Tales from Dunwall

— Кира! — внезапно прогремел голос снизу, молниеносно вернув девушку в реальность, — Ты же знаешь, кто у нас сегодня будет! Приберись тут немного, я не успеваю делать все за всех! Кира спустилась и вместо того, чтобы выполнить просьбу, демонстративно стукнула бутылкой виски по столу, поставив ее по центру, и, было, гордо развернулась, но встретила неодобряющий взгляд мамы. — Мистер Родберг, к твоему сведению, папин товарищ и, если мы постараемся, то, надеюсь, Сэму удастся договориться с ним о сотрудничестве, а это — дополнительный доход и … — мама тараторила, как моторная лодка. — Наши старания никто и не заметит, мама, — медленно протянула Кира, вертя головой, — ты что, думаешь, этот мистер снизойдет попробовать нашу картошку, или может вареную рыбу? Или ему сразу манную кашу? Они будут заправляться ви-иски! — и она по-дурацки заскакала вокруг стола с бутылкой. — Когда тебе наконец станет двадцать… — Да, мама, — нехотя ответила Кира. Последнее время такие визиты стали все чаще и чаще. Порой, эти люди заходили вовсе не по делу, а так, поболтать, выпить по рюмочке чего-то. Часто обеспеченные, ухоженные подобия аристократии приволакивали с собой пару бутылок дорогущих напитков. Настоящие аристократы никогда в жизни бы не заглянули в этот богом забытый квартал. Изнутри дом Уиллеров был роскошен — вкус мамы в интерьере был знатным: она любила сочетать классику с новаторством. Это когда, прикованные к деревянным потолочным балкам, порхали металлические бабочки неприродных форм, а в столовой на замену лампам зависли в воздухе сотня пузырьков светящейся ворвани. Кира принялась складывать разбросанные еще вчера газеты, в которых удалось вычитать много душещипательных историй вперемешку с недавними убийствами и прочими отвратительными вещами. Тепло камина располагало к бесполезному чтению. Чего только не писала пресса! Особенно они любили, видно, даже гордились новоиспеченной «кастой» крысоловов. Теперь их количество зашкаливало: каждый, кому было нечем заняться или у кого просто отсутствовал инстинкт самосохранения, работал «чистильщиком города». Парадокс общества: люди, которыми раньше пренебрегали, теперь уважаемые. Кира аккуратно сложила газеты в стопку за столиком. Одна бумажка осталась лежать на полу: ее нельзя было не заметить. Это была статья об убийце, недавно появившемся в городе: некий мужчина в устрашающей маске, имеющей форму человеческого черепа. Она впервые услышала о нем еще два дня назад: убийство верховного смотрителя наделало много шума, но ей не было никакого дела до правительственных разборок. Кира принялась разглядывать убийцу, еще раз убеждая себя, что она действительно почувствовала дрожь при взгляде на него. Раздался грохот двери: это был мистер Родберг. Его всего можно было описать одним словом: громкий. Он был одним из представителей тех богачей, упитанных и чистоплотных, которые носили часы на цепочке в верхнем кармане жакета. А искусственность его тонких манер компенсировал животный смех, вырывающийся из глотки беспричинно. Жанна для приличия сервировала стол для чаепития. Только почему-то бутылка так и осталась стоять в центре неуклюжей толстушкой рядок с худыми чашками с позолотой. Предугадать развитие событий было пустяком для Киры. Она лишь для подтверждения своих умений прилегла на пол у двери и внимательно вслушивалась в голоса. Наверное, к чаю никто и не прикасался: Сэм сообразил сразу предложить спиртное. Они еще долго болтали, их разговор был развязно-пьяным, и Сэм мастерски уводил его на нужную тему. — Как на счет нашего сотрудничества? — уверенно спросил Сэм. — Что? Ах, да…Вы мне предлагали покупку чертежа и мне очень интересно и важно ваше предложение. Напомните, какая дистанция? — гость резко перешел на деловой тон, будто алкоголь мгновенно испарился из его крови. — При испытаниях он сохранял точность при дистанции двести пятьдесят ункров, а если пристроить оптику, то я думаю… — Это замечательно! — перебивая Сэма, начал тот, — Как раз то, что нам нужно! Они до сих пор для дистанций, больше ста ункров, пользуются арбалетами. Нет, это уже прошлый век…– явно возвращаясь в прежнее состояние, продолжал Родберг, устало подпирая голову рукой. — Цену вы знаете. Я буду удовлетворен, если получу тридцать процентов от прибыли за первую партию. — Нет, — ответ был краток и ясен. Странно, что эти же условия обсуждались совсем недавно, и Родберг был согласен. Все пошло не по плану, заставляя Сэма нервничать. Но он не имел права показывать это. — Хорошо, мистер Родберг, называйте свои условия, — сказал он, явно будучи в напряге, и хлестнул стакан виски. — Двадцать процентов, — тон аристократа снова стал прежним. — Как на счет двадцати пяти? — Сэм не терпел, когда с ним не соглашались, сохранять сдержанность стало действительно трудно. Родберг игнорировал его слова. — Как на счет двадцати, — это даже не прозвучало вопросом. — Виски у тебя дерьмовый… — он начал причмокивая, — И в следующий раз, когда позовешь кого-нибудь, научи свою жену-неумеху сервировать стол правильно. Сэм сжал всю злость в кулаке. Больше всего он боялся терять клиентов вот так. — Ты же без моих денег никто, Сэм — тот продолжал накалять атмосферу лишними словами. — Без твоих денег я Сэм Уиллер, — Сэм сделал паузу, подумав, стоит ли продолжать, — А вот ты без своих… Родберг схватился со стула и уже хотел лезть через стол в сторону Сэма, но тут его ремень предательски расстегнулся и из-за пояса выпал толстый кошелек и звякнул об пол. Тот наклонился, что бы его поднять и послышался точно таки треск рвущейся ткани. Сэм не смог сдержать смех, похоже, даже Жанна хохотала в соседней комнате. Родберг загорелся яростью и стыдом. Двое неуклюжих пьяных тел вцепились друг в друга и повалились на пол. Потом разбилась бутылка, и стало опасно. Жанна вмешалась, оттащив Сэма вбок. Выход был один: отправить проклятого гостя в свободное путешествие, унижаясь извинениями за мужа, а Сэма — в спальню. Родберг еще долго бормотал какие-то угрозы, но вскоре скрылся за углом. Последнее, что Кира услышала, это пьяные крики, ругательства и грохот стульев. Дальше сил терпеть не было. Кира приняла обычное для себя решение — убежать из дому. У нее был давно продуман этот вариант: пару лет назад она прибила крепкую веревку к уступу крыши и спрятала ее за сточную трубу. Дождь оставил на улицах приятную свежесть, она пропитала холодный ночной воздух, и, казалось, город снова погрузился в гармонию и мир. Она распахнула окно и глубоко вдохнула. Густой туман потоком валился через него в комнату. Самое время испытать судьбу. Ее там встречают как героя, там ее уважают и ждут. Там она, рискуя всем на свете, наконец-то чувствует себя героем, а не домашним тараканом. Смешно, что, будучи такой «серьезной персоной», она больше всего на свете боялась, что бы ее увидели родители. Дануолл будто завис в вате. Небо приобрело слишком четкие очертания от света прожекторов, от чего казалось, что находишься в коробке. Все же витала таинственная атмосфера внутри замкнутого пространства. Путешествие до места всегда было полным событий. Беготня по крышам — непредсказуемое занятие. В этот раз она посыпала камнями стражников прямо под ней у входа куда-то, и убежала, так и не узнав, чем это закончилось. Как же звонко раздаются эхом железные шлемы! По канализационной решетке она постучала уверенно, и твердо отбила нужную комбинацию. Внутрь подполья Кира вошла походкой героя-победителя. Конечно же, таковой ее никто там не считал, но ей бы хотелось, даже очень. Она уже давно распробовала весь алкоголь в баре, хоть и сама ругала папу за это. Внутри — привычно разношерстная компания: леди и дворовые девчонки, бандиты и бандитки, пьяницы и проститутки. Что здесь делали первые, Кира не имела понятия. Сама она сюда приходила наверное из-за скуки. Уже давно она скрывала это от родителей, и ей все казалось, что она врет им в лицо, говоря маме и папе «доброе утро». Но тут все, что связывало ее с домом, оставалось за дверью. Тут она может быть кем угодно. Они все носят маски. У Киры она оригинальная: из ткани и папье-маше, пронизанная прутьями, с рыбьей чешуей на скулах. Главным развлечением были стрельбища. Кира с детства была великолепной лучницей. С левого краю подполья (раньше было огромным складом) на рейках передвигались висячие человекоподобные мешки, по которым нужно было попасть. И она всегда попадала.

* * *

Ночь. Торговый проспект

— Мистер Родберг? Мистер Родберг! Что вы здесь делаете в такую позднюю пору? — голос прозвучал из кабины машины. — Вот мерзавец… — бубнил себе под нос Родберг. — Я думаю, будет лучше, если я вас отвезу к вам домой. Прошу, садитесь. Это был один из друзей господина, Рубенс Клерк. Один из тех, кто ради получения чина готов был прогибаться под кем угодно. Мужчина был низшего статуса и любую пригодную ситуацию пытался использовать в свою выгоду. По его меркам, сейчас ему крупно повезло. Взяв опьяневшего мужчину под руки, Рубенс приложил все усилия, что бы затащить своими немощными руками громоздкое тело в машину. Родберг все не прекращал произносить угрозы, издавая звуки, похожие пыхтение паровоза. Но все же, его взгляд был довольно-таки сознательным. — Что случилось? Я надеюсь, это не те беспризорники, — Рубенс бросил взгляд на подозрительную компанию за углом. Внезапно, тот наконец поднял голову и серьезным взглядом уставился на Рубенса. — Мерзавец Уиллер. Щенок мне нахамил! Вот я его… — гневно произносил Родберг, качая головой. По его речи было ясно, что мужчина явно не трезвый, или просто не в себе. Рубенс видел преимущество ситуации и сразу же перешел на еще более нежный тон, как обычно говорили жены с их пьяными в стельку мужьями, что бы добиться хоть какой-то реакции. — А кто этот Уиллер? Хотя, думаю, не важно. В любом случае, он не имел на это ни единого права. — Ну вот скажи мне, Стиви, разве я толстый? — с расстроенным видом произнес Родберг. — Никак нет, сер. Неужели он осмелился назвать вас так? — аккуратно спросил подлиза, боясь ошибиться. То, что он уже какой-то Стиви, его не волновало. — Ну заче-е-м же ты мне врешь, а? Я же знаю, что ты знаешь как … как я не люблю когда мне врут, — он равнодушно продолжал, путая слова. — Почему же я вру? Я.. я не вру вам никогда, разве после этого я бы смог считать себя честным человеком? — занервничал Рубенс. — Во-от и хорошо, хорошо… Машина остановилась. — Похоже, что мы приехали. Давайте помогу вам выйти, — засуетился Рубенс. — Не надо! Я сам, — и после этой фразы он феерично плюхнулся на мокрую дорогу, испортив ухоженный костюм. Рубенсу все же пришлось проводить спутника до двери, где его встретила служанка, вся в недоумении, увидев своего господина в таком виде. Дом Родберга был похож на маленький дворец: три этажа, целый батальон служанок и двое придворных, профессию которых точно невозможно было определить так, как они были и клерками, и послами, иногда даже грузчиками. Ребята, наверное, были просто отданы своему делу или получали достаточно денег, что бы не жаловаться на работу. Впрочем, надежды Рубенса погостевать у высокопоставленного знакомого не оправдались, и тот отправился своей дорогой. — Мэри, позови ко мне Антона, и быстро, — снова перейдя на грозный тон, сказал он. Парень, где-то лет двадцати пяти скоро поднялся наверх в кабинет. Родберг трезво смотрел на него, хотя тот и был предупрежден служанкой о состоянии своего работодателя. — Один человек сегодня очень плохо себя повел, — начал он с театральным пафосом, от которого явно отдавало спиртным, — Нужно его наказать. Все знали о том, что Родберг имеет целый список комплексов по поводу внешности, а особенно, его весу. Он и вправду был не красавец-мужчина, но в его-то возрасте можно было выглядеть и получше, если бы не его любовь к еде. — Вы в этом уверенны? Уже поздно. Возможно, вам стоит выспаться, а потом уже решить, что делать. Так будет разумнее. — Ты не слышал, что я сказал? — мягче спросил Родберг. — Но, пожалуйста, прислушайт.. Резкий стук деревянного ящика перебил эмоциональную речь парня. Он знал, что там находится. Рука Родберга поднялась на уровень своей головы, так что ствол был направлен прямо Антону в грудь. — Послушай, сейчас ты напишешь бумагу, черт, не важно, как она называется, — плавно рассказывал Родберг, будто и не держал никакого оружия, — напишешь донос от своего имени на Уиллера, третья стадия чумы. Напишешь так, что бы сомнений не возникло, ясно? — абсолютно равнодушно растолковал он свои указания. — Еще раз прошу, не горячитесь! Просто подумайте, они же этого не заслужили! — дрожащим голосом произнес напуганный парень. Родберг демонстративно снял оружие с предохранителя, издав громкий щелчок, тем самым заставив мальчишку рвануть вон из его кабинета. Он и не думал стрелять в него, он вообще никогда не использовал этот пистолет, даже не заряжал его. Это, с ювелирным детализацией сделанное оружие, было, скорее, его предметом воздыхания и доказательством высокого статуса в обществе, которым он не один раз хвастался перед гостями. Он потратил пару минут, что бы в тысячный раз разглядеть все прелести изделия, после чего направился в спальню и повалился на мягкую кровать, захрапев на весь дом.

* * * Дом Киры

— Сэм? Сэм, посмотри, что там происходит, — прошептала Жанна, внезапно проснувшись от шума. — Сэм! — еще раз, но уже громче сказала она. Но Сэм там и продолжал спать, мирно похрапывая. Он, видно, был сейчас где-то далеко в море, слушал байки матросов и вдыхал влажный соленый воздух. Да и толку с того, если бы он проснулся и попытался выполнить ее просьбу. Максимум, что бы он сделал в таком состоянии, так это хорошенько бы влетел головой в дверь и, повалившись на пол, там бы и продолжил смотреть свои ночные видения.  — Кто там? Никто не отзывался. Шум прекратился. Резкая боль в голове затмила все вокруг и Жанна рухнула на пол. Кто-то бережно подхватил ее и поволок к двери. Вскоре вынесли и Сэма. Снаружи никого не было, кроме еще двух парней, которые, судя по всему, должны были помочь им. В такое раннее время весь город еще спал после последнего рабочего дня в неделе, было слышно лишь однообразный гул проходящей близко електро-колеи. Люди, одетые в черные плащи с плотно завязанными повязками на лице ловко взяли тела в руки и постепенно двигались к арке. Уже давно Кира так не наслаждалась прогулкой в одиночестве. Ей так нравилось вдыхать этот пыльный, но приятно-свежий воздух. Она не смотрела на часы, хоть небо уже и подсказывало, что утро вот-вот наступит. Когда-то она так же гуляла с мальчишками по заброшенному цеху. Тогда никто из них не думал об опасности, когда выходил на улицу, даже в такую пору. Тогда ее еще просто не было. Она медленно подходила к дому. Открытая дверь. Эта единственная деталь выбросила ее из мира грез. Кровь захолодела и все мрачные догадки всплыли мигом в голове. Ноги будто вросли в землю, что-то крепко прижимало ее, предостерегая от неосмысленного поступка. В дом заходить было нельзя, но что нужно было делать в такой ситуации? Рассуждать долго не пришлось: судорожно озираясь вокруг, стоя на одном месте, она заметила четыре отдаляющиеся фигуры. В обездвиженных телах она узнала своих родителей. В сердце как будто воткнули клинок — коленки тряслись, а дрожащие пальцы крепко сжались в кулак, то ли от страха, то ли от злости, в глазах помутнело. Взрыв эмоций затмил разум и бешенный ураган в голове не давал осознать происходящее. Она бросилась вперед. Что она собралась делать? Вряд ли в этот момент она знала. Какие-то инстинкты руководили ее действиями, явно не оповещая сознание о возможных последствиях. Тут что-то остановило Киру и сильные руки сжали ее тело, не давая двигаться. Кто этот демон, который не дает ей спасти любимых людей? А может, все это лишь глупый сон? Она тут же попыталась ущипнуть себя, но так и не смогла — чьи-то руки все не отпускали ее тело.Она хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Ее потянуло назад за фасад дома. В глазах рябило, но тут не то что бы бежать, а даже не получалось стоять на ногах. Оно бережно положило ее на мокрую дорогу и темнота тут же забрала ее. «Слезами ничего не изменишь…» — крутила она у себя в голове. Тетя Марсель иногда заходила к ней менять компресс на голове, и Кира тут же притворялась спящей. На этот раз она лежала, абсолютно трезвыми глазами глядя в стену.

* * *

Марсель ничего не смогла сказать, было видно, что и она еле сдерживает слезы. — Солнышко… — тетя погладила ее по голове, по щеке скатилось слеза. Кира перевернулась набок и покрепче сжала веки. — Все будет хорошо… Правда, чем еще можно было утешить бедную девочку. Марсель еще немного посмотрела на нее, а потом удалилась из комнаты. Кира, наконец, встала с постели. Ей пришлось схватиться за подоконник, чтобы не упасть. Снаружи все было как в тот день, она все так четко помнит. Сколько она уже здесь? Неважно. В ванной соседки свет горел неярко, лампа раздражающе мигала. Кира нарочно не смотрела в зеркало — отражение бы расстроило ее еще больше. После холодной воды стало легче, но ссадина под глазом только начала болеть. Походкой живого мертвеца она вернулась в комнату. А что там, за окном? Раздались громкие звуки, голоса перекрикивали друг друга, звенел металл. Неясно, кто это были. Мятежники? Они выглядели крайне уверенно. Действительно, на вечерней пустой улице им было нечего остерегаться, группа громко промчалась мимо. Вдруг какая-то мысль посетила пустую голову Киры. Как вспышка молнии прогоняет тьму, она быстро уничтожила чувство безысходности и зажгла маленький огонек надежды. Но даже ее хватило, чтобы внезапно понять, что нужно делать. Кира тут же рванула вниз. — Тетя Марсель, спасибо вам огромное. Я…я вернусь и отблагодарю вам за помощь! — Кира попыталась попрощаться с женщиной, а та стояла в недоумении. — А… Что? Ты…ты куда? Я же… — Марсель не смогла закончить ни одну фразу. - Я правда не могу сейчас вам все объяснить. Я должна спешить! - последнее, что Кира успела сказать впопыхах.