Музыкальный лагерь

Всего несколько дней. Несколько дней прошло в этом аду, а Ючону уже хочется упасть, от бессилия и обиды постучать ногами и руками по земле, капризно хныкая, и крикнуть: «Где, мать вашу, мои веревка, мыло и табуретка?». Но делать так он, естественно, не собирался, ведь найдется добрый человек, а в случае с Ючоном целый отряд добрых людей, который вмиг предоставят ему то, чего требует несчастная душа. Если выразиться мягко, его тут многие недолюбливали. Ну, а если на чистоту, то «враг всего народа номер один», «вредитель», «напыщенный болван», просто «придурок» и множеством других слов его называла местная «элита». Как непривычно быть самому вне стайки крутых ребят, коими тут являлись лабухи. Ючон будто бы попал в параллельную вселенную, где ценилось не то, сколько телочек за уикенд тебе удалось склеить, не то, на сколько бутылок пива тебе удалось перепить своего друга, и даже не то, сколько голов ты забил в сезоне, а то, насколько виртуозно ты играешь на своем инструменте, то, что ты сам сочиняешь музыку, и прочая хрень. Нужно ли повторять, что Ючона ото всего этого просто тошнило? Он был готов все три недели просидеть в своей комнате, чтобы только не видеть всего происходящего вокруг. Но все-таки ему приходилось выходить из убежища, чтобы сходить поесть. Ну ладно, тут хоть жрачка была довольно-таки сносной. Но в общей столовой с его лица никогда не сходило выражение а-ля «вы, говнари, и капли внимания моего не достойны». А вечером хотелось забиться под одеяло и прорыдать полночи, жалостливо скуля: «Где мое пиииво, где мои друзья и девчонки, где мой футбооол?». Но как же такое сделаешь, когда рядом то и дело ошивается тот самый длинный сосед, которого все-таки пришлось выпустить из шкафа и который тоже, по ходу дела, не мог найти себе друзей. Может быть, он просто слишком скромный? Ага, щас. Он просто несчастный лошок, так ему и надо. Когда Чанмин вновь и вновь пытался заговорить со своим соседом, то каждый раз слышал либо «отвали, придурь», либо то же самое читал во взгляде парня. Но Шим не обижался по разным причинам. В первую очередь он понимал, что этого парня просто-напросто испортила дурная компания, ну, или на крайний случай, природа обидела. Он не обижался на его выходки и даже терпел то, что время от времени ему опять приходилось сидеть в шкафу. Он просто всегда был добрым, доверчивым, скромным, наверное, именно поэтому у него ни с кем не получалось дружбы. Ну, почти ни с кем. Все-таки находились люди, которые любят подобных мальчиков-одуванчиков-колокольчиков ни разу не дзынь-дзынь. И сам Чанмин тоже любил таких мальчиков. Хотя, в прочем, он любил многих мальчиков, но мальчики не любили его. Как же тяжело скромному, забитому гею жить на свете! Особенно когда каждый день тебе приходится лицезреть такое прелестное создание. И на репетициях, и на пятиминутках, и в столовой, и на всяких мероприятиях, да вообще везде! И не только в лагере, ведь и в школе почти каждый день были репетиции, какие-то концерты и выступления, и на каждом был он. Да, Чанмин был по уши влюблен в лучшего друга дирижера всея школьного оркестра. Ким Джэджун... Как бы его описать? Идеал? Совершенство? Ангел, спустившийся на землю, чтобы полакомиться сердцем милого скромного мальчика? Да, так и только так Шим воспринимал парня. Он не редко лажал на репетициях, когда краем глаза натыкался на Кима, сидящего в паре метров от него или идущего в соседнем ряду. Его слегка нахмуренные от усердия бровки, его сосредоточенный в одной точке серьезный взгляд, его губы, дудющие... дудящие?... Да, в общем, какая разница что делали его губы! В любом случае, что бы они не делали, они бы делали это идеально, Шим был уверен. Но, увы, в силу своего характера, Чанмин даже заговорить не смел с предметом своих мечтаний. А тут еще и грубый, агрессивный, высокомерный сосед со своими широкими плечами и тощей задницей. Ну привлекали его грубияны. Йа! Ну что за напасть на бедного мальчика? Возвращаясь с ужина в гордом одиночестве, впрочем, как и всегда, Ючон разговаривал с одним из своих друзей по телефону, жаловался ему на свою несправедливую судьбу и почти кричал о том, как здесь хреново, что от жалких неудачников, мелькающих целыми днями толпами перед глазами скоро мозг воспалится, да погромче, чтобы все слышали и знали, насколько ему здесь не нравится. Хотя настроение его сейчас было приподнято. Ну еще бы, только что в столовой он снова встретился с тем милым молодым человеком по имени Хичоль, который со своим обычным высокомерным выражением лица напомнил, что шапочка должна быть на головке. Ючон быстро стянул шапочку с головы какого-то мимо проходящего лошка в очках и, как и просил мистер президент, одел её себе... на головку. А достав шапочку из штанов, натянул её обратно ботану на голову, которого внезапно затошнило от такой выходки, и, раздраженно выругавшись, вышел на улицу подальше от этого скопища лабухов. И плевать ему было на рядом стоящего старшего вожатого. Все это он, конечно же, рассказал своему дружку, оба, как лошади, поржали над этим, а потом Ючон повесил трубку, попросив перед этим бро выпить за него бутылочку пива. В этот момент он как раз проходил мимо домика, а точнее мимо окон, которые находились в комнате горячо любимого Ючоном Кима Джунсу. И от чего-то занавесочки там шатались туда-сюда, натягивались, казалось, вот-вот оторвутся, и что-то темное прижималось к стеклу с той стороны, как раз через эти самые занавесочки. Ючон нахмурился, глядя на это несколько мгновений, но потом его любопытство взяло над ним верх. Тихо пробравшись на цыпочках к домику, он прижался спиной к стене и медленно добрался до окошка, заглядывая в него одним глазком. Интересно, что там жопастик вытворяет? Это он так ласково про себя называл Кима за очень уж недурную филейную часть того. Резко движение у окошка прекратилось, что Ючон аж убрался назад на пару секунд, а когда заглянул обратно, то через небольшое пространство, теперь по неаккуратности не прикрытое занавеской, Ючон увидел то, что заставило его распахнуть глаза и уронить челюсть на землю. Вожатый Чон властно сгреб в охапку Кима Джэджуна и, спотыкаясь на ровном месте, вместе с ним попятился в другой конец комнаты, в это время страстно сминая губы парня своими, наслаждаясь его тихими мелодичными стонами. Мужчина уже порядком разыгрался, ведь губы Джэ, несколько мгновений назад сидящего на подоконнике, были словно сахаром посыпаны. В поцелуе Чон чувствовал всю податливость парня, который вот уже несколько дней неприкрыто нагло строил вожатому глазки. Прижав Кима к шкафу, он разорвал поцелуй и заглянул парню, чьи руки судорожно изучали широкие плечи вожатого, в глаза и облизал губы, после чего на них появилась ухмылка. - Ты снова курил в комнате. Я два дня закрывал глаза на твои выходки, но ты, - он схватил Джэ за плечи и сильнее прижал его к шкафу, - маленький похотливый засранец. - Вожатый Чон, - Джэ легко мотнул головой, откидывая волосы с лица назад, напоказ медленно провел языком по своим уже раскрасневшимся губам и расплылся в слащавой улыбке, - Я восхищаюсь вами и тем, как вы относитесь к работе. Терпение, оно всегда хорошо, - прижав ладонь к груди мужчины, Джэ медленно повел ею вниз, а потом нахмурил бровки и так наигранно строго, даже слегка капризно заявил, - Но хватит уже терпеть такого несносного мальчишку как я! Я заслуживаю наказания и добросовестно готов понести его! Джэджун еще совсем недолго хмурился, а потом решил закончить это маленькое представление в театре одного актера, и снова на его губах появилась сладкая улыбка, а у вожатого еще одна часть мозга наполнилась серой дымкой возбуждения, и он снова жадно накинулся на пухлые губы парня, нетерпеливо лаская их своими. Ладонь Джэджуна уже добралась до туда, до куда планировала, и он тихо простонал, приятно удивленный недвусмысленно выпирающим бугорком в штанах мужчины, который тут же нежно сжал пальцами. Но долго тянуть он не стал, ведь времени было в обрез. Скоро должен был вернуться Джунсу, чтобы забрать его репетировать, и, конечно, Джэ не боялся ему попасться или что-то вроде этого, он скорее беспокоился из-за того, что такой прекрасный процесс наказания будет прерван. Толкнув Чона в грудь, тем самым заставляя разорвать поцелуй, Джэ тут же по стенке опустился вниз, с улыбкой облизываясь в предвкушении. На этом моменте следом за челюстью Ючона на землю вывалились и его глаза, но он просто не мог сдвинуться с места и уйти, поэтому продолжал наблюдать за тем, что происходило в комнату, чувствуя, что в горле начинает вставать сухой ком, который он чуть ли не каждые десять секунд пытался проглотить. Джэджун, поглядывая вверх на мужчину, который шумно дышал от возбуждения, приоткрыв рот, умело и быстро справился со всеми преградами на сейчас никчемных джинсах, стянул из вниз вместе с трусами и сразу обхватил почти до конца возбужденный член пальцами, восхищенно распахивая глаза. Наконец-то он добрался до того, что в вожатом его интересовало больше всего. Больше всего после шикарного тела и неприлично красивого лица. И вот уже совсем скоро Джэ уже увлеченно сосал до конца окрепший во рту член, со сладким мычанием закрыв глаза, одной рукой помогая себе ласкать возбужденную плоть, двигая пальцами в такт движений головы у основания, а второй он гладил бедро мужчины. А Чон, запрокинув голову, тихо, сдержанно стонал в потолок, сжимая пальцами волосы паренька. Он наслаждался губами Джэ и одновременно удивлялся тем, насколько эти губы умелы. Но когда ласки прекратились, он разочарованно застонал и опустил взгляд на Джэджуна, а тот облизал губы, не переставая двигать пальцами по члену, а потом чуть надул их и сдвинул бровки, протянув: - Вожааатый Чооон, разве это наказание? - он чуть вздернул подбородок и произнес, - Похоже, я слишком рано начал вами восхищаться. Мужчина растерянно похлопал глазами, но потом понял, к чему клонит парень, поэтому сильнее сжал его волосы и прижал его голову к шкафу, тут же вставляя член в приоткрытые губы Джэ. И не успел Ким довольно улыбнулся, как непроизвольно закрыл глаза под клокочущий звук своего горла и зажмурился, когда член вторгся в горло, а головка уперлась в его стенку, заставив Джэ напрячься всем телом. Но ведь именно этого он и хотел. Он обеими руками схватился за бедра вожатого, с силой сжав на них кожу, и постарался расслабить горло, чтобы качественно и как можно более безболезненно для себя понести свое заслуженное наказание. Казалось, уже не два и не три кома встало в горле Ючона, а в штанах его, незаметно для самого парня, встало кое-что другое. Его глаза по-прежнему были широко раскрыты, он был полностью погружен в просмотр развернувшейся в комнате сцены, поэтому очнулся только тогда, когда наконец ощутил неприятные позывы от возбужденного члена, который так и кричал, что ему довольно-таки фигово сейчас в узких джинсах хозяина. Ючон жалостливо застонал, хорошенько выругавшись шепотом, а потом, последний разок глянув в окно и побыстрее свалил к себе в комнату, примерно представляя, чем у тех двоих все закончится. Он хотел поскорее прибежать к себе, взять полотенце и отправиться в душ, чтобы прохладными струями воды освежить свой молодой возбужденный организм, но как только он зашел в комнату, сразу услышал как всегда бодрый голос своего соседа. - О, привет! - с утра он поздороваться не успел, так как ушел на репетицию, пока Ючон дрых. Когда парень, забыв про свою проблему в штанах, развернулся к соседу, то Шим похлопал глазами, потому что в глаза как раз кинулось то, чего он не должен был заметить. - Отвали, придурок! - гаркнул Ючон, а затем схватил из ящика полотенце и поспешил удаться из комнаты. Чанмин, как и обычно, не обратил внимание на грубое обращение, но вот тем, на что он обратил внимание, он был удивлен. Но мало ли что видел этот парень и где он был, с ним могло случиться что угодно. Поэтому Чанмин лишь пожал плечами, встал с кровати, перед зеркалом поправил свою шапочку и вышел из комнаты, отправляясь на очередную репетицию, на которую Джэджун, похоже, не успеет.