Фуга соль минор

Джон смотрит на запястье Шерлока, и видит, как расцветает красное пятнышко там, где он прикоснулся пару минут назад. - Это только на меня так? – в гостиной тихо, и Джон неосознанно понижает голос. - Я пожал руку Лестрейду, - также негромко отзывается Шерлок и начинает нервно чесать пятно, - и даже обнял Молли. Джон криво ухмыляется, представляя удивление Лестрейда и шок Молли. Но на самом деле Ватсон в ступоре. Он думает, что находится в ступоре с того самого дня – потому что и без того ненормальная жизнь начала отплясывать канкан, лихо задирая юбки. И он не то, что не был готов – совершено не ожидал. Джон успокаивал себя тем, что вряд ли кто-то действительно мог быть к такому подготовлен. Это всё вообще какое-то безумие. -Не похоже на аллергию, - Джон откидывается в кресле и вздыхает. - Потому что это не она. Шерлок иррационально раздражён. Его задевает эта ситуация, неприятно и липко из-за того, что в этой кутерьме замешан Джон… Взбешённый разум не даёт до конца сформулировать мысль – и это тоже бесит. - Может, это из-за того… происшествия? – Ватсон говорит уверенно, тихо и вкрадчиво, подразумевая что-то определённое, намекая на нечто из ряда вон. Таким голосом говорят о страшных вещах, которые не должны произноситься вслух. От этой липкой вкрадчивости по спине бегут электрические разряды, а сердце начинает лихорадочно биться в припадке страха. Ужаса. Паники. Шерлок прикрывает глаза и приказывает своему страху заткнуться. Но страх, конечно же, не слушает. - Не говори, не говори, не надо, - почти кричит он, вскидываясь с дивана, - не говори что произошло, я не помню, не хочу помнить, Господи, я не должен помнить! Джон вздрагивает от его резкого голоса, и чувствует, что если не успокоит сейчас же – то вскоре заразится паникой сам. - Шерлок, сядь и замолчи, - Говорит Ватсон своим особым строгим тоном, которым, возможно, разговаривал бы со своим сыном или младшим братом, если бы они у него были. И разбушевавшийся Шерлок замирает, вздыхает, хмурится и садится обратно. … «Он что-то сделал с собой, «забыл» то, что произошло. Может, вы поговорите с ним?» Джон залипает на кнопке «отправить» и долго не решается её нажать. Он не уверен, что лучший вариант сейчас – обратиться за помощью к старшему Холмсу. Он не уверен, что это будет решением проблемы, но ничего другого придумать не может. «Отправлено». … Майкрофт приезжает через два часа и уже из коридора начинает свою речь: - Я, конечно, знал, что ты идиот, но чтобы настолько? Сколько можно? Всю жизнь… - Джон, это подло, - упавшим голосом говорит Шерлок и отворачивается лицом к спинке дивана. - Всю жизнь ты от чего-то бежишь, - Майкрофт стряхивает капли с зонта прямо на ковёр, он зол и не собирается молчать. Джон решает, что ему лучше выйти до того, как его об этом вежливо «попросят», и поднимается к себе, плотно закрывая дверь. Шерлок лежит и не подаёт признаков жизни. - Шерлок, ты слабак, - неожиданно спокойно, даже как-то обречённо говорит Майкрофт и садится в кресло напротив. Младший Холмс пренебрежительно дёргает плечом. - Шерлок, - Майкрофт знает, что его слушают, - сколько всего ты забыл подобным образом? Как давно это началось? Ты думаешь, что бежать от проблемы - наилучшее решение? Как можно быть таким наивным идиотом? – он хмурится и стучит металлическим наконечником зонта по полу в такт словам. - Мне не нужны твои душеспасительные беседы, - глухо говорит Шерлок, - и ты два раза назвал меня «идиотом», исчерпав годовой лимит ровно вдвое. Старший Холмс прикрывает лицо ладонью и устало вздыхает. - Это приведёт тебя к хаосу, рано или поздно. … Когда это началось? Тогда ещё существуют идеалы. Идеал семьи, идеал мужчины. Шерлок равняется на отца, учится его искромётному сарказму, лелеет надежды однажды его превзойти. У Майкрофта их уже нет. Он знает больше, чем младший брат, и надеется, что так будет всегда. Отец не любит мать, а в поместье полно молодых служанок, красивых и суетливых. Они обожают маленького Холмса и балуют его. Шерлоку нравится Аманда, она низенькая и, на его взгляд, глупая, но всё равно нравится, потому что всегда удивляется его достижениям, называет маленьким гением и приносит молоко с печеньем по вечерам. Однажды Шерлок видит, как его отец припирает Аманду к стене, забираясь руками под юбку. У неё румяное лицо и развратный вид, он шепчет ей неприличные гадости о любви, и обещает «вознаграждение». Комната отравлена дорогим парфюмом отца и похотью, повисшей в воздухе. Шерлок понимает, что происходит. Он не хочет понимать, и не должен, но понимает. Он бежит наверх, на чердак, и начинает судорожно рыться в старых книгах. Его качает из стороны в сторону, и на глазах наворачиваются крупные слёзы. Он не хотел этого видеть. Он не хотел этого знать. Шерлок читает потёртую голубую книжку о приключениях какого-то путешественника, и воспринимает информацию обрывками. На чердаке сквозняк облизывает его пальцы и дышит в спину, он почти дрожит – от нервов или от холода. Желание забыть настолько велико, что поглощает всё, извращает всё вокруг. Тогда Шерлок впервые решает, что ему нужно забыть. Майкрофт нарывается на отца и его любовницу вторым, распахивает дверь и шипит, чтобы они убирались к чёртовой матери. Аманде страшно, а отец кричит, что это не его дело. Майкрофт ищет Шерлока, потому что его гложет плохое предчувствие. Он с трудом пробирается на чердак и застаёт брата сидящим на горе книг: у него отрешённый вид и красные от высохших слёз глаза. - Сделай так, чтобы её здесь больше не было, - безэмоционально говорит Шерлок, и Майкрофт поджимает губы, потому что ему противно. Противно от того, что его маленький брат вляпался во взрослые грязные игры. И он делает так, чтобы её здесь больше не было. Отец для Шерлока умер намного раньше, чем он на самом деле умер. Тогда же он перестал обращать внимание на женщин вокруг – и долгие годы исключением была только мать. … Майкрофт не знает, как пробиться через эту броню, лелеянную годами, идеальную защиту от мира. Ему хочется сравнить Шерлока с тупым животным, которого тоже нельзя убедить пережить боль, объяснить, что потом ему же станет лучше. Но он не произносит этого вслух. - Если ты хочешь сходить с ума, - сходи, - резко говорит он, - но не ной потом, что я не предупреждал. Он встаёт и собирается уходить. Или делает вид, что собирается. Шерлок молчит несколько секунд и говорит: - Что ты предлагаешь? - Прими то, что произошло, - незамедлительно отвечает Майкрофт, - вспомни. Шерлок замолкает, и старший Холмс понимает, что это надолго. … - Этот фоторобот ничего нам не даёт, по улицам ходят миллионы точно таких же мужиков. Сержант специального подразделения по борьбе с преступностью качает головой и глушит недовольство дрянным кофе. - Призрак, мать его, - тоскливо отвечает его напарник. Они переглядываются, и лица их одинаково выражают недовольство. Эти приказы «сверху» заставляют каждого из них проживать год за три. Они профессионалы, знатоки своего дела, но каждый раз их заставляют искать неуловимых говнюков, а информации дают по минимуму, заставляя отплясывать от одних предположений. Конкретно этот, по кличке «Мартин», ввергает их в абсолютное уныние. Пометка «особо опасен» напрягает не так сильно, как «срочно» и витиеватый штамп «верха». - Насолил кому-то из «верхушки», а нам отдувайся, - говорит напарник, и сонно трёт глаза. Уже третьи сутки он пялится в экран компьютера, и просматривает тысячи фотографий возможных «подозреваемых», в поисках более-менее подходящего сходства. Они уже загоняли парней, заставляя проводить с десяток в день обысков тех несчастных, что могли хоть как-то отдалённо напоминать мужчину с фоторобота. - Да будь он проклят, как ему удаётся совсем не оставлять следов? - Шипит сержант и подумывает о том, чтобы сожрать дело какого-то ворюги, лежащее перед ним. Просто от злости и голода. - Призрак, - повторяет напарник. - Хватит, пойдём перекусим. Сержант подхватывает с кресла пальто и толкает напарника в плечо. - Пошли, говорю. - Сейчас, комп выключу. Они выходят из офиса и направляются в ближайшую закусочную. Там им делают скидки, как постоянным клиентам, и официантки мило улыбаются, обращаясь по именам. На сержанта налетает какой-то паренёк, удивлённо поднимает глаза и долго извиняется за неловкость, приглаживая взъерошенные, как со сна, волосы. - Слушай, этот похож, - тихо говорит напарник, когда они отделываются от парня. - Ты заработался, - сержант хлопает его по плечу и серьёзно спрашивает: - А я не похож, случайно? - Да пошёл ты, - со смехом отвечает он.