kiss

В прозрачном стакане воды стукались друг о друга угловатые льдинки. Бледные пальцы замерзали, грозясь стать такими же прозрачными. Холодно. Панорамное окно открывало вид на синий океан с белыми кудряшками пены. Белый подоконник. Серые стены. Глянцевые фотографии в чëрных рамках. Минсок сидел в кресле и смотрел на берег сквозь холодное стекло. Он не понимал, почему чайки не падали замертво в глубокую синеву океана. Почему их крылья не земерзали - его пальцы не чувствовались, а стакан со льдом был наполовину пуст. Или полон. Почему он мëрз. Почему мëрз только он. Волны захлëстывали берег своими языками, когда хлопнула дверь. Легкие быстрые шаги, и Минсок уже не видит моря. Только пляжные шорты и отощавшие коленки. - Отойди, - бурчит парень, болтая льдинками в стакане. - О, что ты тут пьëшь? - бесцеремонно хватает стакан вошедший и подносит к носу. - Что это? - Вода, - бесцветный голос. - Зачем пить простую воду? - удивляется он, а Мин видит, как стакан потеет от касаний горячих пальцев Лухана. Удивительно. В руках Мина стакан был кристально-прозрачным. - И со льдом? Зубы не болят? - интересуется Лу, глядя на квадратики льдинок, а затем опрокидывая одну в рот. - О-о-ох, - выдыхает он, хлопая по себя по груди, одновременно хрустя замëршей водой. - Какая жуть. - Никто не просил это делать, - бурчит Мин, выхватывая стакан из цепких пальцев. - А ты не ворчи, - мотает головой Лухан, гоняя остатки льда по зубам. - Сидишь тут так долго. Я почти соскучился. Мин откидывается на спинку и запрокидывает голову, ловя в шее тягучую боль. - Интересно. - Ну, хен, - надувает губы младший, подходя к парню со спины. - Ну, Мин, - заглядывает в глаза, которые тут же закрываются, предотвращая зрительный контакт. - Ты такой холодный последнее время. Минсок дергает бровью, пальцами крепче сжимая прозрачную посуду. Как цепкие ледяные иглы по рукам ползут болезненные спазмы, голова гудит, а за окном шумит море. Синее-синее, глубокое-глубокое, и до трепетного ужаса холодное. Такое холодное, что все рыбы должны были превратиться в маленькие льдышки. Или Мину только кажется? - Знаешь, вода прогрелась. Я гулял по колено в море - здорово было. Не хочешь? Снизу вверх Мин смотрит на Ханя как на последнего идиота. - Нет. Лухан как-то совсем обречëнно поджимает губы и делает самые жалобные глаза, какие умеет. А это, вообще-то, зрелище не для слабонервных. - Ну, Мин. Ты так холоден со мной. Минсок вздрагивает так, что льдинки со стуком проходятся по стеклянным стенкам стакана. - Мин, - срывается на шепот Лу почему-то, и невесомым движением проходится по темным непослушным волосам Минсока. - Мин, - нежно и тепло, так, что старший снова вздрагивает. - Извини... - шепчет и закрывает глаза, чувствуя на голове чужие пальцы, тёплые, в контраст со своими. - Извиняешься? - Лухану на миг показалось, что голос старшего перестал быть таким колючим. - Не нужно. Не то, чтобы Лухан понимал миновскую меланхолию, но воспринимал это как явление, по типу приливов и отливов, или зимних заморозков. Его пальцы трепетно с волос опускаются на плечи, оглаживая щёки и нежно очерчивая шею. Он поворачивает Минсока вместе с креслом, едва ли резко, правда, но льдинки в стакане гулко стукаются о стенки, и пару ледяных капель падают на пальцы, прожигая невидимые дыры холодом. - Ты слишком хороший для меня, - как-то устало выдыхает старший, отводя взгляд к серым стенам. - Я какой-то не такой. Лу забирает стакан и ставит на тумбочку, а в его взгляде только фоном можно прочитать удивление. Больше чего-то непонятного плескается в зрачках, с первого взгляда похожего на сожаление. Блондин опускается на колени перед Минсоком, обхватывая его икры руками. С таким слепым обожанием, что у Мина внутри все сжимается и холодеет ещё больше. - Миньшо, - выдыхает на китайском и смотрит в глаза преданно, как собачка. - Я же не хороший. Ты просто посмотри. - Встань, Лухан, - перед именем голос предательски ломается, и он дергает слегка ногами. - Лухан, это не красиво. Лу только мотает головой и мычит, закрывая глаза. Он знал, что не красиво. И знал, что Мин не может называть его "хорошим". Тем более, слишком. - Зачем ты так... Младший утыкается носом в чужие колени, и нежно-нежно, совершенно по особенному гладит ладонями икры. Минсок покрывается мурашками, и это все ему кажется ужасным. Почти аморальным, когда ладони доползают до бедер. Но к удивлению парня, Лухан лишь аккуратно кладет руки на острые колени и сидит, шумно выдыхая носом, около минуты. - Лу... - решает окликнуть шатен, когда становится совсем неловко, и спина начинает медленно покрываться жаром. - Ты так холоден. - Лухан... - Погладь меня? Минсоку кажется, что его лицо вспыхивает огнём. Лухан сидит на коленях перед ним, совсем у ног, и ждёт, когда его погладят, как ручного зверька, точь в точь. И это сравнение вызывает непонятный коктейль из чувств внутри: обвал нежности, больно сосущее изнутри желание, и щепотка страха, заставляющего сердце замереть. Он гладит парня по голове, сначала робко, а потом нежнее, когда видит, как расслабляются плечи и спина в синей майке. Голова поворачивается и прижимается тёплой щекой к левой ноге, а Мин, наконец, не может удержать снежную-нежную лавину, наклоняясь и целуя в висок. Лухан теперь совсем расслабленно обмякает, с чувством гладя икры под штанинами. - Я очень люблю тебя, - тихий выдох, вырвавшийся из груди, а Минсок подмечает, что здесь уместнее был бы глагол "обожаю". Мин снова гладит непослушные пряди. И ничего не отвечает.