать, просто убирайся и даже не надейся увидеть меня в следующем году. - Я ухожу только для того, чтобы ты не напридумывал себе еще кучу идиотских доводов, - Финник на секунду застывает в дверном проеме, окидывая парня прощальным взглядом, - я люблю тебя, красотка. Как только за Одэйром захлопывается дверь, младший судорожно оседает на пол, закрывая гудящую голову руками. Что они наделали? Зачем наговорили друг другу столько ненужных слов? Пит не может понять. Он прекрасно осознает, что не сможет прожить свою жизнь счастливо, если не будет рядом этого пафосного победителя. Он будет просто банально существовать. - Я тоже люблю тебя, - шепчет Мелларк, прикусывая от досады губы. Он решительно поднимается, оттряхивая полы своей футболки, и выскакивает из здания мэрии, направляясь в противоположную сторону от железнодорожной станции. - Черт бы побрал мой идиотский характер, - на выдохе произносит Финник, раскачивая в руке стакан с виски, - я все испортил. Знал ведь, что нельзя так говорить, но все равно сказал. Я придурок, если надеялся, что от этих слов Пит согласится оставить родной дистрикт ради меня. Парень невидящим взглядом рассматривает мелькающие за окном картинки. Он не пьет алкоголь, нет. Просто ему нужно сейчас занять свои руки хоть чем-то, чтобы не сорваться и не порвать глотку машинисту, давая поезду задний ход. Но Одэйр лишь тяжело вздыхает, прижимаясь лбом к прозрачному стеклу. Один год. Триста шестьдесят пять дней. И все снова будет хорошо.

***

Ровно год спустя. - ... Слава Капитолию! Слава Панему! Во имя Голодных Игр! – блондин напоследок очаровательно улыбается в камеру, а затем резко разворачивается и покидает освещенную сцену. Все как обычно, год за годом, ничего не меняется. Хотя нет… Проходит десять минут. Двадцать. Пятьдесят. Пит все не приходит. Финник уже перестает надеяться увидеть его вновь. - Одэйр, поезд не собирается тебя ждать, - все тот же противный охранник нетерпеливо стучится в дверь комнаты. Один год. Триста шестьдесят пять дней. Нет, уже ничего не будет хорошо. Остается только существовать.