cracks

✝

Чонгук столько раз слышал эти истории — истории про друзей, проснувшихся рано утром в одной постели. С засосами на плечах, опухшими губами, с пятнами засохшей спермы на трусах. У кого-то лишняя банка пива, стакан виски — ровно тот один, последний стакан, который отключил тормоза, отключил мозг, а член нет. Кто-то просто был слишком весёлым, разгорячённым и любознательным вечером, а утром в испуге таращился на лучшего друга или на совсем незнакомого чувака в своей постели. Это всегда по-разному. Каждый раз ребята по всему миру лажают с завидным упрямством и креативностью. Но чувства у них по большей части схожие. Чонгук открывает глаза и первое, что он видит — цепочка, серебряная тонкая цепь, соскользнувшая в ямку между ключиц. Он подымает взгляд выше: Тэхён лежит на спине, повернув голову, и смотрит на него из-под опущенных ресниц, по его гладкой щеке скользит солнечный бледно-жёлтый луч. Они так близко, что Чонгук чувствует ровное тэхёново дыхание на своём лице. Он разглядывает его плечи, цепляясь взглядом за родинки, проступающие на коже тёмными пятнами. Тэхён, он кладёт ладонь себе на грудь чуть пониже ключиц и поддевает цепочку большим пальцем. И не отрывает взгляда от чонгукового лица ни на секунду. Чонгук боится подумать о том, как долго он мог за ним смотреть. Он сонно моргает и выбирается из-под вороха одеял, натягивает шорты и футболку и идёт в ванную. Всё — в полной тишине позднего утра. Всё — под пристальным взглядом Тэхёна. Он прикрывает за собой дверь и склоняется над раковиной, зубная паста ложится на щётку жирной бело-зелёно-синей гусеницей. Все эти парни, просыпавшиеся утром в постели с кем-то не тем, как-то не так, — они сами становились немного другими. Чонгук разглядывает свою шею, чешет подбородок и зевает. Всё должно было быть по-другому. Гневный взгляд, удар по лицу, хлопок входной двери, чтобы сразу стало ясно: всё, конец, доигрались. Или тэхёновы руки у него на шее, а потом ниже — по спине и на бёдра. Чужой горячий и влажный рот, жестковатые, убитые краской волосы, сорванное дыхание. Чтобы реальность дробилась на куски от прикосновений, поцелуев и стонов. Двухголовое раскалённое существо. Чонгук на самом деле рассматривал всего два варианта. Самый вероятный и самый безумный. Никто не предупредил его, что может быть ещё вот так. Ким Тэхён, он стягивает с себя футболку — свою идеальную броню — забирается под одеяло и засыпает. Чонгук усердно водит щёткой во рту, зубная паста пенится и мажет губы в белый; Тэхён подкрадывается почти неслышно — заглядывает через чонгуково плечо, скалит зубы и дёргает цепочку на шее. Все эти парни, просыпавшиеся подпорченными, злыми и растерянными, Чонгуку их жаль, но, наверное, он понимает их чувства. Эти парни, натянув одеяло повыше, словно им ещё есть, что скрывать, они поворачивают головы и видят напротив лица — хорошо изученные или едва знакомые сонные лица — и на этих лицах читают такие же стыд, растерянность, отвращение. Чьё-то сожаление — или триумф. За растрёпанными волосами, падающими на глаза они видят испуг, недоумение или отсутствие каких-либо эмоций. Тэхён кладёт ладонь Чонгуку на плечо, точно так же, как тот сам это сделал вчера. Он ведёт пальцем до основания чонгуковой шеи, нажимает зачем-то на шейный позвонок, словно ищет какую-то кнопку — надёжно спрятанный вкл./выкл. Всё — глядя в зеркало с мутноватыми разводами на поверхности. Всё — глядя Чонгуку в глаза. На этот раз зачем-то не сквозь, а внутрь. Чонгук сплёвывает зубную пасту и полощет рот, тэхёнова ладонь замирает у него на затылке, пальцы сжимаются на шее — чуть ниже ушей. Чонгук всегда хреново читал знаки, и сейчас он в который раз не знает, что делать. Что всё это значит — может значить. Тэхён опускает руку, задевая ворот чонгуковой футболки, и она обвисает плетью. У Тэхёна на лице что-то вроде удивления. Оно отражается в зеркале, в глазах Тэхёна и Чонгука, в глазах их отражений. И хрен его знает, сколько человек сейчас находится в комнате, в тускло освещённой ванной три на три метра, и наблюдают за этим маленьким спектаклем. Сколько невидимых монстров прячется в каждой тени — полчища призрачных Тэхёнов и Чонгуков. Чонгук всегда хреново читал знаки, но возможно им обоим просто нужно было время подумать, и сейчас, если честно, тоже нужно — катастрофически необходимо. Но Чонгук, он надеется на удачу — в конце концов, он очень удачливый парень — и смотрит в зеркало. Может быть, у Тэхёна на лице: Я не знаю, чувак. Дай мне почистить зубы. Что-то вроде: Может, из этого что-то выйдет. Давай попробуем. Может, его лицо не выражает ничего, а Чонгуку просто нужно немного надежды, нужно новое убежище от страхов, от зомби, вампиров и призраков, а главное — от себя самого. Тэхён кладёт ладонь на край раковины так, что их пальцы едва соприкасаются. Двухсекундная анимация, вспарывающая в груди Чонгука шар, наполненный горячей водой. Чонгук просто поворачивает голову, выхватывая взглядом край тэхёновой щеки. В горле сухо и остро чувствуется вкус мяты. Цепочка серебристой змеёй лежит на тэхёновых шее и плечах, и Чонгук чувствует слабое тепло его ладони. Он сглатывает — Тэхён смотрит ему в лицо, по радужке почерневших глаз скользят блики. Никаких правил.