Еще одно предательство

В который раз доверившийся и преданный человеком, ближе которого никого не было. Вновь заточенный в застенке, но теперь не по своей воле. Румпельштильцхен никак не мог понять, за что с ним так судьба, с самых ранних его лет. У нее что, какой-то особый план на его счет? Провести через столько мытарств и потерь… к чему? Если же ни к чему и плана никакого нет, если эта сковавшая его по рукам и ногам цепь событий просто несчастливая судьба, вот и все, тогда становилось совсем тоскливо и тошно. От того, что он имел глупость так подставиться, Румпельштильцхену хотелось размозжить голову о стену. Только вот от близкого человека никогда не ждешь удара, сколько бы тебя не били до этого, с близкого расстояния и в спину. Удивляться стоило скорее тому, как он умудряется сохранять веру в то, что нового удара не последует. Больше его не предадут, не в этот раз. Как не черствеет способным вновь и вновь оживать и снова раскрываться навстречу всем своим сердцем. За темным магом тянулось множество злодеяний, все равно, как длинный до пят черный плащ, развеваемый холодным ветром, или кровавая дорожка, убегающая из под ног на всем его жизненном пути. Это было то, что видели все. Не видя, например, того, что Румпельштильцхен не просто всегда предупреждает, что за волшебство прийдется платить, но еще и переспрашивает, фактически отговаривая от того, чтобы связываться с ним. Так же все, им содеянное, было направленно только на одно – чтобы защитить своего ребенка. Позже - чтобы найти и вернуть. Что ему мешало взять Кору силой, заключить у себя в замке и по уговору забрать их дитя себе? Разве самому Румпельштильцхену не хватило бы сил вернуть ее сердце обратно к ней в грудь, заставив снова чувствовать? Но он не проявил даже такого насилия над ее личностью и волей. Жестокость как была, так и осталась ему чужда. То, что он превратился в почти всемогущее чудовище, ничего не изменило. Румпельштильцхен остался все тем же человеком с добрым доверчивым сердцем. Что так точно подмечалось исключительно теми, кто собирался воспользоваться этим, нанеся удар прямо в него, оказывающееся всякий раз незащищенным. Беззащитным. Конечно, не стоило доверять Зелене, дочери Коры, обманувшей его и скрывшей от него свою беременность. Крюк бы нашел, как пошутить над родившейся у «крокодила» зеленокожей дочуркой. Которую, едва узнавший о том Румпельштильцхен, немедленно и безоглядно впустил в свое бедное глупое сердце. Открыл его полностью. Открылся полностью перед дочкой. Как когда-то перед сыном, которому так же рассказал о кинжале, дающем над ним безграничную власть, и не скрывал, где прячет его. Теперь остается только проклинать себя за новую ошибку, такую же точно, как все старые. Остается только разыгрывать безумие. Выглядеть неопасным. И ждать своего часа. Румпельштильцхену было не привыкать. Он всю жизнь ждет. Того, что однажды, когда-нибудь, хоть кто-нибудь, не нанесет ему больше предательского удара прямо в любящее сердце.