kiss

- Давай, сука, ударь меня, - губа потрескалась уже и кровила, ссадина на скуле завтра наверняка нальëтся синим. Сто пудов. На что он нарывается? Но Сюмина просить дважды не нужно. Для этой смазливой рожи ударов не жалко совсем, и он бьëт снова. В лицо. Приятно бить в лицо. Результат сразу. На лицо, как говорится. Тавтология чудовищная. И ведь, на самом деле, Лухан же бьëт в ответ, но не бьëт первым, и это раздражает Минсока неимоверно, будто только он и виноват. Мин закатывает правый рукав до локтя. Костяшки на кулаке покраснели, и саднили, но чëрта с два он даже поморщится. Даже когда его пинают по колену. Даже когда кулаком попадают под дых. Он даже не скажет ничего. Злость не даст сказать что-то нормальное, обязательно выйдет какая-нибудь белиберда. А это участь Лухана, вообще-то, нести всякий несусветный бред, выдаваемый его воспалëнным мозгом. Только Лухана. Сюмину становится даже на секунду жаль блондина, когда он сгибается со сдавленным хрипом пополам, держась за живот. Наверное, это больно. Хотя, какое к черту "наверное". Чертовски больно же. И Сюмин тяжело дышит, сверху вниз смотря на парня. Как же он бесит. Какой же он ущербный. - Я ненавижу тебя, - выдаëт он тихо, наконец, и отворачивается к окну. - Ну так бей, - хрипит Лу, всë ещë согнувшись пополам. - Бей, блять, ты же ненавидишь меня! Давай! Мин поворачивает голову, а от раздражения у него начинает дëргаться глаз. - Заткнись. - Что ты стоишь?! Бей меня, бей! Смотри, уже...- он закашлялся, - ты почти победил. - Что ты строишь из себя героиню дорамы, идиот?! - вскипел старший. От отвращения к ситуации, и, в частности, к себе, ему расхотелось делать вообще что-либо, в том числе видеть этого блондинистого придурка. - Ты же ненавидишь меня. Бей меня, - Минсок вообще удивлялся, как можно такие бредовые слова говорить с такой проклятой увереностью в своей правоте. Он ненавидел. Но драться, это только единожды и только сегодня. - Да ты слабак. За это Лухан получает снова, но на этот раз ногой. Вырвалось. Сюмин не слабак потому что. Когда Лухан падает на одно колено, то гложущее чувство, что поселилось внутри, напоминает вину. Немного. Отдалëнно. Почему-то Лухан долго не поднимается. И почему-то это начинает беспокоить Сюмина, а особенно, когда Лу опускается на второе колено, прижимаясь лбом к линолиуму мужской раздевалки. Он не плачет, в этом старший уверен, но гложущее чувство всë разрастается внутри, пока не становится до горечи противным. Вообще-то, всë это затеял Лухан, так какого чëрта Минсок виноват? - Лухан, - Мин легонько толкает Лу в плечо носком кросовка, и думает о том, что ещë никогда пренебрежительный жест по отношению к этому придурку не был настолько наигранным. Лухан легко поддаëтся на тычок, немного заваливаясь на бок, но от пола лица не отрывает и молчит при этом. - Ты…жив там? - Сюмину противно от этих слов, и не ясно почему, сначала. Минсок сам себе кажется непомерно жалким, раз не может мужественно развернуться и уйти к чертям от этого ущербного блондина, свернувшегося в жалобный калачик. Парень опять молчит. Наверное, больно. Сюмин плюëт на всë, демонстротивно топая, проходя мимо младшего. На самом деле, он не чëрствый, не грубый, не злой. Вообще, Минсок - очень хороший и правильный мальчик. Но похоже, что всем на пути встречаются люди, заставляющие показывать самые тëмные стороны души. Лухан из таких. Смазливый, едкий, как неразбавленная серная кислота, острый на язык, и гадкий сверх меры. Просто ужасен, наверное, но, по крайней мере, ведëт себя раздражающе. Мин почти ушëл бы, если бы ясно чьи пальцы не схватили его за щиколотку, и шипение жутковатое "подожди" не заставило замереть и снова почувствовать себя виноватым. Холодные пальцы впились в ногу, неприятно надавливая на острую выпирающую косточку сквозь белый носок. Волна ненависти не торопилась накатывать в очередной раз, а надо бы, наверное. Наверное, ему не стоило помогать подняться с колен. Лухан одной рукой вцепился в предплечье Мина, второй закрывал лицо, и, ещë минуту назад такого придурка хотелось ударить, а сейчас хочется лишь отвести больного в медпункт (кто знает, может, вместе с губой медсестра догадается продензинфицировать ему мозг, пустив струю перекиси водорода в ухо). - Прости меня? - нет, Лухан не собирается плакать. Просто в горле щипет. Минсок оторопел. Если бы этот дорк извинился до драки, то, чëрт побери, это было бы логичнее, или правильнее, хотя бы. Он дëргает плечом в слабой попытке скинуть руку, но пальцы держат так крепко, что следы от них потом можно будет принять за очередные последствия боя. - Иди к чëрту, - теперь Мин зол на своë неловкое положение, а не на самого парня. Но всë равно зол, как ни крути. - Прости меня? - повторяет Лу, а Сюмин не понимает зачем он это делает. - Отстань от меня. - Прости меня, пожалуйста, - от третьего раза голос жалобный, похожий на скулëж побитой собачонки, и у Мина в сердце противно щемит, и он морщится, отворачиваясь. И молчит. - Минсок, - говорит блондин и, отрывая руку от лица, смотрит своими влажными глазами. На скуле уже очерчивается будущий кровоподтëк, а трещинки на губах окрасились в алый. - Ты не злишься же? Не злишься? - Ты бесишь меня, - погодя отвечает парень слегка удивлëнно. Лухан сжимает губы в тонкую линию. - Так ударь меня. Внутри новой волной нарастает чëртова ненависть к этому жалкому придурку, потому что нельзя, совсем нельзя быть такой отвратительной тряпкой. Минсок ненавистно толкает его в плечи, и орëт так, что глаза начинает покалывать от влаги, а горло жечь. - Блять, да ты бесишь меня! Бесишь! Я не буду бить такого умственно отсталого как ты, ущербный инвалид! От этих слов на удивление Сюмина лицо Лухана разгладилось от всех эмоций, стало таким спокойным и светлым, что старшего передëрнуло в очередной раз. Мин мотнул головой, зажмурив глаза, чтобы попытаться избавиться от запоняющего его чувства. Он резко повернулся, намереваясь уйти, но Лухан схватил его за запястье и дернул на себя. - Ссуу... - зашипел старший, но не успел в полной мере донести свою мысль. Лухан прижал его своей грудью к шершавой посеревшей стене мужской раздевалки. Он прижался к чужой груди так сильно, что Минсок почти ощущал чужое серцебиение, а в голове яркими вспышками рождались такие мысли, от которых начинала кружиться голова. Сюмин толкнулся бëдрами, за исключением других таких же свободных частей тела, за что получил в ухо шумный выдох. Теперь Лухану ничего не оставалось, как прижаться к парню всем телом. - Тронулся, - сердито вынес вердикт Минсок и зашипел, когда дышать стало совсем не чем. - Да, - коротко ответил младший, прежде чем зажать лицо шатена в своих ладонях. Под напором рук, Сюмин принял абсолютно очаровательное рыбье выражение лица, и Лу невольно улыбнулся, в то время, как старший брыкался, строя злобную мину даже через такие милые пухлые щëчки и надутые губы. - Ссука, - наконец-то известил Мин Лухана, а последний в свою очередь решил закончить речь старшего, уткнувшись в его губы своими. Прошли долгие пять секунд, пока распахнутые глаза Минсока осторожно закрылись, а пальцы, вцепившиеся в лацкан серого луханевского пиджака, разомкнулись, и руки опустились вдоль тела. Губы были солëные с металлическим привкусом и тëплые. Но ещë одни долгие пять секунд, и Сюмин с воплем "ë-о-обнулся",толкает Лу и выбегает, наконец. Крик этот звоном стоит в ушах блондина и внушает надежду, пока кровоточащая губа не даëт о себе знать. И, наверное, так и должно быть. За любовь тоже нужно отвечать.