Breathe me.

Мало ангста, много экшена. И такие повороты, что авторы сами не успевали за ними следить. Факты, факты, факты. Финник сидит на диване и обнимает за плечи девушку, чьи волосы приятно пахнут персиками. Энни. Энни Креста. В тот день, когда Одэйр вернулся из Тура Победителей в свой восьмой раз, она сидела на его кухне и меланхолично улыбалась. Как будто уже знала, что произошло. И вот кто бы мог подумать, что эта сошедшая с ума после победы на Играх девушка будет чуть ли первым человеком в его жизни, который посмотрит на него не как на бесчувственную машину, а как на обычного парня? Своего рода, напарника по кошмарам. Союзника, разделившего боль, причиняемую Капитолием. Возможно, что именно в тот момент все и перевернулось: проблемы, обиды, разочарования, и даже Пит. Все это отодвинулось на второй план, уступая место умиротворению и взаимному пониманию. Теплота и уют медленно и упорно обволакивали посеревшую жизнь Финника, укрывая от раздражающих факторов реальности. И хотя сердце неумолимо спотыкалось от одних только воспоминаний о голубоглазом красавце, он настырно закрывал на них глаза, пряча вспотевшие руки в карманы куртки. И видимо судьба решила сыграть с Одэйром очередную злую шутку в день Жатвы семьдесят четвертых Голодных Игр. Когда объявляли трибутов двенадцатого дистрикта, рука Финника непроизвольно сжалась на плече Энни, оставляя на нем едва заметные отметины. Добровольцы в двенадцатом? Это такая редкость, что даже Креста, сидящая рядом, удивленно изогнула правую бровь. Какая-то там Китнисс Эвердин, она уже отпечаталась в истории Панема своим храбрым поступком. Но вот изящная ручка Эффи потянулась к стеклянному шару с именами мужчин, которые в немом ожидании застыли, готовясь покорно выслушать приговор Капитолия. Разукрашенная девушка выхватывает один из белых листочков, подходит к микрофону и интригующе стреляет взглядом по толпе. Она произносит имя: - Пит Мелларк… Мир, который Одэйр так усердно создавал для себя весь этот долгий год, разносится в прах за несколько коротких секунд. Финник вскакивает с дивана и запускает первым попавшимся предметом в дорогой телевизор, висящий на стене. Глаза застилает кровавая дымка боли, забираясь едкой субстанцией прямо под кожу. Ноги в мгновение становятся ватными, а дыхание сбивается, заставляя легкие лихорадочно работать. Сердце отбивает бешеный ритм, разгоняя адреналин по венам. Вспыльчивый темперамент стремительно берет верх, но здравый смысл никак не желает капитулировать, постепенно успокаивая душевную бурю. Взгляд медленно приобретает фокус. Блондин несколько раз моргает, узнавая знакомые очертания абсолютно спокойной на вид девушки. -Нет, нет, этого просто не может быть. Не может, нет, - Одэйр повторяет эти слова как заклинание, которое может вернуть Пита домой, целого и невредимого. Как бы он не пытался забыть его, болезненные воспоминания врываются в голову и заставляют кричать от бессилия. Он безумно желает разорвать глотку любому, кто хоть пальцем посмеет прикоснуться к его сокровищу. Энни тихо подходит сзади, кладет голову блондину на плечо. Она никогда не строила глупых надежд, относительно их с Финником будущего. Почему-то даже простой факт того, что они могут существовать под одной крышей и дышать единым воздухом, казался ей нереальным. Поэтому девушка все понимает, как и всегда, в общем-то. - Сделанного уже не вернешь, милый. Не занимайся самобичеванием, ты бы все равно никогда не смог оградить его от этого. Я понимаю… - Нет, ты не понимаешь! Я теперь не могу сидеть, сложа руки, когда его отправляют туда! Это же верная гибель, Энни! Тебе ли не знать! И даже если он сумеет выжить, то никогда больше не станет прежним, никогда не сможет вернуться к нормальной жизни! – Финник обессиленно опускается на диван, закрывая лицо руками. Худший из его кошмаров только что стал реальностью, и он впервые в жизни не знает, что предпринять. А хотя… - Ты должен отправиться в Капитолий, - металлические нотки проскальзывают в голосе Кресты. Она озвучила его собственные мысли, и блондин даже не удивился этому проявлению взаимопонимания. Каким-то уж слишком естественным это стало в последнее время.

***

«Черт бы побрал эти долбаные формальности! Если бы не они, ноги бы моей здесь не было! – Джоанна Мейсон быстро идет по улицам Капитолия, прожигая всех попадавшихся ей на пути людей гневным взглядом, - ненавижу этих подонков! Что еще им от меня нужно?! Забирать уже нечего! Когда они отстанут от меня, наконец?!». Девушка торопливо забегает в здание отеля, одновременно показывая швейцару свой пропуск. Щелкает звонок открывающегося лифта, и она шагает внутрь, не обращая ни на что внимания, снимая с себя намокшую от непогоды куртку. - Почему каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, ты раздеваешься передо мной? – легкая насмешка читается в голосе. - Если ты намекаешь на минет, то не дождешься, - Джоанна закатывает глаза к потолку и скептически фыркает. Ей даже не нужно оборачиваться, чтобы определить собеседника. Этот голос она узнает из тысячи, - ты меня даже не возбуждаешь. - Заткнись, Мейсон. Если бы я тебя хотел, то не спрашивал бы твоего согласия. - Я тебе говорила, что ты меня дико бесишь? – губы девушки расплываются в довольной ухмылке. Она окончательно избавляется от промокшей куртки, небрежно откидывая ее в угол лифта. - Ты каждый раз обещаешь выпустить мне кишки, но так этого и не сделала. А знаешь почему? - парень наклоняется и шепчет на самое ухо, - просто признайся, что ты скучала по мне. - Не обольщайся, Одэйр, - она пихает его локтем в живот и медленно поворачивается к нему лицом, - конечно, скучала. Ты ведь тоже вспоминал меня за чашечкой чая, правда? - Скорее, когда смотрел на расколотое зеркало у себя в ванной. Я до сих пор не могу понять, зачем нужно было запускать в него мой новый кухонный нож. - Мне было скучно. С тобой вообще нельзя повеселиться, Финник, - двери лифта тихо открываются, и Джоанна выходит из него, даже не оглядываясь на Одэйра и зная, что он идет следом. Девушка быстрым шагом направляется в сторону своего номера, чувствуя, как блондин одаривает ее раздраженным взглядом. Его шаги тихие, почти не слышные. И если бы на месте Мейсон был кто-то другой, то он вряд ли догадался бы, что блондин сейчас идет прямо за спиной. Но Джоанна лишь широко распахивает тугую дверь и заходит внутрь, оставляя ее открытой. Она стягивает с рук тяжелые браслеты, небрежно раскидывая их по глянцевому полу, и улыбается, когда слышит бесшумный хлопок замка. - Коньяк? Виски? Мартини? - брюнетка проскальзывает на кухню, оставляя Финника в прихожей. - Господи, Джоанна, ты хочешь меня споить? - парень прислоняется спиной к двери и тяжело вздыхает, рассматривая свое отражение в зеркальной поверхности потолка. Увиденное не оставляет желать лучшего: глубокие черные тени прочно залегли под излучающими вековую усталость глазами, плечи ссутулились, некогда смуглое лицо по цвету напоминало мел, а волосы хаотично растрепались из-за сильного ветра. Создавалось впечатление, что за последние пару дней парень постарел лет на десять минимум. - Ты очень плохо выглядишь, тебе бы сейчас не помешало, - Мейсон проходит мимо него в ванную, одаривая многозначительным взглядом. На ней уже практически не осталось одежды, но парня это, похоже, совсем не смущает, - что привело тебя сюда, Синти? - Я же просил не называть меня так больше! - блондин закатывает глаза, слушая, как журчит вода в душе, - я приехал в качестве спонсора, хочу помочь одному парню. - На арене вообще сложно кому-то помочь. Как правило, это практически невозможно, - девушка перекрикивает шум воды, выливая на мочалку добрую половину приятно пахнущего геля для душа с ароматом корицы, - и что это там за парень такой? Неужели ты переметнулся на сторону радуги? А как же наша любовь?! - Какая любовь, Джоанна? Если имеешь в виду тот смазанный поцелуй, что ты подарила мне по пьяни, то извини, я не воспринял это всерьез, - через несколько секунд шипение воды затихает, и Мейсон выглядывает из-за двери, запуская в парня мокрым полотенцем. - Давай, я хочу это услышать. Ты редко балуешь меня своими сопливыми историями, - она выходит из ванной, затягивая на талии пояс махрового халата. А затем складывает руки на груди, кидая на парня выжидающий взгляд, - я жду, Финник. - Может быть, ты все-таки пустишь меня дальше входной двери? - Одэйр предпринимает попытку продвинуться на кухню, но девушка угрожающе перегораживает ему дорогу. - Нет, мы будет сидеть здесь, - Мейсон оседает на пол, со стороны напоминая капризного ребенка, не получившего обещанное мороженое. - Да ты как маленькая! Год за годом ничего не меняется! – блондин в очередной раз поднимает глаза к потолку, умоляя всевышнего подарить ей хоть немного здравого смысла. - Ладно, уговорил, пошли на кухню, - девушка хмуро сводит брови к переносице, нехотя поднимаясь на ноги и направляясь в сторону вышеупомянутого места. Она начинает неторопливо копаться в ящиках в поисках хоть чего-то съестного, но затем отчаивается и решает, что одного чая будет достаточно. - Даже без сахара? – Финник обиженно дует губки, присаживаясь на один из белоснежных стульев. Он расслабленно откидывается на его спинку, слыша недовольное фырканье. - Можешь сходить за ним на первый этаж, если тебе так надо, - Джоанна присаживается следом, расставляя на столе чашки с отменным Капитолийским чаем. Хоть что-то хорошее можно найти в этом гнилом городе, - но для начала ты мне все расскажешь. Одэйр внимательно всматривается в сияющие глаза напротив, понимая, что эта девушка готова сделать для него все. Даже если это будет стоить ей жизни.

***

Яркий солнечный свет неприятно отражается от глянцевых стен гранитного Капитолия. Красиво, но в то же время безудержно страшно. Морозящий холод неумолимо забирается прямо под кожу, вызывая стаи частых мурашек, несмотря на жаркий, сгущающийся воздух. Это далеко не первое открытие Голодных Игр в жизни Финника, но оно еще никогда не было для него таким волнительным. Даже тогда, когда он проезжал на сияющей колеснице в качестве трибута. Тогда было только мертвенное безразличие и полное равнодушие даже к собственной жизни. А сейчас, когда на кону жизнь любимого человека, сердце постоянно спотыкается, отдаваясь пульсацией глубоко в висках. «Как же ты все-таки прекрасен, - Финник не пытается сдерживать довольную улыбку, рассматривая очаровательный профиль его красотки на огромном таблоиде, - я вытащу тебя, слышишь? Чего бы мне это не стоило». А дальше все как в тумане. Бесконечные камеры, рука Джоанны, сжимающая его собственную, вспышки света и хрипящий голос президента Сноу.

***

Финник пристально всматривается сквозь стекло в неторопливо двигающиеся силуэты. Эта стена, прозрачная лишь с одной стороны, позволяет парню незаметно наблюдать за новоиспеченными трибутами. - Ну и кто из них твой? – Джоанна поднимается на цыпочки в попытке сравняться с Одэйром в росте и прищуривается, выискивая взглядом возможных претендентов. Блондин скептически косится на ее жалкие манипуляции, указывая пальцем на парня в дальнем углу тренировочного зала. - Ничего так, да, - девушка хищно облизывается, бегая взглядом по накаченному телу, - так и быть, я вас благословляю, мальчики. - Заткнись, Мейсон, - Финник устало толкает ее локтем в живот, не отрываясь от созерцания упругих половинок Мелларка, - даже не смей дышать в его сторону, ясно? - Ты клялся и божился, что больше никогда сюда не вернешься. И что я вижу? – тяжелая рука опускается на плечо Одэйра. Четкий запах алкоголя разрезает воздух, заставляя чуть поморщить нос от его насыщенности. - А ты опять опустошаешь весь алкогольный запас Капитолия и ни с кем не делишься? – Джоанна закатывает глаза, презрительно фыркая. - Так зачем пожаловали, господа? – Хеймитч прислоняется плечом к стене, задумчиво покачивая в руке стакан с только что налитым виски, - неужто решили навестить старых друзей? - А тут особо и некого навещать. И хватит напрашиваться на добрые слова, Эбернети, ты их от меня никогда не услышишь, - Финник проводит ладонью по волосам, кидая мимолетный взгляд на старшего. - Я должен был хотя бы попытаться, - ментор делает большой глоток янтарной жидкости, жмуря глаза от наслаждения. Его взгляд, как и прежде, загорается хитростью, и Одэйр понимает, что даже чуточку (совсем-совсем чуть-чуть) соскучился по этому, вечно пьяному, мизантропу, - и чем тебе угодил наш милый, девственно невинный пекарь? - А откуда ты..? – но удивленное восклицание блондина бесцеремонно прерывается хрипящим хохотом Хеймитча, который уже успел расплескать половину содержимого своего стакана. - Да ты его глазами уже раз десять раздел, пока мы разговаривали, - мужчина подходит ближе, вглядываясь в силуэты своих подопечных, - бедный мальчик, как же ему угораздило попасть в твои развратные лапища? - Это долгая история, - хотя, в последнее время Финник уже перестал чему-либо удивляться, когда дело касается этого сумасшедшего. Иногда Одэйру кажется, что Хеймитч знает все на свете, просто не хочет признаваться в этом. - А я никуда и не тороплюсь. Только давай не здесь, у стен есть уши, - ментор поворачивает блондина в сторону металлической двери. Он одаривает Джоанну многозначительным взглядом, получая от ее утвердительный кивок в ответ. Мейсон решает в последний раз оглядеть тренировочный зал, останавливая свой взгляд на спутнице Мелларка. Через некоторое время девушка нехотя отворачивается от стекла и стремительно покидает коридор, тихо бормоча ругательства: - Черт, какая же у нее охрененная задница.

***

Противный гул толпы остро режет слух, громкие голоса затмевают даже собственные мысли. - Не может быть, чтобы у такого красивого парня не было возлюбленной! Давай же, скажи, как ее зовут! – не отстает Цезарь. Пит вздыхает. - Ну, вообще-то, есть одна девушка… Я люблю ее, сколько себя помню. Только… я уверен, до Жатвы она даже не знала о моем существовании. Из толпы доносятся возгласы понимания и сочувствия. Безответная любовь – ах, как трогательно! - У нее есть другой парень? – спрашивает Цезарь. - Не знаю, но многие парни в нее влюблены. - Значит, все, что тебе нужно, - это победа: победи в играх и возвращайся домой. Тогда она уж точно тебя не отвергнет, - ободряет Цезарь. - К сожалению, не получится. Победа… в моем случае не выход. - Почему нет? – озадаченно спрашивает ведущий. Пит краснеет как рак и, запинаясь, произносит: - Потому что… потому что… мы приехали сюда вместе. В этот момент сердце Одэйра ухает в низ. Чувство горького предательства затапливает с головой, проходя холодной дрожью по всему телу. Теперь он обязан вытащить с арены не только Пита, но и его девушку. Обязан хотя бы попытаться. Все ради того, чтобы его мальчик был счастлив.

***

Финник напряженно сидит в широком кресле, болезненно растирая переносицу указательным пальцем. Джоанна молча стоит рядом, скрестив руки на груди. Этот жест, несомненно, означает самый пик ее волнения, ведь именно сейчас может решиться очень многое. И только невнятное бормотание Хеймитча где-то за спиной слегка разряжает накаляющуюся атмосферу. Он, наверно, единственный, кто в состоянии сохранять гробовое спокойствие. То, что происходит сейчас на арене, можно назвать только одним словом – бойня. Профи уже начали кровавую резню за звание победителя, чтобы сделать Игры еще зрелищнее. Ведь, по сути, именно за этим они сюда и приехали. Пита не показывают камеры, из-за чего каждый выстрел пушки отдается в ушах рокочущим громом. Напряжение возрастает в геометрической прогрессии. Финнику кажется, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума.

***

- Ты бездушная скотина, Хеймитч! – Джоанна измеряет шагами помещение, не отрывая взгляда от огромного монитора. Сейчас она слишком взволнована, чтобы следовать примеру Эбернети и спокойно следить за ситуацией на арене, - разве ты не видишь, как она нуждается в этом! Я дала тебе кучу денег, так выполняй свою работу. - Она умница, и без нас справится, - мужчина равнодушно пожимает плечами, что-то чиркая у себя в блокноте. И сколько бы девушка не пыталась разглядеть, что он пишет, ей это никак не удавалось. В конце концов, она бросила свои жалкие попытки понять мелкий почерк ментора и отошла в другой конец комнаты, раздраженно кусая губы, - и почему это тебя начала волновать жизнь нашей очаровательной Китнисс? - Ой, Хеймитч, отстань уже, у меня сейчас вообще нет настроения обсуждать с тобой личную жизнь, - Джоанна поворачивается спиной к давящемуся смехом мужчине, пытаясь скрыть вспыхнувшие красным щеки. - Ладно-ладно, - Эбернети поднимает руки в примирительном жесте, хитро прищуривая глаза, а затем резко переключает свое внимание на экран, победоносно вскрикивая, - вот видишь, она смогла найти воду и без нашей помощи! Иногда не стоит подвергать сомнению мои решения, детка. - Ты все равно остаешься бездушной скотиной, - девушка устало потягивается, сонно потирая глаза пальцами. Они уже целые сутки сидят в этой гребаной комнате, даже ни разу не задумавшись о сне. Мейсон внезапно останавливается, недоуменно озираясь по сторонам в поисках еще одного человека, - а где Финник? - Он.., - взгляд ментора мгновенно твердеет, а лицо становится пугающе непроницаемым, - он поехал к президенту Сноу. - Он ведь еще… вернется? - Будем надеяться, Джоанна, будем надеяться…

***

Финник Одэйр – это усовершенствованное оружие массового поражения в руках Капитолия. Владеть им, означает иметь безграничную власть над всем Панемом. Ведь голубоглазый блондин, обладатель медной кожи и знаменитой улыбки чеширского кота, несомненно, является самым популярным человеком мира. Быть рядом с ним – быть в центре внимания – быть узнаваемой. Именно такой стратегии придерживались многие капитолийские девушки, пуская мечтательные вздохи-выдохи в его сторону. Планы Сноу, на самом-то деле, мало чем отличались от тех, которые строили эти разукрашенные девицы. В них была лишь одна существенная разница – его мысли были куда дальновиднее. Ведь если самый знаменитый победитель Голодных Игр встанет перед ним на колени, значит, что и все остальные покорно склонят свои головы, отдаваясь полному распоряжению Капитолия. Люди примут то, что даже самые безжалостные убийцы, по типу Одэйра или Рубаки, готовы служить во славу президента Сноу, и пойдут у них на поводу, понимая, что сопротивляться его правилам абсолютно бесполезно. Но ведь и Финник тоже прекрасно понимает ответственность принятого им решения. Если он сдастся правительству – он заберет у народа надежду. Но сейчас, именно в данный промежуток времени, ему плевать на судьбу абсолютно незнакомых ему людей. Им управляет только страх потерять любимого человека, который еще чуть-чуть, и с легкостью отправится на тот свет, так и не услышав так нужные Финнику слова извинения. И поэтому одна лишь мысль о скорой гибели Пита Мелларка, заставляет Одэйра решительнее распахивать металлические двери в, до боли знакомый, кабинет. - У меня к Вам серьезный разговор, - его голос полон твердой стали, а взгляд пышет уверенностью. - Кого я вижу, - мужчина медленно отрывается от созерцания городского пейзажа, спокойно поднимая на него взгляд. Весь его вид излучает равнодушие и самоуверенность, и только тихое постукивание пальцев по столешнице выдает его искреннюю заинтересованность, - не думал я, что ты когда-нибудь навестишь меня по собственной воле. - Я готов принять Ваше предложение, - на одном дыхании произносит блондин, понимая масштабность сказанных слов, - но при одном условии… - Тебе ли ставить мне условия, красавец? – явная усмешка проскальзывает в голосе Сноу, отдаваясь азартными огоньками в глазах, - мне кажется, ты сейчас не в том положении… - Я буду служить Вам честно и покорно, исполнять все Ваши желания, по мере возможности, и играть на публику ту роль, которую Вы мне сами дадите, - Финник с силой зажмуривает глаза, не веря в то, что это именно он только что сдался в руки Капитолию, лично президенту Сноу. Человеку, которого он ненавидит всем сердцем. - Но? – мужчина плавно поднимается со стула, испепеляя блондина испытывающим взглядом. Ему даже не нужно выслушивать условие, ведь он прекрасно понимает, что не упустит такую прекрасную возможность. - Пусть на этих Голодных Играх пара, оставшаяся из одного дистрикта, получит возможность поделить трон победителя, - Одэйр распахивает глаза, сжимая руки в кулаки. Сейчас, или никогда. - Да будет так, - после минутного молчания проговаривает Сноу, растягивая губы в кривой ухмылке. Чаши весов слишком неравносильные. Он изменяет вековую традицию Игр однажды, и получает власть над всем миром – на долгие годы. Заманчиво, согласитесь? – насколько я знаю, на арене осталась всего лишь одна пара. Из двенадцатого дистрикта, так ведь? - Именно, - блондин поворачивается лицом к окну, рассматривая проплывающие по небу грозовые тучи. Он слышит, как президент выходит из-за стола и хромающей походкой подходит практически вплотную. - На Голодных Играх нет победителей, и никогда не будет. У них просто нет шансов, и ты это прекрасно понимаешь, - его низких шепот отдается в ушах Одэйра звонким эхом, заставляя поморщить нос от чего-то едкого, проникающего прямо под кожу. Кровь. Да-да-да. Тошнотворный запах крови.

***

"Целуйтесь. -Х"-записку именно с таким содержанием сжимает в руках блондин, мысленно взвешивая все "за" и "против". Никто и не представляет, как это больно, собственноручно отдавать любимого человека другому. Сейчас Финник как никогда серьезен и уверен в своем решении, способном повлиять на судьбу Мелларка. Странно, ведь это не в его характере - пытаться помочь кому-либо. Он в последний раз пробегает глазами по бумажке и решительно отдает ее молодому капитолийцу, немного смазливому на вид. - Вы уверены? - Абсолютно, - Финник кивает головой, устало прикрывая глаза. Зеленоглазый паренек ловко помещает записку в капсулу и прикрепляет ее к серебристому парашюту. После того, как капсула улетает вниз, Одэйр злорадно усмехается, уже представляя, как Хеймитч закипает от злости. "А ведь в гневе он страшен", - блондин ровным шагом идет по длинному коридору, пытаясь не смотреть на череду мониторов, висящих по всему периметру стен. То, что происходит сейчас на экране, привлекает внимание тысячей жителей Панема, но только не его. Сердце Финника впечатывается в ребра, когда он краешком сознания замечает глубокий поцелуй, который Китнисс благородно подарила Питу ради спасения их жизней. Юноша с минуту стоит перед дверью в комнату, слушая громкие ругательства, явно брошенные в его адрес. Хриплый голос Хеймитча пропитан фальшивой злостью. Почему фальшивой? Да потому что этот человек прекрасно понимает нужность произведенных Финником манипуляций. Одэйр утвердительно качает головой своим мыслям и распахивает дверь, готовясь принять на себя новую порцию изощренных ругательств. Две пары глаз мгновенно устремляются на него, и Эбернети начинает медленно двигаться в его сторону, извергая поток отборнейшего мата на каждый сделанный шаг. - Да кто тебе позволил использовать мое доброе имя в своих корыстных целях?! - это единственная приличная фраза среди массы абсолютно не литературных слов. Хеймитч еще какое-то время нецензурно выражается, ходя из угла в угол, а затем резко останавливается, переключив свое внимание на происходящее на арене, - Хотя, честно сказать, неплохо придумано. С точки зрения выживания, ты предпринял очень правильный ход. Капитолийцы любят розовые сопли, и они вполне способны поднять небольшое восстание, если их любимая парочка будет под угрозой. Пит и Китнисс явно привлекают внимание, спонсоры потянутся к ним со всех сторон, - мужчина задумчиво опускается на подлокотник кресла, снова вырисовывая что-то у себя в блокноте. - Зачем им другие спонсоры, если есть мы? - Мейсон недоуменно смотрит на Хеймитча, нервно постукивая пальцами по своему колену. - У вас есть средства, но нет массы, солнышко. Вы не можете создать толпу из двух человек. Им не нужны чужие деньги, им нужно всеобщее признание во время Ирг, чтобы иметь шанс выбраться оттуда, - мужчина поднимает глаза к монитору, на котором сейчас крупным планом показывают лицо Китнисс. - Боже.., - брюнетка коротко вздрагивает, словно бы вспомнив что-то очень важное, а затем подходит к Финнику, крепко обнимая его. Она утыкается лицом в изгиб его шеи, чувствуя, как сильные руки гладят ее по спине в ответ, - что сказал Сноу? - Он не мог не согласиться, - Одэйр невесомо касается губами ее макушки, вдыхая родной аромат корицы. Сколько лет они уже знакомы? Наверное, целую вечность. - Тебя можно поздравить с новосельем? - Хеймитч слабо улыбается, наливая в стакан новую порцию дорогого виски. Он делает неопределенный жест рукой, выпивая залпом всю янтарную жидкость, - Надеюсь, эта жертва не будет напрасной. - На моей улице еще будет праздник, - блондин заливисто смеется, выпуская из объятий хрупкое тело девушки, - Все наладится, можешь мне поверить.

***

- Приветствую финалистов семьдесят четвертых Голодных Игр! Сообщаю вам об отмене недавних изменений в правилах. Детальное изучение регламента показало, что победитель может быть только один. Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! В комнате воцаряется напряженное молчание, нарушаемое лишь звуками, исходящими от гудящего телевизора. Вот Китнисс падает на колени, лихорадочно глотая ртом воздух. Пит не произносит ни звука, только открывает и закрывает рот в немом отчаянии, пытаясь переварить всю полученную информацию. Финник первым выходит из ступора. Он срывается с места, вылетая в коридор и преодолевая его в доли секунды. Игнорирует слишком медленный сейчас лифт и сбегает по лестнице вниз, выискивая взглядом нужную дверь. Он открывает ее одним толчком и, не задумываясь, наваливается на распорядителя Игр, железной хваткой прижимая его к стене. Гнев наполняет его целиком и полностью, разливаясь огнем по всему телу. Руки дрожат, но это нисколько не мешает блондину еще сильнее сжимать чужие плечи, оставляя на теле ярко-алые отметены. - Какого черта, Крейн?! Мы ведь договаривались! - если бы взглядом можно было убивать, Сенека сейчас горел бы заживо. Одэйр настолько зол, что мог бы придушить его собственными руками, если бы от этого человека не зависела жизнь Пита. - Сноу отдал распоряжение, - мужчина лишь равнодушно пожимает плечами, насколько это позволяет хватка Финника. Несмотря на то, что его голос остается таким же металлическим, как и прежде, его глаза абсолютно точно выдают истинное состояние. Жуткий страх. Ужас. И ни капли раскаяния. Финник на секунду застывает, а затем отпускает обмякшее тело распорядителя, делая несколько шагов назад и обреченно закрывая лицо руками. Идиот. Какой же он идиот, раз поверил словам президента. Но тут на арене происходит просто невозможное, все взгляды устремляются на монитор, а на лице Сенеки сменяются миллионы эмоций. Он дрожащими пальцами подносит к губам микрофон: - Стойте! Стойте! Леди и джентльмены!.. Рад представить вам победителей семьдесят четвертых Голодных Игр - Китнисс Эвердин и Пита Мелларка! Да здравствуют трибуты дистрикта двенадцать! Крэйн опускает трубку и срывающимся голосом произносит слова, понимая, что они, возможно, станут последними в его жизни: - На этот раз тебе повезло, Финник Одэйр.

***

Легкий ветер забирается под одежду, заставляя стаи приятных мурашек пробежаться по коже. Звонкий смех Джоанны сейчас как нельзя кстати, и даже Хеймитч снисходительно улыбается, наблюдая как Финник пытается защекотать свою подругу до смерти. - Эй, Хеймитч, я впервые вижу, как ты улыбаешься, - тихий голос Китнисс прерывает легкое веселье, обращая на себя внимание. - О, наши победители прибыли! - ментор улыбается еще шире, заключая девушку в крепкие объятья. Эвердин заливается звонким смехом, слабо сопротивляясь чужой напористости. Она любопытно оглядывает всю собравшуюся компанию, переводя взгляд с одного узнаваемого лица на другое. Силуэты давних победителей всплывают, как картинки из воспоминаний, одни за другими выстраивая мысленную фотопленку прошлых Голодных Игр. - Привет, я Джоанна Мейсон, слышала обо мне? – брюнетка мило улыбается застывшей в задумчивости девушке, а затем по-хозяйски берет ее за руку, направляя в сторону выхода, - тебе надо отдохнуть, ты слишком многое пережила за последние дни. Электрические двери бесшумно открываются, выпуская на осеннюю улицу слабо прихрамывающего русоволосого юношу, который медленно идет по направлению к Финнику, растягивая губы в болезненной улыбке. Серьезная травма, из-за которой он чуть не лишился ноги, дает о себе знать стонущей болью, исполосовывая красивое лицо маленькими морщинками. - Что ты здесь делаешь? – Пит радостно улыбается, еле удерживаясь на месте, чтобы не поддаться настроению и не повиснуть у блондина на шее. Эти двое даже не заметили, как Хеймитч тихо испарился, хитро прищуривая свои вездесущие глазки. - Я не мог не приехать и не поздравить победителя, - самодовольная ухмылка расцветает на лице Одэйра. Ему сейчас безумно хочется обнять это прекрасно-невинное создание перед собой, и он делает небольшой шаг тому навстречу, раскрывая руки в пригласительном жесте. - Я так скучал по тебе! – Мелларк, не раздумывая больше ни секунды, падает в теплые объятия, укладывая гудящую голову на грудь блондину. По его телу сразу пробегают сотни мурашек, а веки наполняются свинцом после тяжелых дней на арене. Обиды позабыты, и младший нещадно корит себя за то, что не пришел тогда, в прошлый тур победителей к своему любимому. Он немного отстраняется, чтобы заглянуть блондину в глаза. А затем поддается рвущемуся изнутри желанию и накрывает его губы своими. Пит целует старшего так, словно бы они не виделись целую вечность. Он прижимается все ближе и ближе, нежно проводит пальцами по чужим рукам и сам отвечает на умелые ласки с космической податливостью. Губы Финника горячие и мягкие, они настойчиво заполняют весь разум русоволосого, и тот уже начинает терять рассудок, полностью растворяясь в сильных руках. Одэйр первым разрывает поцелуй из-за катастрофической нехватки кислорода в легких. Он смотрит на младшего с трепетной нежностью, изучая знакомые черты по новой, не в состоянии налюбоваться его неземным совершенством. А затем счастливо улыбается, беря в ладони лицо Пита. - Я же говорил, что ко мне невозможно не вернуться.