kiss

Ветер шевелит волосы, расправляя по прядочке, создавая неповторимую ветряную весеннюю причёску Минсоку. Лицо обдаёт приятной прохладой, а одежда струится складками при каждом порыве, мягко касаясь тканью бледной кожи. - Догоняй! – кричит Лухан, толкая Мина в спину, а сам со всех ног несётся с холма. Минсок запинается о пятку своей белой сандалии на липучках и, преодолев секундное замешательство, несётся следом, чувствуя, как голубая свободная рубашка развивается на ветру, оголяя живот, загоняя весенний прохладный воздух под ткань. Лухан уже далеко. Он бежит так быстро, что Мин успевает догонять лишь облака коричневой пыли, поднимаемой луханевскими старыми кедами. Где-то внизу волны облизывают песчаный берег, но дотуда ещё не так близко. Пока Минсок сокращает расстояние между ним и Лу, зарабатывая кратковременную отдышку и солёные иглы в горле, младший успевает два раза споткнуться и один – упасть и сделать случайный кувырок через голову. Лухан звонко смеётся, на бегу отряхивая пшеничные волосы от жухлых прошлогодних травинок и невольно замедляясь. На лице старшего появляется победоносная улыбка, когда он понимает, что может нагнать Лухана одним прыжком с большого каменного массива, по которому бежит, и с которого уже спрыгнул младший. Минсок чуть ли не спотыкается, но вовремя находит утерянное равновесие, намереваясь прыгнуть на Лу и прицеливаясь руками в спину, обтянутую красной футболкой Манчестер. Лухан с глухим удивлённым выдохом выпускает воздух из лёгких, когда ему в лопатки приходится сильный толчок двух ладоней. Он заваливается грудью на молодую мягкую траву, еле успевая подставить руки, чтобы смягчить падение. Сверху на него валится Минсок, не удержавший равновесие, прикладываясь грудью к чужой спине. - Ты вóда? – выходит тихий выдох в самое ухо, и Лухан пытается вжаться в прохладную землю, избегая смущающих случайных касаний. - Я устал, - честно признаётся он, чуть повернув голову. - Уже устал? – насмешливо произносит старший, хотя выдохся куда больше. – Тогда я победил? – Минсок вжимает побеждённого в траву бедрами, поднимаясь в сидячее положение, и, вытянув ладони младшего из-под груди, скрещивает их за спиной, прижимая к пояснице. - Ещё чего, - пыхтит Лухан и, почувствовав, что его ограничили в движениях, пытается вырвать руки из захвата. После нескольких неудачных попыток, Мин наверняка намеренно ослабляет хватку, и Лу, не теряя времени, тут же опрокидывает старшего на спину, теперь уже восседая на чужих бёдрах и прижимая запястья к земле по обеим сторонам от рыжей головы. - Я никогда не проигрываю, - гордо заявляет он, и как-то по-детски улыбается, щурясь от лучей восходящего солнца. Очередной мягкий порыв ветра пролетает по набережной, поросшей весенней зелёной травой, и заставляет одежду Лухана пройтись гибкими волнами-складками по телу, очерчивая каждый изгиб. Что-то внутри Минсока восхищённо замирает, заставляет похолодеть где-то в районе солнечного сплетения, а потом вспыхивает в спине и в шее. Жёлтые солнечные лучи прокрадываются сквозь пшеничные луханевские пряди, и Мин смущается отчего-то, скрывая взгляд под чёрными ресницами. - Ты дурак, - зачем-то тихо проговаривает старший, прежде чем его щёки порозовеют от внимательного взгляда. - Сам такой, - беззлобно отвечает Лухан, понимая, что что-то в этой фразе не так, и что звучит она мягко и тепло. Минсок не может понять, почему же это всё на свете происходит «для чего-то», когда сейчас всё происходит «не для чего» и «потому что». Потому что Лухан зачем-то обнимает его, нежно, освобождая руки из игривого захвата и мягко прижимаясь телом к телу. Зачем-то касается носом его носа, почти невесомо, и смотрит в глаза с полуулыбкой, читая искорки тёплого полу-детского смущения. Зачем-то переплетает длинные холодные пальцы со своими, украдкой наблюдая за этим со стороны. Даже когда это совсем и совершенно не похоже на дружеские жесты, Мин просто оставляет как есть, потому что…потому что. Ни для чего. Слишком приятно слушать удары чужого сердца вперемешку с далёким шумом прибоя, смотреть в ореховые большие глаза, и чувствовать, как маленькие горячие иголочки пронизывают холодные пальцы там, где они соприкасаются с чужими. Лухан так трепетно ложится на него, пытаясь повторить каждый изгиб тела, что у старшего невольно перехватывает дыхание, а сердце начинает учащённо биться - А можно... - начинает Лухан и запинается, на ходу перестраивая предложение. - Давай поцелуемся? - довольно неуверенно, но в глазах Минсок может прочитать долю решительности. Откровенно, Мин застигнут врасплох, щëки впыхнули румянцем, и надо бы шугануться, оттолкнуть, крикнуть, что "ты что, с ума сошëл", но он не может и не хочет, наверное. Его противоречия хватает только на короткое и тихое "зачем", на которое долгое время Лу не отвечает. Он прикрывает глаза, жмëтся щекой к щеке, льнëтся как ласковый кот, но молчит. Обнимает безумно трепетно, так, что отказывать не думается совсем. - Хочется, - отвечает, наконец, блондин. Тихо, почти в самые губы, и его шепот растворяется в шелесте ветра. Когда младший переворачивает обоих на бок, не отрывая Минсока от своей груди, старший не может понять, что происходит. Лухан, как оказалось, совсем не умел целоваться. Но тогда это почему-то не рассмешило Мина, а лишь заставило трепетно вести его, хотя должно было выйти наоборот. Лухан замирал после каждого движения, ожидая следующего действия, или чего-то еще. Минсок так и не понял, что нужно было делать, поэтому просто целовал, как умел, как чувствовал. Лухан такой глупый. Такой маленький. Такой смешной. "Дурацкий ребëнок", - думал Мин, когда Лухан осторожно и неумело отвечал на ленивые ласки языком. Когда переплëл их ноги, вжимая в себя тело старшего, Минсок подумал, что они все такие глупые и, о ужас, похоже это просто весна. Почему так быстро билось сердце знать было не важно тогда, любовь, непостоянная как тëплый муссонный ветер, уносится в даль каждую весну. И возвращается.