cracks

✝

Потом, конечно, Чонгуку стоило бы ввести золотое правило или дать непреложный обет, чтобы больше никогда не повторять подобных ошибок — совершенно дурацких и нелепых — но это, увы, не отменит того, что он проебался по собственной невнимательности, и сейчас вынужден иметь дело со всем этим дерьмом. Это не отменит того, что он нарвался на крошечную неприятность, которая в итоге стала сущим пиздецом. Очень большой проблемой. От которой не убежать, не скрыться, потому что она — в его голове, словно раковая опухоль мозга. Конечно, потом, потом Чонгук обязательно будет в тысячу раз внимательней, чтобы не наступить на те же грабли ещё раз, он, может, даже напишет на листе фломастерами напоминание и прилепит на холодильник, на каждую дверь в квартире, на экран монитора и на стену над кроватью. Это круче, чем все правила бойцовского клуба и заповеди господни. "Не ходи по случайным ссылкам". Ибо пойдёт по пизде жизнь твоя. У Чонгука в планах дота, фейсбук и ютуб, а потом вся ночь на то, чтобы смотреть второй сезон "ходячих", закинувшись вчерашней пиццей, которую они с Тэхёном так и не прикончили. Он честно выполняет первые три пункта, а потом отвлекается и просто разгуливает по интернету, кликом мышки перемещаясь с одного сайта на другой, ссылка за ссылкой. Монитор подсвечивает комнату голубым, у Чонгука побаливают глаза, и вообще три часа ночи — отличное время, чтобы отправиться спать, но он мнётся чего-то, вертится на стуле перед ноутбуком, щёлкает по вкладкам, перескакивая с игровых форумов, википедии и чьей-то страницы в твиттере, а потом в какой-то роковой момент кликает по случайной ссылке с тамблера, ожидая увидеть очередной мем или гиф с няшным котиком или вельш-корги. В конце концов у каждого случается маленькое разочарование в жизни, например, когда тебя кидает на сайт с эротикой и странными предложениями, или на весь экран неожиданно расплывается жуткая рожа, или мигают баннеры, ведущие в галерею артов с тентаклями и лоликоном. Но он на самом деле ожидал увидеть мохнатого коротколапого вельш-корги, а не вырезку из какого-то гей-порно. Он хотел смотреть на то, как разлетаются головы зомбарей, а не на то, как один парень пялит другого. Но, если честно, Чонгук готов благодарить бога интернет-сети за то, что это не видео. Он закрывает браузер, вкладывая в это движение всё накопившееся раздражение за безнадёжно испорченный вечер, и забирается под одеяло, укутываясь им на подобие кокона; как будто это может помочь избавиться от дурных снов, как будто это может помочь скрыться от дурных мыслей. Чонгук злится, прячется в одеяле с головой и, забив на подушку, прижимается щекой к смятой простыни — на коже наверняка останется красный след. Он засыпает; ему снятся зомби — мёртвые разлагающиеся лица, движущиеся ему навстречу — и бесконечная паутина перекрёстных ссылок, в которых он путается, как муха, тонкие нити, ведущие на порно-сайты, жж или страницы сеульских кинотеатров липнут к телу, обездвиживая, и там, в глубоком и тёмном сне, мелькает на потускневшей вывеске надпись: "Никакое одеяло здесь не поможет".

✝

Осознание накрывает Чонгука утром. Это как удар под дых, а потом кирпичом по голове — оглушает, но не вырубает до конца. Он лежит на боку — рука, подмятая под живот, затекла и слабо побаливает — и разглядывает противоположную стену, взгляд бездумно скользит между плакатов Linkin Park и марвеловских супергероев. Тот парень на гиф, парень, прикрывший глаза и закинувший ноги другому, безликому, на плечи, он очень похож на Тэхёна. Чонгук включает ноутбук и запускает хром, услужливо подсовывающий ему последние открытые страницы. Он неловко щёлкает между вкладками, зомби сменяются навязчивой рекламой и клипами Кэти Перри на ютубе, а потом подводит курсор к ссылке ведущей на тамблер, но так и не решается её закрыть. Ему просто надо проверить — наверное, это вполне сойдёт за оправдание. Потом Чонгуку обязательно следует прицепить на холодильник, на каждую дверь в квартире, на монитор и на стену над кроватью ещё один стикер с напоминанием — нежно-зелёный квадратный листок с загибающимися к верху уголками. "Не открывай дважды эти случайные ссылки". Но сейчас Чонгук делает, наверное, самую большую глупость в своей не самой долгой жизни. Он даже задерживает дыхание в ожидании чего-то. Может, он надеется, что это был сон, и сегодня он увидит лишь очаровательную собачью морду, тычущуюся в экран. Или лупоглазого котёнка, запертого в клетке из пикселей. Что угодно, но не гейский секс. Что угодно, но не чувака с лицом Ким Тэхёна, который ему вообще-то лучший друг. Боги к нему немилостивы или вроде того. Чонгук кусает губу и смотрит на то, как кто-то втрахивает в кровать этого парня. Чонгук опускает голову, но наблюдает за тем, как кто-то втрахивает в кровать Ким Тэхёна. Две секунды, заключённые в узкие рамки, — и полная свобода для воображения. Чонгук закрывает глаза и устало потирает виски, в голове раз за разом проигрывается один и тот же момент. Он захлопывает крышку ноутбука и, кажется, немного приходит в себя, во всяком случае, дурь в голове становится расплывчатой, нечёткой, а потом двигает на кухню и делает себе очень крепкий и очень невкусный чай, от которого потом саднит в горле. Он не думает о том, что где-то существует человек — второй Ким Тэхён — раздвигающий перед кем-то ноги на камеру. Запрокидывающий голову и выдыхающий мягко при каждом движении. Чонгук заваривает себе ещё одну чашку чая, а потом плюётся над раковиной, пока в голове не замолкают бесконечные вариации чужих стонов, поставленные на повтор. Вдохи и выдохи, полувсхлипы и чьё-то имя. У него на самом деле не хватает фантазии на что-то, кроме сдавленного "Чонгук". Чонгук чувствует, как стрелка внутри скачет с отметки "всё плохо" до "хуже некуда", но он достаточно сообразительный парень для того, чтобы допустить крохотную вероятность того, что потом будет ещё веселее. Думать об этом, правда, совсем не хочется.

✝

Он боится — на самом деле боится — что из-за этой дряни у него могут испортиться отношения с Тэхёном, но — слава всем богам — этого не происходит. Они встречаются тем же вечером, Тэхён обнимает его со спины, клацает зубами над ухом, и всё это так знакомо и понятно, что Чонгук постепенно успокаивается, всё чёрное и грязное выходит из головы, даже дышать становится как-то легче. Вся эта зараза уходит почти безболезненно, оставляя после себя только едва ощутимый зуд в мыслях. Может быть, Чонгуку даже не придётся делать вид, что у него были какие-то проблемы. Что он полчаса таращился на двух геев, представляя на месте одного из них лучшего друга. В конце концов об этом всё равно никто не узнает. Тэхён вешается на него и корчит рожи, говорит "купи мне мороженое", и Чонгук покупает, а в итоге сам ест его порцию, потому что Ким Тэхён слишком непостоянен для того, чтобы любить один вкус дольше пяти минут. Они бродят по городу до позднего вечера, и всё это время Чонгук чувствует потрясающие облегчение и радость, стрелка перемещается на отметку "всё очень круто", Тэхён говорит, что завтра выбирает спать, а не Чонгука, и улыбается довольно, снисходительно потрепав его по волосам. Тэхён треплет его по волосам, и в этом жесте нет ничего лишнего, на самом деле нет, только это дурацкое тепло, пробирающее до самого сердца. Чонгук вспоминает о том, что допустил крохотную вероятность того, что потом может быть ещё веселее, немного позже. Ему требуется чуть больше суток, чтобы осознать. Догнаться. Пустить всё под откос. Он кладёт трубку, бросает мобильный на кровать, и он мгновенно теряется в складках одеяла. Голос Тэхёна ещё звучит в ушах, а Чонгук откровенно скучает в два часа ночи. Самые идиотские ошибки совершаются от невнимательности. От рокового стечения обстоятельств. От скуки. И сейчас — это ведь не случайный клик мышки. Чонгук открывает историю браузера, Чонгук разглядывает бесконечные ссылки — вся его жизнь в наборе букв, цифр и знаков. Просмотренные за вчерашний день страницы. Чонгук отлично знает, что ищет, но едва ли осознаёт; это что-то на совсем подсознательном уровне. Или на бессознательном. В любом случае, это что-то ведёт его, тащит за собой, заставляет двигать рукой, направляя курсор мыши. За эти чуть больше суток не меняется ничего. Парень, который Ким Тэхён, всё так же приоткрывает рот; глаза закрыты, руки напряжены, ноги на чьих-то невидимых плечах. А Чонгук просто смотрит, таращится широко распахнутыми глазами, впитывая каждую деталь. Поворот головы, тени на лице, движение рук с каждым толчком — словно маятник. Раз за разом — двухсекундный отрывок чьего-то экстаза. У Чонгука болят глаза, изображение отпечатывается на сетчатке, и, кажется, он может воспроизвести всё до малейших деталей. Этой ночью Чонгук не спит — он смотрит.