На палубу, товарищи, все на палубу!

Кен упал на кровать, тут же застонав и шумно втягивая в себя спертый воздух через простыни. Он перекатился на спину, отбрасывая в сторону полотенце и освобождая крепкий стояк. Нос улавливал какой-то знакомый запах, который из-за нахлынувшего возбуждения не получалось идентифицировать. Он схватил влажной ладонью ноющий член и, вслихпнув, прогнулся в позвоночнике. В голове словно взорвалась атомная бомба, унося волной все последние трезвые мысли, попутно разбивая их на калейдоскоп мелькающих картинок. Кен закричал. Спазмы управляли его телом, заставляя подскакивать на кровати. Мышцы резко сократились, и парню ничего больше не оставалось, кроме как хвататься за сбитые простыни как за спасательный круг, только бы остаться в здравом уме. В подрагивающее тело постепенно вселялось сознание. Кен медленно отходил от окутавшей его вязкой неги, ощущая, как чувства по очереди возвращаются к нему. Раз, и он понимает, что пялится в потолок, на котором отражается игра теней от занавески, сквозь которую в комнату пробирается луна. Два, и оглушающие молоточки в висках стучат тише, позволяя расслышать мерное тиканье часов на тумбочке. Три, и судорожный вдох приносит вновь тот самый знакомый запах, что бередил его бессознание, наряду с каким-то химическим фруктовым. Четыре, и Кен перебирает неестественно скользкими пальцами.. Пять, и Кен, на автомате покатав слизь меж пальцев, в панике поднимается, оглядываясь вокруг. Картина маслом предстала его взору: майки и кардиганы Хонбина в куче с измыятыми простынями, под которыми нашлись много общих групповых фото, из которых были вырезаны все, кроме двух Ли. Апофеозом данному хаосу служила лежащая банка, из которой и вытекало это желе. Кен в шоке поднёс измазанную руку к лицу, потом чистой рукой коснулся этой массы и снова приблизил её к лицу. В голове вновь норовило что-то взорваться. Теперь запах фруктов отчётливо разделялся от запаха одежды его друга... ДРУГА.. Чуть не попадя под удар паралича, он моментально скатился с кровати. ДА БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ! На ходу кое-как надевая штаны одной рукой, пытаясь при этом сохранить вязкую субстанцию на другой, Кен выкатился из комнаты с самыми серьёзными намерениями.. и с самым неуверенным видом затормозил у комнаты Хонбина. Он вдруг понял, что не понял ничего, но боится до дрожи. Мысленно кивнув и убедив себя в своей правоте, Кен чуть ли не ногой пнул дверь и ввалился внутрь комнаты. Хонбин ожидающе стоял у стены, артистично засунув руки в карманы домашних штанов и изображая на лице всемирную задумчивость. Обнажённый торс отсвечивал в лучах настольной лампы. - ЭТО ЧТО? - хрипло рявкнул Кен, выкидывая руку со скользкой пятернёй вперед. - Рука? - невозмутимо спросил Хонбин. От подобного ответа Кен возмущённо задышал, чуть ли не извергая пламя. - ДА Я.. СЕЙЧАС.. ВОТ ЭТОЙ... РУКОЙ.. ТЕБЕ .. ДА ПО САМЫЕ, - вокалист угрожающе надвигался на намеченный объект, по пути уничтожая все попавшиеся предметы. Хонбин немного съёжился, но с места не свдинулся, наоборот даже с интересом наблюдал. - Чё за шум, а драки нету? - влезла в семейную драму рэперскаая голова, появившаяся в проёме приоткрытой двери. - А ТЫ! - злобно воскликнул Кен, разворачиваясь и меняя направление атаки. - ВОТ ТЫ СЕЙЧАС ВООБЩЕ РАССЕЙСЯ, ЗВЕРУШКА КОЛГЕЙТОВСКАЯ, Я ТЕБЯ ВСЕГО В СИНЬКЕ ИСКУПАЮ! - Мои волосы цвета свежей мяты!.. - обиженно пискнул Рави, вовремя исчезая за дверью от брошенной гостиничной пепельницы. - ТЫ! - Кен повернулся к Хонбину. - Жертва хренова, какого хера происходит вообще? Вам пошутить вздумалось?! Весельчаки какие, а! Нашли, бля, игрушку! А обо мне хоть один из вас пиздюк подумал??! Я живой, вот смотри, я могу чувствовать!! Какого хрена ты теперь молчишь!? Ты слышишь меня, Хонбин?! Отвечай немедленно! Хонбин продолжал молча стоять у стены, а Кен не понимал, что в данной ситуации раздражало больше: то, что парень, которого он собирался основательно размазать по стене, молчит и не оправдывается, или то, что .. что это ещё за взгляд такой? В нём не читалось никакой ухмылки, только тёплый огонёк. - Ну давай, спой-ка мне, - рявкнул озлобленный Кен, за секунду преодолев расстояние между ними и хватая парня за горло вымазанной в смазке рукой. Хонбин глухо ударился головой об стену, в то время как Кен, тяжело дыша, нависал над ним. На шее под сильно сжатыми пальцами доверчиво пульсировала венка. - НАХЕРА? - крикнул он, отпуская горло и впечатывая кулак в стену возле лица Хонбина, в попытке на корню пресечь приятное покалывание в пальцах от контакта с мягкой кожей. - Ты.. нужен мне - судорожно выдохнул Хонбин, глядя в пол. - Чё? - зрачки расширились, Кен в оцепении замер. - Нафига? - Ну и придурок, - с нежностью в голосе Хонбин, всё также не поднимая взгляда, схватил вокалиста за ворот футболки и приблизил его лицо к своему, нервно облизывая губы. - Так, стопэ, птичка, я вообще-то не по мальчи... - дёрнувшись в сторону, запищал Кен первую неубедительную отмазку, что пришла ему в голову, но был безапелляционно прерван проникновением на территорию губ противника. Сильные руки, обхватившие его, способствовали прорыву, а от прикосновения к полуголому телу Хонбина Ли Джэхван позорно капитулировал, сам не осознавая, в какой момент он принял вражеские условия и цвета. - Ой, ну да, попизди-ка мне тут, - махнул рукой Ча Хакён из проёма двери, чувственно сжимая в руке носовой платок.

[я бессовестный грошовый писака, вот]