Любовь не ведает границ

      Собрав все остатки сил, Асока Силой откинула Магистра в сторону, прямиком в кровавую лаву. Последнее что она услышала — это был чей-то истошный крик, последний отчаянный стон умирающего сущесва. А дальше одна пустота.       На секунду Вейдер замер, скованный нерешительность. В тот миг в нем боролись две стороны Силы, две полных противоположности.       Дочь и Сын боролись за власть над разумом и сознанием Избранного.       Прислужник Тьмы убеждал его в том, что тогрута заслужила смерти. Чтобы он не медлил, а прикончил ее, желательно причинив как можно больше боли, чтобы она молила его о пощаде и слезно просила ее убить.       Слова же приверженки Света имели совсем иное значение. Дочь просила мужчину очнуться, снять с себя оковы Тьмы, в которые его хитростью и обманом заковал лживый, но нужно признать, мудрый Палпатин. Она уверяла его в том, что ему еще не поздно остановиться, вернуться, вновь пустить Свет в сердце.       Ведь не смотря на все его ужасные неоправданные поступки, он по-прежнему оставался Избранным. Он единственный, способный свергнуть забравшегося на трон Палпатина и с помощью его бывшей жены, сенатора Амидалы, контрреформировать новоявленную Империю обратно в Галактическую Республику.       Он не знал как поступить. Что выбрать. Он даже уже не мог понять, кто он. Энакин Скайуокер или же Дарт Вейдер.       — Ты так вырос… — послышался до боли знакомый голос медовому блондину.       — Кто ты?!       Закричал, хотя скорее зарычал словно дикий зверь, мужчина. Резко повернувшись в ту сторону, откуда был слышен голос, он пораженной замер.       «Нет, нет, нет! Этого не может быть! Это невозможно!» — это были единственные мысли, кричащие в сознении Павшего.       Он впервые в жизни не верил своим собственным глазам. Нет, то что он видит не существует! Это всего лишь наваждение, очередная жалкая попытка кого-то из стражей Силы склонить его на свою сторону.       Нет. Он больше не будет марионеткой в чьих-либо руках. Больше он никому не позволит завладеть своим разумом. Он будет сам по себе. Один во всей Галактике.       — Одиночество не выход, Эни. Ты думаешь, что уединившись сможешь забыть про все как страшный сон, но это не так. Это не сон, Эни, никогда им не был и никогда не станет. Это — твоя жизнь! Пойми, Эни, если ты сейчас уйдешь, оставив Асоку здесь одну, ты оставишь с ней и часть себя. Я же вижу как она тебе дорога…       — Это ложь!       Спокойный голос мертвеца был прерван громким криком бывшего джедая, более похожим на вой отчаявшегося животного. Он убеждал себя в том, что это всего лишь странное бессмысленное видение, скорее всего посланное ему Дочерью. Ведь это не может быть именно она. Женщина ведь давно умерла, целых пять лет назад!       Энакин не верил в Призраков Силы, про существование которых Асока уверяла его уже последних полгода. Асока… При одном только воспоминании смелой тогруты, его сердце пропустило удар и болезненно сжалось. Медленно переведя взгляд своих некогда небесных очей, его симпатичное лицо исказила гримаса боли.       Вот она, такая маленькая и беззащитная, лежит свернувшись калачиком за несколько жалких метров от его ног. Ее личико не выражало ничего. Оно было каким-то очень спокойным и даже невозмутимым.       Внезапно он стал слабо осознавать маленькой частью своего мозга, еще не подвластного всепоглощающей Тьме и тирании Палпатина, сколько неописуемой боли он внес в и без того трудную жизнь Тано. Его Падавана…       «Нет! Что за глупые мысли! Однажды я уже был слишком наивным и меня предал мой же Учитель, а она беспрекословно последовала за ним и Йодой, слепо веря в их правоту. Она меня предала и ей нет прошения!» — настырно кричали мысли Вейдера, побеждая остатки взбунтовавшегося сознания Скайуокера.        Все-же по своей природе, с самого рождения, он был упрямым и всегда выходил победителем из любого сражения или схватки. Он не знает значения слова «проигрыш», в его словаре оно отсутствует.       А этот якобы Призрак… Он просто врет, обманывает его чтобы вызвать жалость к этой девчонке. Не поддастся, не станет снова слабым и наивным парнишкой. Больше нет маленького глупого мальчишки с Татуина, яро желавшего стать Рыцарем и спасти весь Мир, он вырос и поумнел!       — Заткнись! Ты даже не представляешь о чем говоришь! Она предала меня! Еще за считанные минуты до прилета Кеноби клялась мне в любви, а на самом деле попросту тянула время, чтобы тот уничтожил меня! Асока предательница, которую я ненавижу!       — Твои уста говорят одно, а сердце шепчет совсем иное, — прошептала давно умершая женщина, а ее губы расплылись в еле заметной воодушевляющей улыбке. На секунду блондин и вправду поверил, что перед ним стоит именно она. Не видение, навеянное стражем Силы в башне Отца, а его прежняя любимая мама, только было одно «но», заставляющее его по-прежнему колеблиться. Призраков не существует.       — Ошибаешься, милый, еще как существуют. Но лучше пусть тебе об этом расскажет Асока, она очень милая девочка, лучшая пара для тебя. Истинная Хранительница Избранного… Прошу тебя, Эни, спаси ее… Она ведь искренни любит тебя!       Последние слова Призрак прокричала во весь голос… И исчез. Силуэт женщины стремительно растворился в воздухе, словно его и не было вовсе. Последнее, что он оставил по себе, это был еле уловимый шепот, проскользнувший у него прямо над ухом.       «И я тоже… Эни».       Почему-то именно после этой фразы все сомнения мужчины бесследно развеялись. Он поверил. Это была его мать. Только что он разговаривал со своей матушкой, а не с кем-либо из стражей Силы.       Он сделал свой выбор.       — Асока?       Не повышая тона спросил мужчина, медленно подступая к бессознательной девушке. Он не был еще уверен, что у него остались теплые, некогда даже горячие, чувства к тогруте, но он знал наверняка — Тано не заслуживает смерти, она должна жить. Не услышав никакого ответа, в его сердце невольно затаилось волнение. Он ведь просто душил ее, не причиняя особого физического вреда. Да и скорее всего не завершил свое дело, оставив ее в живых, иначе бы она никак не смогла скинуть Кеноби в лаву.       «Скинуть Кеноби в лаву» — эта фраза луной разносилась по разуму Энакина. Как же он раньше не принял во внимание, что это Асока победила его старого Учителя, перед тем как он нанес свой очередной удар, ставшим для Генерала ВАР скорее всего последним. Именно благодаря ей он до сих пор жив!       Она любит его. Теперь Энакин был на все сто убежден в искренности ее чувств. Если бы не любила, то не убила ради него магистра Совета, пусть и уничтоженного Ордена. Быстрее подбежав к бессознательной девушке, он сел возле нее на колени. Аккуратно переложив голову тогруты — словно та была самым сокровенным сокровищем в его жизни, хотя именно так оно и было, на жаль он все еще не осознал этого — Энакин положил свою ладонь ей на лоб.       Он знал, что причинил ей сильнейшую боль, и больше не физическую, а духовную. Ведь, скорее всего, в ее глазах он теперь выглядит предателем, изменником истребившим и уничтожив место, которое она не без гордости называла домом. Он попытался исцелить ее, как это ему когда-то удалось на Мортисе.       Сконцентрировавшись, он представил что из его рук исходит яркий исцелющий свет, восстанавливающий силы и здравие его девочки. Но ничего не помогло. Асока так и лежала на земле, не шевелясь. На мгновение ее лицо исказилось от ужасной боли, а ее рука потянулась к животу. Лишь проследив за движением любимой, он с неописуемым страхом за ее состояние обнаружил то, ранее им не замеченное.       Тогрута лежала в огромной луже крови, быстро увеличивающей свои и без того грандиозные масштабы. Как он мог быть настолько невнимательным, чтобы раньше не заметить такое?! Его возлюбленная вся в крови, ее собственной крови (кровь тогрута имеет немного иной оттенок нежели человеческая. Она отдает голубизной, поэтому Скайуокер сразу понял, кому пренадлежит эта голубовато-алая жидкость).       Но откуда у Асоки ранение? До перелета Кеноби она была совершенно целая и здорова, на ее теле не было даже царапинки (что довольно странно с особой способностью бывшей джедайки находить всякие опасные приключение на свою голову и не только), он в этом был уверен наверняка! Даже если бы он или Оби-Ван случайно во время сражения ранили ее лезвием лайтсайбера, кровь не должна была бы течь из раны! Световой меч был особенно практичным и удобным для тихих и мало заметных убийств, ибо поражая противника, он не оставлял по себе крови убитого. Но откуда тогда вся эта кровь, явно пренадлежавшая ей?!       Решив не замарачиваться над поиском ответа на этот важный, но не насущный, вопрос и не терять зря времени, он не прилагая особых усилий поднял ее на руки и со скоростью света принес к кораблю Кеноби. Ему ой как не хотелось лететь именно на корабле бывшего мастера, но тот был единственным подходящим.       Он, как и Асока, прилетел на истребителе, в котором ну никак, даже при всем желании, не могли уместить два взрослых форсьюзера, к тому же когда один из которых получил серьезное ранение. Занеся девушку в звездолет и бережно положив на сидение втрого пилота, он пробежал по небольшому кораблю в поисках медицинского отсека. Обнаружив предмет своих тщательных поисков, старенького дроида-лекаря, он не медля включил его.       Прошла секунда, две… Десять… Любой работающий дроид к этому времени уже давно включился бы, но этот не проявлял даже малейших признаков «жизни». Рассердившись на подобную несправедливость со стороны Силы, не используя светомеча, он ударом собственной (металлической) руки снес горе-дроиду голову.       Энакин мало разбирался в медицине, можно даже уверенно сказать что он не имел в этой галузи никаких познаний, кроме одного. Когда-то Скайуокеру спасла жизнь одна чудо-таблетка, как он после ее окрестил, и сейчас он хотел испытать ее действие на его Падаване (он все еще не знал об уходе Асоки из Ордена и ее становления Рыцарем).       «О, Сила, за что ты так ко мне неблагосклонна?! Асока ведь не учинила ничего плохого!» — мысленно взмолился блондин, не обнаружив на краденном звездолете никаких медикаментов. Проклиная всю Галактику и всех ее жителей, он вернулся к девушке, неподвижно лежащей в той же позе, в которой он ее оставил.       Нежно проведя пальцем по щеке и скулам Тано, он еле сдерживая сносящее крышу желание уничтожить всю Галактику, зажег двигатели и покинул атмосферу Мустафара. Пробив по поисковику ближайший пункт качественного медицинского обслуживания, который оказался на астероиде Полис-Масса. Просчитав координаты для прыжка в гиперпространство, считая что таким образом он сможет сэкономить несколько минут жизненно дорого времени и спасти Асоку.       Еще подлетая к астероиду, он заранее уведомил медиков об их прибытии. Приземлившись на поверхность уменьшенной планеты, он не медля передал бессознательную тогруту врачу-каминоанцу, сказав, что не знает причины ее плохого состояния. Сам же Энакин не отходил ни на шаг от кабинета, в который занесли девушку.       Чувство вины съедало его изнутри. Он не ощущал ни капли жалости когда десятками, а то и сотнями, убивал невинных детишек только из-за того факта, что они оказались Одаренными и очередными слугами Силы. Но при осознании того, что из-за его неосторожные и совершенно необдуманные действия поспособствовали принесению телесного вреда единственному дорогому ему человеку, все еще оставшемуся в живых, с каждой секундой угнетало его все сильнее и сильнее. Неожиданно в его сознании слабо разнесся девичий голос, больше похожий на еле уловимый шепот.       «Убей! Убей… Его!».       Это были слова Асоки, возможно ее последние слова. Сорвавшись с места и ничего не сказав удивленным медикам, часто входящим и редко выходящим из комнаты в которой находилась бывшая джедай, он направился к посадочным пола сам, где оставил свой украденный межгалоктический корабль. Она не сказала кого он должен был лишить жизни, но «вернувшийся» Скайуокер и без слов понимал. Блондин был готов убить того, кто отдал ему приказ забрать жизни сотен живых существ, он всем сердцем жаждал этого.       И она тоже. Асока сама лично попросила его об этом, и он не мог ей отказать в этой малости, ведь он больше никак не мог помочь ей. А бездействие для него не выход. Он ненавил его так же, как и Тано.       Во всем сыграл момент неожиданности. Натянув на лицо удовлетворенную и как можно более беззаботную улыбочку, он с легкостью миновал стражей в кровавых одеяниях и вошел в личный кабинет недавно провозглашенного, но уже легитимного, Императора. Энакин, игравший на зрителях роль беспощадного Вейдера и «прилежного» сита-ученика, встал на одно колено, как и полагает по древним ситхским традициям.       Дождавшись пока якобы Учитель позволит ему встать, он вальяжной походкой приблизился к рабочему столу старичка и слегка облокотился на него. Хитрая и довольная ухмылка не сходила с его симпатичного лица, по которому сохнет большая половина женского общества Галактики, пока он усно докладывал Палпатину о своих «великих подвигах».       Внимательно слушая, тот то и дело кивал головой, а иногда раскатисто смеялся. В моменты этого истерического смеха он был похож на сбредившего безумца. С каждой минутой, проведенной с ним наедине, Энакин все сильнее ощущал непреодолимую тягу стереть его с лица Корусанта. Он удивлялся, вспоминая как любил долгими вечерами вести беседы с Канцлером на самые различные темы, и искренне негодовал от того, что как он раньше не распознал настоящую личность главы Сената и даже считал его добропорядочным человеком?!       — Вот как?.. Хорошо… Превосходно!       Радостно воскликнул Палпатин после десяти минутного истерического смеха, на что Энакин мысленно закатил глаза и тяжело вздохнул, но на лице оставался по-прежнему довольным. Старший ситх выглядел как никогда ранее расслабленно, видимо настолько сильно доверял новоиспеченному Ученику, и никак не ожидал нападения с его стороны. Лучшей возможности для убыйства бывшего Канцлера уже несуществующей Республики может и не быть, но Скайуокер почему-то медлил.       — Ты справился с заданием на высоте, впрочем как и всегда! А как же милая Филия, она присоединилась к тебе на Мустафаре?       Энакин искренне удивился и непонимающе уставился на Императора, вопросительного изогнув бровь. Филия… Это имя явно женское, но оно не было ему знакомо. Почему-то прокручивая в голове это имя перед его глазами всплыл образ молоденькой обворожительной тогруты в длинном черном плаще. Она разговаривала с Кеноби и Йодой, а гранд-мастер несуществующего Ордена обращались к ней «Рыцарь Тано». Выходит…       — Неужели ты не знаешь о переходе твоего падавана на Темную Сторону? Нельзя быть таким рассеянным, Вейдер, нельзя! Твоя ученица и вправду оказалась очень способной, правда теперь ее зовут Дарт Филия. Думаю, я буду обучать вас обоих. Избранный и его Хранительница всегда должны быть вместе!       Протянул Император и раскатисто рассмеялся. Удивлению блондина не существовало предела. Каждую минуту он узнает об Асоке новую вещь, ранее скрытую от него. Невольно он ощутил сильную злость и даже гнев на девушку за то, что она имела от него секреты!       Ярость, завладевавшая его рассудком, просила позволить ей вырваться и обрушиться на Палпатина. Но он сдерживался с последних сил. Видимо старых ситх еще не отошел от чувства эйфории что все его великие планы были воплощены в реальность, и если на него немного аккуратно надавить, он мог поведать бывшему джедаю несколько увлекательных вещей.       — Вы будете отличной парой, непобедимой! Дарт Вейдер, самый страшный кошмар всей Галактики и прекрасная Дарт Филия, его жена, про существование которой никто не будет осведомлен! При зрителях она будет милым сенатором и моим представителем в Сенате, а за его стенами будет становиться безжалостной, но все так же прелестной, ситхессой! Она будет моим тайным оружием!       Это стало последней каплей в чаше терпения Скайуокера. Воспользовавшись тем мгновением, пока Палпатин в очередной раз громко хохотал, он одним резким движением исполнил просьбу Асоки. Бледная, вся в морщинах, старческая голова вначале упала на дорогой письменной стол, а после свалилась на землю.       Блондин стремглав мчалася в своем личном истребителе. Ему нужно было как можно скорее вернуться на астероид Полис-Масса. Он надеялся, что местная медицина достаточно высокоразвитая и медики смогут справиться с недугом его возлюбленной и недопустить непоправимого. В случае чего, он еще на Корусанте приказал лучшим медицинским врачам планеты в сопровождении 501-го следом за ним лететь на астероид.       Громкий писк R2, пытающегося хоть как-то развеселить своего как никогда прежде серьезного и угрюмого хозяина, вывел мужчину из раздумий о всем произошедшем за последние двадцать четыре часа. Только подумать, какой резкий поворот Судьбы уготовила ему Сила.       Столько все странного и необычного произошла за этих пару десятков часов, про что он раньше не мог даже предположить. Возможно, не сблизься он с Канцлером, он бы не повелся на его рассказы о Силе, способной противостоять и побеждать саму Смерть. Он слепо поверил ему, но что имеет теперь? Невесть что происходит с единственной владычицей его сердца! И что самое ужасное — он ничем не может ей помочь…       Приземлившись, Генерал не медля направился к комнате, в которой оставил Асоку. Возле входа в операционную его уже дожидался медик, видимо самый главный и отвечающий за состояние тогруты.       — Мастер-джедай, — обратился к нему каминоанец, находясь не в курсе всех последних событий. — У меня имеются для Вас важные новости касательно состояния Вашего падавана. Девушка прибыла к нам в крайне тяжелом состоянии. У нее имелись многочисленные внутренние кровотечение, а так же небольшое кровоизлияние в мозг…       — Не медли и быстрее отвечай как она?! — криком оборвал лекаря Энакин, закрыв глаза на неприятное ему обращение. Это была не самая важная и существенная на тот момент проблема. — Быстрее!       — Вы знали что Ваш падаван беременна?       Слова медика повергли Скайуокера в самый настоящий ступор. Он стоял не шевелясь и тщательно обдумывая услышанное.       Беременна!       Его Асока беременна и у них скоро родится чудесный малыш! Разве это не прекрасная новость?! Невольно уста мужчины расплылись в широкой довольно улыбке. Но от осознавания последующего на его лице появились сильная тревога и душевная боль.       Он ведь душил ее! Он отказывался верить в происходящее, но был обязан признать: судя по докладу врача у Шпильки довольно тяжелые травмы и вопрос стоит не о сохранении будущего ребенка, а о жизни его возлюбленной, здравием которой он не может рисковать после всего случившегося. Мысленно готовясь к самому ужасному, блондин глубоко вдохнул и спросил каминоанца.       — Да, я знал о положении моей жены.       После этой фразы до сего момента спокойно выражение лица медика изменилось. Естественно, одно дело докладывать об состоянии обычного джедая-ученика его Мастеру, а другое мужу. В состоянии шока до него даже не сразу дошло, что так называемый Кодекс Джедаев запрещает браки.       — Я жду ответа. Что с Асокой?!       — Ваша жена… — начал доктор, предательски дрогнувшим голосом, ведь неизвестно на что был способен молодой мужчина в порыве гнева. Взяв себя в руки, он продолжил.       — Леди Тано перенесла несколько серьезных операций, но сейчас ее жизни ничего не угрожает. А вот ребенок…       Корусант. Апартаменты главы государства.       На широкой террасе на большом диванчике удобно расположилась юная красавица. Устало вздохнув, она отложила на маленький журнальный столик свой датопад с неизлечимым количеством нудным отчетов, большинство которых она уже заставила себя прочесть. Вот уже полгода как она не участвует в каких-либо военных миссиях, мало того, ей даже запрещено покидать Корусант!       Ее нынешнее положение обязывало быть в курсе всех политических событий и вещей, происходящих в Сенате. Отчасти она стала кем-то вроде Сенатора, хотя скорее девушку можно было назвать официальным представителем Императора в Сенате, или же кем-то вроде того.       Естественно, опыта в подобном виде деятельности у нее не наблюдалось, от чего ее настоятельно-принудительно заставили пройти, так называемый, «курс молодого Сенатора». Не помогла даже любимая отговорка Асоки, мол она была рождена чтобы сражаться и быть форсьюзером, но никак не Сенатором.       Падме была отличным учителем политики и всеми силами помогала новоиспеченной Императрице справиться со своими делами. Со временем бывшая Королева Набу поведала подруге правду об их отношениях с Энакином, но это информация никак не повлияла на их дружбу, а только сильнее укрепила ее.       Несколько недель назад Амидала призналась тогруте, что влюбилась и возможно скоро вновь станет женой. Но как бы Асока не старалась узнать имя избранника брюнетки, все ее попытки оказывались тщетными. В один раз она уже было настолько отчаялась, плюс немалую роль сыграл очередной всплеск гормонов, что хотела применить гипноз и наконец узнать правду. Но все же она справилась с эмоциями и воплотила свою коварный план в реальность понимая, что это будет крайне несправедливо с ее стороны по отношению к подруге. Скрипя зубами, она согласилась подождать неопределенный срок времени, пока Падме сама не решиться поделиться с ней именем возлюбленного.       — Нет! Политика это ужасно скучная вещь!       Плаксиво протянула девушка, злясь на всех, кто заставляет ее заниматься этой «каторгой». Откусив огромный кусочек поразительно вкусного шоколадного кекса, приготовленного ее личным поваром, она в тысячный раз пожалела что в детстве столь редко ела шоколад (ага, попробуй найти его в Храме, бюджетное заведение как-никак).       Поднявшись на ноги, девушка подошла к мраморным перилам и положила на них локти. Прохладный вечерний ветерок «игрался» с подолом длинного плятья, изготовленного из воздушной светло-желтой ткани. Хоть тело девушки и находилось на Центре Империи, мысли ее витали далеко от этой планеты. По бескрайней Галактике в поисках возлюбленного.       Недавно в отдаленной и почти необитаемой системе Внешнего Кольца патруль обнаружил какие-то неизвестные судна, а после пришли сведения об его уничтожении. Разгневанный таким наглым убийством своих вояк, Энакин изъявил желание лично расправиться с нарушителями.       Не смотря на все уговоры Асоки остаться с ней, или по крайней мере позволить ей полететь тоже, он оказался непреклонным. Но два дня назад случилась неприятная неожиданность. Какая-либо связь с любым из трех крейсеров, которые находились под командованием теперь уже Главнокомандующего всех войск Империи, отсутствовала. Какие бы усилия не прилагали лучшие инженеры и прочие специалисты, связь установить никак не удавалось.       Со скоростью света на верхних уровнях Корусанта распространилась новость о том, что действующий Император погиб. Съедаемая волнением и постигшим ее горем, на людям Асока заставляла себя спокойно улыбаться. Ей даже пришлось дважды выступать в Сенате с заявлением о том, что Император жив и все слухи о его гибели всего лишь очередная клевета.       Вернувшись с заседания она уединилась и всю ночь провела в медитации, отчаянно пытаясь через Силу связаться с Энакином, но она молчала. Тогруте не требовалось многого, хотя бы убедиться в том, что он жив. Но Сила не отвечала. У нее было такое ощущение, словно кто-то блокирует их с любимым связь, ведь где бы они ни были, насколько великое расстояние их не разделяло, нить связи не исчезала никогда.       Тано знала, что раз их нерушимая связь оборвалась, это может значить только одно — его больше нет в мире живых. Но она старалась не задумываться о плохом и верить, не терять надежды в их светлое будущее. И ощутимая почва для этого у нее имелась. За те шесть месяцев, проведенных «в клетке», она не только через «не хочу» изучала политику, но и пополняла свои знания об иной плоскости Силы.       Проводя долгое время за мидитацией, ей удалось улучшить свою связь и пообщаться не с один Призраком, который за своей жизни считался величайшим и мудрейшим. Так вот, она наверняка знала, что если бы Энакин умер (не дай Сила!), ее хороший общительный знакомый, Квай-Гон, наверняка уведомил ее об этом печальном происшествии. Но подобного не происходило.       Поэтому она верила. Искренне верила и ни на секунду не теряла надежды.       Внезапно Асоке послышался невероятно знакомый для нее звук. Прямо возле нее остановился невзрачненький потрепанный спидер, на котором сидел…       Энакин! Живой и такой родной Энакин!       Спрыгнув на мраморный пол террасы прямо возле тогруты, он сжал ее в крепких объятиях. Лишь спустя несколько минут, пока влюбленные наслаждались обществом друг друга, он отстранился от девушки. Только сейчас она заметила изменения в Скайуокере. Вся его одежда была в пыли и саже, местами ободранная.       Кожаная перчатка, скрывающая его правую руку, не наблюдалась и взору Императрицы предстал металлический протез, которые многие считают уродливым, но не она. Обхватив своей маленькой утонченной ручкой заменитель правой руки мужчины, который был еще еле уловимо теплым, она приложила его протез к своей щеке, при этом накрыв своей.       Она знала, что ему не под силу ощутить эти прикосновения, но она ведь чувствовала их. Часто Асока замечала, что ее избранник не хочет чтобы она видела его покалеченную руку, словно стыдился ее, а тогрута всеми силами доказывала ему обратное.       — Эни, где ты был все это время? Почему не выходил на связь и даже не откликался в Силе? Я ведь волновалась за тебя! — притворно обиженно воскликнула Асока.       Она было уже хотела продолжить, как была наглым образом оборвана сладким и одновременно страстным поцелуем самых желанных для нее губ во всей Галактике. Отстранившись от любимого когда воздуха в легких уже катастрофически не хватало, она с широкой улыбкой на личике вновь бросилась на шею любимому, ощущая как его руки бесцеремонно властвуют у нее на талии. Как же ей не хватало этого. Элементарно счастья, этих нежных прикосновений. Быть рядом с Энакином — это все, чего желала девушка.       — Со мной все в полном порядке! Не выходил на связь потому как все наши сигналы глушили, а через Силу я не хотел связываться, чтобы не подвергать тебя опасности! — заметив мокрые соленые дорожки, он тот час аккуратно большими пальцами смахивал слезинки. — Ну что ты, милая, перестань! Все хорошо, я рядом и больше никуда не улечу в ближайшие пару-тройку месяцев! А как проживает наше маленькое чудо?       Перевел тему мужчина, опуская ладонь на уже прилично округлившийся живот своей жены. В его голове до сих пор не укладывалась одна вещь — всего через два месяца он станет отцом!       — Она у нас вся в отца! — усмехнулась Асока, накрывая ладонь мужчины своей и крепче сжимая. — Уже сейчас обучается военному мастерству! Энакин, прошу тебя, пообещай мне всего одну вещь…       — Я никогда вас не оставлю! — прервал тогруту Скайуокер, словно предугадав ее вопрос. Так вышло, что последующую фразу они приговорили одновременно, слово в слово.       — Ведь наша любовь не ведает границ!