860

      Армин не знал, что шокировало тогда толпу больше: заявление o том, что королева – мужчина или новость насчет безопасности территории за стенами. Он помнил, что некоторое время люди молчали, a затем по толпе пронесся шепоток. Он ожидал разных исходов в тот момент – от недовольства до радости, от штурма дворца до мирного расхода по домам.       Результат впечатлил Армина куда больше, чем сам он мог предположить. Люди просто ушли. Даже те, кто был против вначале. Даже те, кто почитал Розу, Марию и Сину, как на богинь. Территория трех стен опустела, a территория человечества – охватила весь мир. Армин часами стоял у окна, наблюдая, как люди навьючивают ослов, забивают до отказа багажники автомобилей, укладывают свой скарб в повозки, запряженные лошадьми. Они покидали свои родные земли, забирая c собой все, что могло бы им пригодиться там, за стенами, на свободе и просторе.       Армин помнил, как легкая грусть коснулась его сердца, когда уезжали Конни и Саша. Она извинялась перед Жаном за стрелу, но тот только махал рукой. Армин обнял их обоих и провожал взглядом блестящий в лучах рассвета воздушный шар, уносящий их все выше и выше к небесам.       Ему запомнилось, как уезжала Ханджи. От ее неистовых объятий долго болели ребра, она, кажется, даже плакала, по очереди обнимая их c Эреном и Леви. Не обняла только Жана, тот, несмотря на травму, весьма бодро упрыгал на костылях подальше от любвеобильной дамы.       Армин будто бы мысленно прощался c каждым, кто отправлялся за стены и вот, спустя пару недель, королевская столица опустела. Ветер хлопал ставнями и дверьми брошенных навсегда домов, гонял клочки мусора по площадям и переулкам, где теперь не было ни души. Люди стали свободными.       Но кое-кто остался c ним, в пустынном и безлюдном городе, под сводами огромного королевского дворца. Армин попытался однажды узнать, почему Леви, так стремившийся за стены, в последний момент передумал. — Когда-то давно я говорил o том, что там – другой воздух. Приятный и свежий, нет удушья и этого отвратительного гнилостного запаха. Я гнался за ним, желал вдохнуть его полной грудью, но теперь… Я чувствую здесь этот ветер. Может быть, дело было вовсе не в месте, a в людях. Как ни странно – но стоило всем убраться отсюда, как здесь снова стало хорошо. A значит – где-то там, за стенами, сейчас эта гниль и зловоние. Не место уродует людей, это люди – уродуют место. — Наверное, вы правы… — улыбнулся Армин в ответ.       Но, все же Эрену удалось уговорить Леви ненадолго покинуть дворец и отправиться в небольшое путешествие. Это случилось как раз после того, как Жан поправился, и колено уже не беспокоило его. Они покинули город втроем, уехали на автомобиле начальника военной полиции.       Армину казалось, будто его сердце разорвется от горя, когда провожал их до ворот. Он вдруг почувствовал себя невероятно одиноким, ему хотелось бежать следом и умолять вернуться. Слезы застилали ему глаза, ком горечи и обиды перекрыл горло, не давая возможности дышать. Его рвало на части, ему казалось, что его тело, привязанное к блестящему бамперу автомобиля Жана, валяясь по земле, мчится за ними, превращаясь в кровавое месиво. Больно. Но Армин не подал виду. Он стоял, махая рукой вслед исчезающим за горизонтом друзьям.       Именно тогда Армин почувствовал себя свободным. Он остался один, в огромном городе, полном брошенных домов, увядших растений и одичавших домашних животных. В тот вечер он брел по улицам во дворец, глядя только на брусчатку под ногами. И чувствовал свежий и холодный ветер, подгонявший его в спину.       Только придя во дворец, он понял, что абсолютная свобода – это одиночество. Это отсутствие кого-либо, кто может осудить действия или слова. Это отсутствие тех, кого мы любим и боимся обидеть. Можно делать все, что хочется… Но Армину уже не хотелось ничего.       Он вернулся в библиотеку и принялся распахивать все окна огромного зала. Рывком, раздирая шторы, хлопая ручками o стекло. Он впустил в помещение ветер, поднявший разбросанные в беспорядке бумаги. Он впустил ураган, завертевший вихрем пыль на мраморном полу. — Дуй сильнее, дуй ветер ледяной. Принеси того, кто сердцу дорогой…