Альтернативная история

Молчание становилось нестерпимым, но прервать его Ричард не успел — как раз когда он набрал воздуха, чтобы заговорить, Ноймаринен коротко вздохнул и отвернулся от камина. — Руперт фок Фельсенбург вытащил своего адмирала с разбитого флагмана, раненым и без сознания. И бросился навстречу первому попавшемуся кораблю, только потому, что там мог найтись врач. — Регент пошел обратно к столу, медленно, будто отмеряя слова шагами. Ричард, и без того сбитый с толку, ничего не ответил, да и нужен ли был его ответ?.. Ноймаринен остановился возле своего кресла, положив руку на спинку. Сообщил по-прежнему задумчиво: — Как странно плетет свое кружево жизнь. Многое было бы иначе, окажись в свое время вот так же передо мной ваш отец… Но вышло так, как вышло, и того, что могло бы быть, не узнает уже никто. И снова, как бывало прежде, упоминание об отце подействовало на Окделла, как ушат холодной воды. Сейчас это пришлось кстати — злость, придав ясности мыслям, помогла справиться с растерянностью. — Что вам за дело до моего отца? — Справиться с дрожью в голосе Ричарду удалось, и хорошо — не хватало еще, чтобы старый волк решил, будто его боятся. — Не было бы никакого, — без выражения произнес Рудольф, — не ввяжись ваш почтенный батюшка в игру явно не по своему росту. Хотя это действительно дело прошлое. — Все было бы иначе, — с прорвавшейся злостью бросил Ричард, — если бы не… впрочем, вам это безразлично. — При иных обстоятельствах было бы безразлично. — Ноймаринен, похоже, вообще не умел ни удивляться, ни злиться. Развернулся, снова очень неторопливо, и зашагал назад к камину. Понять, к чему идет разговор, было нетрудно. — То, что Рокэ Алва был только орудием Дорака, ничего не меняет. — Голос все-таки ненадежно зазвенел. Только бы не сорваться… Регент дошел до камина и развернулся, снова обращая взгляд на Ричарда. — Рокэ Алва не был ничьим орудием. — Опять слова в такт шагам, монотонно и раздражающе… — Приказывать ему на тот момент мог только я. И это был единственный случай, когда он ослушался моего приказа. — Ослушался?.. — Если бы он выполнил приказ в точности, ВСЕ лидеры восстания были бы либо убиты во время боя, либо взяты в плен и казнены. Я по сию пору не знаю, что подвигло его в последний момент разжать хватку. И не знаю, обернулось это злом или благом. — Разжать хватку?! — Изумление и страх против воли рванулись истерическим смехом. — ЭТО вы называете «разжать хватку»?! — Именно так я это и называю. — Снова — остановка у стола, поворот кругом и неспешные, размеренные шаги. Невыносимо… — Не будь разлада среди повстанцев, уйти удалось бы всем вождям. Кроме Эгмонта, увы, но у Рокэ всегда были собственные представления о чести и благородстве… Странно, что вы не нашли времени расспросить кого-то из участников тех событий, хотя бы вашего друга Эпинэ. Регент умолк, остановившись у камина. Надо было что-то сказать, но попробуй придумать ответ на такое откровение… Может, Алву еще и благодетелем рода считать нужно?! — Все это уже не имеет значения, — произнес Ричард негромко, глядя себе под ноги. — Никакого… — Поразительно верное замечание. — Регент подошел к столу, оперся руками о край столешницы и вперил пронзительный взгляд в лицо вскинувшего голову Окделла. — Гордитесь собой… ЮНОША? Это было… Нет, даже не как пощечина. Как внезапный полновесный удар кулаком в лицо. Ричард оцепенел, почти не дыша, не зная и не помня, что и как нужно говорить. — Вижу, что гордитесь. Еще бы — участие в столь удачной комбинации… — Ноймаринен сел в кресло, положил на стол сцепленные руки. Теперь даже голос его звучал иначе — хлестко и холодно, совсем непохоже на прежнюю размеренную речь. — Замечательная стратегия, дальний прицел и точный расчет — нападение на Варасту, смута в столице, Октавианские погромы, мятеж в Эпинэ, измена Резервной армии… Не говоря уж об удачно заключенных союзах с Гайифой и Дриксен, руками коих предполагается нейтрализовать верные Олларам армии. Ваш личный вклад во все это невелик, но вы, по крайней мере, попытались. Сумей вы справиться со своей миссией — дела, полагаю, обстояли бы еще лучше. Для вас. — Моя миссия?.. — едва смог выговорить ошеломленный Ричард. — Прошу прощения, я не понимаю, о чем вы… — Вы слишком молоды, чтобы жаловаться на слабую память, герцог Окделл. Я говорю об убийстве Первого Маршала Талига… которое было вами благополучно провалено. Ричард, наверно, впервые в жизни по-настоящему почувствовал, как уходит из-под ног пол. — Что?.. Откуда… Какое убийство? — Ваша оговорка весьма примечательна. — Ноймаринен неожиданно резко поднялся. — Неудачная попытка отравления герцога Алва — для меня не тайна и никогда ею не была, и в дальнейшем будьте любезны исходить из этого. Да, в самом деле, глупо было полагать, что Ворон станет хранить неудачное покушение в тайне. Вернее, что не сообщит тем, кому сочтет нужным… Но чем это обернется теперь? Регент же, расхаживая туда-сюда вдоль стола, продолжил, отрывисто и резко, будто зачитывая диспозицию на военном совете: — Я никогда не мог понять отношения Рокэ к представителям вашей фамилии, но факт остается фактом. Для вашей семьи он сделал все, что можно было сделать, с учетом его положения и данной присяги. Избавил Эгмонта от позора суда и казни, настоял, чтобы его вдову и детей оставили в покое… насколько это возможно. И вам, когда пришло время, дал возможность вернуться ко двору и вернуть достоинство и честь своему роду. Его предупреждали, что однажды это благородство его погубит, он не слушал. Полагаю, результат закономерен. Следует отдать должное вашей изобретательности — я никогда бы не подумал, что вы способны на столь тонкую игру… Этого Ричард уже не выдержал. — Нет!.. Хватит, замолчите!.. — И сам замер, согнувшись и обхватив голову ладонями. Стало очень тихо. Слишком тихо. «Вы были рады, Окделл, когда я раз за разом прогонял от вас волка…» «Жизнь одна, юноша, и ее нужно прожить до конца…» «Будьте осторожны, Ричард Окделл, — у Добра преострые клыки и очень много яду…» «У тебя еще будут сражения, за которые тебе никто не скажет спасибо, и тогда ты вспомнишь Дараму и свою первую награду…» «Не думаю, что наши кони будут долго идти рядом, Ричард Окделл…» Он знал. С самого начала… И мог — мог! — поговорить и объяснить… но не захотел. А все могло быть совсем по-другому, если бы… Зачем, ну зачем все это сейчас?! Когда все передумано и решено, и ничего нельзя изменить? Горло сдавило судорогой. Ричард с усилием переглотнул и выпрямился. Регент стоял на прежнем месте, опираясь одной рукой на спинку своего кресла, и молча выжидательно смотрел на Дика. Пусть смотрит… Что Ноймаринен подумает, увидев его мокрые глаза, было уже все равно. — Все было не так, — проговорил он шепотом. — Не было никакой игры. Просто… так сложилось. Я бы хотел, чтобы было иначе… Он был добр ко мне, но я… у меня была цель. Понимаете? — Цель? — очень спокойно переспросил регент. — Разоренная столица, разорванная на части страна, осквернение святынь, грабежи, насилие… Это цель, ради которой нужно предавать — свою честь, свой род, память предков? — Ричард подался было вперед, но Рудольф остановил его властным жестом. Неспешно — или просто с трудом — сел. — Вы хорошо учили историю своей семьи, герцог Окделл? Полагаю, что хорошо. И вы, разумеется, помните, как ваши предки лишились герцогского титула, и как впоследствии снова его обрели. Ричард, старший сын Алана Окделла, мог вернуть титул, на то было желание Люсьена Ларака… но отказался, объяснив свое решение… несколько странно. Можете ли вы объяснить, что означали его слова? — Какие… слова? — потерянно прошептал Дик, чувствуя очередную ловушку. — Кто из нас герцог Окделл, сударь? «Я еще не искупил ошибки отца, а тебе искупать нечего. Надор твой по праву совести». Что это означало? Ричард поспешно отвел взгляд. Скрывать свои чувства он не научился, а Ноймаринен будто мысли читает, выуживая то, что ранит всего больнее. Какое же благо, в самом деле, неведение… Еще полгода назад он совершенно спокойно ответил бы, что для него эта фраза — такая же загадка, как для всех остальных, но теперь, зная о завещании Эрнани? — Молчание тоже может быть весьма красноречивым, не так ли? — прежним тоном заметил регент. — Хорошо, не хотите отвечать — не отвечайте, пытать не стану. Это, увы, ничего не меняет... Поразительно, но вы, по-видимому, действительно очень плохо осведомлены о текущем положении дел, как в политике, так и на границах Талига. — Талига уже нет!.. — начал было Ричард, но прикусил язык. Не надо так напрямик… — Это вашей Великой Талигойи нет, — холодно ответил Ноймаринен. — И уже очень давно. А то, что есть… я даже не знаю, как назвать. Дивин просто превзошел самого себя. «Талиг будет воевать, но с Дивином…» — эхом откликнулось недавнее воспоминание, но возражать уже просто не было сил. Бесполезно, все бесполезно… — Четыреста лет, — продолжил, между тем, Рудольф. — Четыреста лет ваши предки верно служили — нет, не узурпаторам — королевству, стране, которая нуждалась в их воле и разуме. Но времена меняются… и нынешние Окделлы, видимо, слеплены из другого теста. Вашего отца сгубили, как ни странно, верность дружбе и бредовые представления о чести. А чем купили вас? Иллюзией власти и величия? Исполнением мечты об ожившей легенде? Ричард усилием заставил себя выпрямиться и посмотреть регенту в лицо. Кончится ли, в конце концов, эта пытка?.. — Зачем все это? — тихо спросил он. — Чего вы от меня хотите? — В сущности, ничего, — пожал плечами Рудольф. — Шпиона по принуждению из вас не получится, союзника… — Я не Кальдмеер, — перебил Ричард. — Интриги против своего короля плести не буду. — Разумеется, вы не Кальдмеер. Поэтому в качестве союзника вы меня тоже не интересуете. Регент королевства может вести переговоры и заключать соглашения с пленным офицером высокого ранга, но не с государственным преступником. — Я — государственный преступник? — Неужели удалось улыбнуться? — В устах сторонника свергнутой династии это комплимент… — Династия не свергнута, герцог Окделл. А вы родились подданным Талига и присягали в верности его королю. Поэтому судить вас будут как изменника, а не как военнопленного. И… мне искренне жаль вас. Ради миража, вылепленного для своих нужд коронованным кукловодом, в двадцать лет положить голову на плаху… Ричард вздрогнул. Не от страха — судьбу святого Алана в мыслях он примерял не единожды, не боялся и сейчас не испугается, но все же, когда такое случается наяву… — Вы... собираетесь казнить меня? — Это решит суд, — качнул головой регент. Он уже не напоминал вышедшего на охоту волка, просто очень старый и, наверно, очень усталый человек… — Я же остановлюсь на том, что к своему сюзерену вы более не вернетесь, ни при каких обстоятельствах. Кроме того… даже сейчас есть, кому оказать вам покровительство. — Что? — вскинулся Ричард. — О чем вы? — Граф Савиньяк просил меня быть к вам снисходительнее. Судя по всему, он считает вас жертвой обстоятельств или же чужих интриг. Мне же хотелось понять, ЗА КОГО он заступается. Не могу сказать, что доволен результатами. — Эр Лионель?.. — Невероятно… Судьба снова давала ему надежду, да еще какую! — Да, если угодно. Полагаю, у вас еще будет возможность обдумать наш разговор… Позже я решу, где и как вы проведете время до суда. — Я не думаю, что этот суд состоится, — тихо, но внятно произнес Ричард. — Вот как? Могу я узнать, почему? — Потому что это не обычная война. Неважно, чего хотят Гайифа, Дриксен и все остальные. Восстановление законной, по праву древней крови, династии, угодно Кэртиане, Его Величеству покровительствуют высшие силы. И противиться этому — только множить лишние жертвы… Почему вы не хотите этого понять?! — Нет, отчего же, я понимаю, — очень серьезно произнес Ноймаринен. — Может быть, даже лучше, чем вам бы того хотелось… — Некоторое время он молчал, глядя перед собой и прихлопывая по столу ладонью в такт каким-то своим мыслям. Потом поднял взгляд на Окделла. — Олаф Кальдмеер понял, чем закончится сражение, как только оценил соотношение сил — своих и Альмейды. И сразу дал приказ отступать. Ему самому уйти не дали, но большей части флота удалось вырваться. Их не преследовали… но до дриксенских гаваней не добрался ни один корабль. Потому что в открытом море их настиг чудовищной силы шторм. Три из четырех легендарных стихий бушевали так, что и из хегсбергской гавани выйти в море было невозможно. Есть ли более наглядный способ выражения воли высших сил? Три из четырех, герцог Окделл. Молнии, Волны и Ветер. Подумайте об этом. И достаточно на сегодня, я вас более не задерживаю. Ричард промолчал. Встал, поклонился и пошел к выходу, почти не чувствуя ног. …Молнии, Волны и Ветер. Неужели?..