Альтернативная история

Небольшая, просто обставленная комната не походила на тюрьму, еда о ней тоже не напоминала, но Ричарду и в этом виделось чуть ли не издевательство. Почему — он и сам не смог бы сказать, наверно, просто потому, что все было НЕ ТАК. И он не знал, как здесь себя вести. Что говорить, как говорить… За дни, проведенные в пути, он успел привыкнуть молчать и не показывать недовольства — ни словами, и никаким иным способом. Одним словом лишать противника дара речи он так и не выучился, а видеть равнодушие или, того хуже, презрительные усмешки в ответ на язвительные вроде бы выпады было совсем уж нестерпимо. Расспрашивать, куда его везут и что с ним будет, Ричард не стал бы ни за что, а давать объяснения, разумеется, никто не спешил. Вчера дорога и ожидание закончились. Вернее, только дорога… Наверно, приехать в незнакомый город в такой чудесный солнечный день — хорошая примета? Некоторое время Дику пришлось провести в караульном помещении, потом явился офицер — какой-то там барон… совершенно невозможная фамилия. Показал эту комнату, очень педантично разъяснил, что можно выходить в коридоры и двор, но не за ворота, предупредил, что от глупостей (вроде попыток сбежать) лучше воздержаться — чтобы не оказаться в настоящей тюрьме, и что монсеньор регент намерен лично допросить герцога Окделла завтра. То есть уже сегодня. «Лично допросить». Бергер выразился именно так, допросить, а не побеседовать и не задать несколько вопросов. Что ж, ничего удивительного, кто такой Ричард Окделл, здесь наверняка знают, а если не знали до сих пор, Придд исправил положение. Легко представить, чего он наплел. А чем можно ответить на такую подлость? Последним, что Ричарду пришлось узнать о герцоге Ноймаринене, было сказанное на суде эром Августом. «Рудольф Ноймаринен надел на себя регентскую цепь. Зная этого человека, не сомневаюсь, что его мысли — о короне. Тот, о ком я говорю, сейчас находится в волчьем логове…» А теперь в волчьем логове оказался сам Ричард. Стоит ли надеяться на неведомого союзника, которому ни при каких обстоятельствах нельзя раскрываться?.. Неизвестно даже, жив ли он до сих пор… Да, еще был один человек, которого Дик мельком заметил накануне. Генерал, судя по перевязи, жаль, не удалось рассмотреть его получше. Такое знакомое лицо, но кто это? Тот бергер с непроизносимой фамилией как-то назвал его, кажется… да, Герман. Имя ни о чем не говорит, но надо запомнить. …Похожа эта комната на тюрьму или нет, все равно не убежишь. Охраны полно, окно выходит на внутренний двор, все хорошо просматривается — незаметно не проскочишь… Нет, конечно, сбежать можно откуда угодно, но кто-то должен помочь. Ну не может же быть, что здесь не найдется никого, кому дорога Честь? За дверью послышались голоса и шаги, и Ричард торопливо отскочил от окна, придвинул к столу стул и сел. Это он взял за правило еще по пути сюда — не встречать никого из своих тюремщиков стоя и не вставать специально, кто бы ни входил в комнату. Этого от него точно не дождутся. Короткий стук, потом дверь распахнулась, пропуская дежурного офицера — имени его Ричард не знал, да и знать не хотел. И неприязнь, похоже, была взаимной. — Герцог Окделл, — холодно отчеканил офицер, — монсеньор регент примет вас через час. — Отлично, — скучающе кивнул Ричард. — Когда вам будет угодно. — Не мне. Вас будет сопровождать генерал Ариго. Не заставляйте его тратить время на ожидание. Дик едва не подпрыгнул. Ариго! Брат Катари… Да, он так и не вернулся в столицу, но он родился Человеком Чести! И он оказался именно здесь… Спохватившись, Ричард вернул на лицо выражение утомленной скуки. — Еще лучше. Я подожду его во дворе. Он дождался, пока за офицером захлопнется дверь, и только тогда встал и принялся подчеркнуто неспешно одеваться. Увы, пришлось привыкать и к спрутьим тряпкам — без шляпы и плаща в дороге нельзя, а другого ему ничего не дали. Ничего, скоро все изменится. Нужно просто набраться терпения…