Продленный контракт

На часах пять утра. Ему не спится. Он почти отвык спать. Может быть, потому что трудно войти снова в прежнюю жизнь, которая, как ни странно, для него не станет такой, как раньше. Полгода назад он узнал, что Холмс жив. Они оба сыграли злую шутку друг над другом. С одной стороны, он был рад его возвращению, продолжению игры. Только вот сам Шерлок стал ему неинтересен. Он был потерян для общества, когда связался с этим щенком Ватсоном, самым заурядным из всех, кого можно только себе представить. Джим никогда, наверное, не поймет, что тот такого нашел в нем. Кроме того, после своих странствий Холмс вернулся довольно потрепанный, да и сам Джим «воскрес» не с таким триумфом, которого ожидал. Многое изменилось с тех пор. Он наблюдает за тем, как постепенно просыпается Лондон. Из-за горизонта поднимается солнце, которое почти не видно, так как туман осел на город. Что этот день для него готовит? Надо подписать кое-какие бумаги, сходить на встречу, затем еще одна встреча, сделка, поиски снайпера… При этом воспоминании его мысли оборвались, и он подумал, что пока об этом лучше не думать, а поручить это дело кому-нибудь. Он фыркнул и решил, что это не самая лучшая идея. Он никому не доверял, кроме самого себя. И здесь он врал. Даже самому себе он доверял не до конца. Где-то в глубине сознания оставалась надежда, что снайпер одумается и вернется к нему. Джим привел себя в порядок и вышел из комнаты, закрыв ее на ключ. Спускаясь на первый этаж, он столкнулся с Фрэнком. Фрэнк служил в доме уже довольно много лет. Он был его персональным водителем, правой рукой, иногда психологом, советчиком, а иногда наставником. - Джим, мы не опоздаем? - Я скажу, когда подавать машину, Фрэнк. Неужели ты думаешь, что я стал такой безответственный? Скажи, пусть сделают два кофе. Я буду у себя. Два? Твою мать. - Один кофе, - поправился он. Привычка. Мерзкая и надоедливая. Еще одна слабость, так называемый дефект. Привязанность. Еще один пробел. Все это надо ликвидировать и оградить себя от подобных проявлений эмоций. Нельзя привыкать, привязываться… Этот список можно продолжать. Фрэнк кивнул в ответ, и после этого Джим зашагал в противоположном направлении. *** - Заходи, располагайся, чувствуй себя, как дома, - прогнусавил Джим. – Что там еще? Все приличия гостеприимства соблюдены? Он издевательски засмеялся. - Джим, давай только без твоих этих фокусов, - серьезно сказал его спутник. - Ах да, я и забыл, что у тебя, Ричард, начисто отсутствует чувство юмора. Тяжелый случай, - Джим вздохнул. - Пойдем в гостиную. Я угощу тебя своим фирменным виски. Уверен, ты такой еще не пробовал. Двое мужчин, скинув верхнюю одежду в прихожей, проследовали в гостиную. Гости в его доме бывают довольно редко. Даже не так. Джим почти никого не пускает в свой дом, кроме нужных людей. Да и само слово «гости» для него несет несколько иной символический смысл. Джим настолько театрально и нарочито разливал спиртное по стаканам, а потом по-кошачьи грациозно подал все это своему гостю, что можно было подумать, будто он снова затеял какую-то игру. Иногда было вообще сложно определить, настоящий он в данный момент или нет. - Благодарю, - сухо ответил Ричард и, подозрительно глядя на стакан, немного отпил. - Если бы я хотел отравить тебя, то сделал бы это другим способом, - заметил Джим, наблюдая за мужчиной. – Да мне это и не нужно. Мы же партнеры. - Это не бизнес. - В какой-то степени именно он, Ричард, - сказал Джим и отпил из своего стакана. Жидкость приятно обжигала горло, а по всему телу разливалось тепло. – А вообще знаешь… чтобы называться моим партнером, надо сильно постараться. - Мне в ноги тебе поклониться? – подняв брови, спросил гость. Джим надул губы и фыркнул. - Ну зачем сразу в ноги, Ричард? Хотя бы просто выпить мой виски и при этом не подозревать меня в чем попало. Лучше скажи, что–нибудь есть то, чего я не знаю? Пока я был в подполье… - Джим чуть наклонился вперед, прожигая взглядом своего спутника. - Разве твой верный Себастьян ничего не рассказал тебе? Джим поджал губы и хмыкнул. Ричарду стало неуютно от такого нарочитого взгляда, и он постарался чуть отвести глаза в сторону. Теперь он смотрел на плечо Джима. - Что-то рассказывал, - сжав зубы, проговорил он. – Но я же тебя спрашиваю, а не его. А если я спрашиваю, значит не просто так, Ричард. Неужели ты еще не понял? – сейчас его голос звучал почти угрожающе, но на Ричарда это не возымело никакого эффекта. - Понимаю. Семейные недомолвки. Джим промолчал. Он терпеть не мог, когда лезли в его личные дела, выспрашивали о Себастьяне в то время, когда он не хотел вспоминать об этом, а особенно об их последней встрече. - А Холмс? Какие у тебя на него планы? – спросил Ричард. В его голосе не было слышно особого энтузиазма, но доля любопытства там была. Джим же подумал, что тот просто хочет чем-то заполнить неловкую паузу. - Мм, думаю, тебе пора. Мне скоро надо уходить, - ответил Джим. Через минут двадцать он остался один в пустой гостиной. Постояв какое-то время в тишине, он допил виски, затем налил себе еще и только потом поставил все обратно в стеклянный шкаф. Холмс. Шерлок. Холмс. Прохвост. Жалкий детектив. Им он займется, но чуть позже. У него созрел кое-какой план. Он его не оставит в покое, пока до конца не уничтожит. Мориарти лишь временно ушел с арены, но появится на ней вновь. Игра не закончена. Она только начинается. *** Нельзя сказать, что Джеймс Мориарти был баловнем судьбы. Скорее, наоборот. Его безрадостное детство оставило на нем свой неизгладимый отпечаток, что сказывалось до сих пор. Оно закончилось слишком рано. В то время, когда обычные дети радовались пирогам, испеченным их заботливой матушкой, наступлению праздников и подаркам, водили хороводы вокруг елки, резвились на улице с братьями и сестрами, Джеймс Мориарти познавал все тяготы земной жизни, сталкиваясь с реальными проблемами. Судьба не раз ударяла по нему, а он только успевал увертываться. Воспитывался он в неблагополучной семье, а потом в шесть лет попал в детский дом вместе со своим братом. Нет, сначала все шло неплохо. Они были обычной семьей, жили, как десятки других людей. Маленький Джеймс рос шаловливым и непоседливым ребенком, ни один день не обходился без его проказ. Поэтому все-таки он успел выхватить какой-никакой, а кусок детства. Однако позже все покатилось по наклонной плоскости, причем довольно стремительно, так, что никто из них не успел и глазом моргнуть. Все стало происходить, когда отец Джима связался с криминалом. На тот момент, когда он влез в грязные дела, было уже поздно сопротивляться. Никто не знал, чего ему не хватало. Они не были бедными людьми, чтобы прибегать к таким крайним мерам. С этого момента жизнь превратилась в ад. Сначала его отца жестоко избили, потом посыпались угрозы ему и его семье. Джим тогда пребывал все время в состоянии страха. Боялся выйти из дома, не мог уснуть ночами и чутко прислушивался к любым звукам. Его отец, у которого и раньше проявлялась небольшая предрасположенность к насилию, стал применять свои неотработанные навыки на своих домочадцах. То окружение, где он вертелся, до неузнаваемости его изменило и открыло черты, которые когда-то в нем дремали. Так продолжалось до тех пор, пока однажды отец Джима не пришел ночью весь в чужой крови. Он был посажен за зверское убийство. После всего мать Джима тяжело переживала случившееся и начала спиваться. Она не протянула долго, и вскоре Джим со своим братом оказались совершенно одни. Как обычно это бывает, с братом у Джима не складывалось дружеских отношений. Они были разного поля ягоды. Иногда Джима брали сомнения, а родной ли ему брат? Может быть, его мать нагуляла его где-то на стороне? Как такие разные люди могут вообще быть братьями? Это же какая-то ошибка природы. Даже общее горе их не сблизило. Все стало совсем наоборот. Они полностью отдалились друг от друга. В детдоме каждый из них жил своей жизнью. Часто здесь Джим подвергался жесткому обращению и унижению со стороны старшеклассников. В тот момент он понял один простой принцип, либо ты их, либо они тебя. По-другому никак. В этом жестоком черством мире необходимо стать акулой, чтобы выжить и вырваться из этого ада. Он всегда хотел жить не так, как его родители, хотел выбиться в люди, а для этого нужно было стать сильным и свободным человеком. Уже с малых лет он научился быть самостоятельным, а главное независимым от других людей и их мнения. Стать таким его заставила жизнь. У него не было то, что было у других, и было то, чего не было ни у кого из них. В это же время он стал проявлять признаки жестокости и все, кто когда-то сделал ему больно, были наказаны. Со временем он все-таки добился уважения со стороны старшеклассников, которые увидели в нем не сопливого мальчика, а не уступающего им по уму человека. Вместе они представляли собой некую банду, а во главе стоял, конечно же, Джеймс Мориарти, по-видимому, репетирую свою будущую роль, готовя себя к предстоящей жизни. Он испытывал невероятный адреналин в крови, когда совершалось что-то нечистое, неправильное, и в тоже время чувствовал себя ущербным, если жизнь была слишком скучной и серой. На пути ему встречалось много препятствий, насмешек, издевательств и злобы со стороны людей. Продвигаясь по ступеням своей жизни, он усваивал ее уроки, чтобы не повторять подобные ошибки в будущем. Его характер и привычки постепенно сформировывались, и так, со временем, он стал тем человеком, каким был сейчас. Беспринципным, жестоким, независимым волком-одиночкой. Вокруг него были преданные сторонники, которые больше служили ему из страха, нежели из-за чувства долга перед ним. Ту личность, которую представлял собой Джеймс Мориарти на сегодняшний день, он построил сам. Своими руками и своими силами. Да, он шел по головам, наплевав на все принципы и мораль. Он порой без разбора убивал невинных людей. И да, его успех и карьера была, можно сказать, построена на костях и крови этих людей, но он не чувствовал ни жалости, ни сожаления, ни муки совести. Он поднялся настолько высоко, насколько это вообще возможно. Теперь у него было все, и он не мечтал ни о чем другом. А вообще мечтать - это было не про него. Он никогда не мечтал, он просто делал и не думал о том, что будет после. Даже если это «после» несло за собой разрушения невероятных размеров во всех планах. Для него жизнь была игрой. В прямом смысле этого слова. А все люди в этой игре, как фигурки на шахматной доске, которыми Джим вертел, как хотел и переставлял, куда ему вздумается. Такой расклад дел ему нравился, и он просто от души наслаждался происходящим, придумывая все новые и новые условия для игр, пополняя ее новыми персонажами и присваивая им новые роли. Себастьян встретился уже позже. Такого человека он давно искал. Черты характера, которые были у Себастьяна как бы дополняли те, что были у Джима. Вместе они представляли собой хорошо слаженный союз, который не давал сбоев и действовал по четко выстроенной системе. Но однажды в этой системе произошел сбой. В особняке, где они с ним жили, сначала раздавались возбужденные стоны и радостные вопли, потом стали слышны лишь ругань, мат и битье стекла, а чуть позже там все затихло. Было лишь слышно, как Джим изредка печатает на своем рабочем ноутбуке. Нельзя сказать, что Джим был расстроен или подавлен уходом Себастьяна. Ему было ни жарко, ни холодно. Очень жалко было лишь то, что ушел такой ценный кадр, как он, которого теперь нигде почти не сыщешь. Может быть, что-то в глубине он и чувствовал и переживал, но об этом никто никогда не узнает, кроме него самого. Он всячески подавлял все чувства, проявляющиеся эмоции и прочую ересь, которая, по его мнению, мешает жить правильно и думать. Если ты привязан к какому-нибудь человеку, то считай, ты потерял самого себя. А Джим вовсе не собирался расслабляться. Он только набирал силу в то время. А когда вернулся, произошел некий спад. Себастьян воспринял его возвращение не так, как он ожидал. Между ними произошла чуть ли не драка, а самое главное, Себастьян категорически отказался помогать Джиму в дальнейшем в его попытках свергнуть Холмса уже во второй раз. Он был слишком взбешен и разъярен тем фактом, что Джим скрыл от него всю правду. Между ними состоялся нелегкий выматывающий разговор, а Джим на дух не переносил подобные разборки, но Себастьян был непоколебим и наезжал на Джима, как танк, не желая слушать ничего больше ни про детектива, ни про его прихвостня, а Мориарти позарез нужен был Себастьян для воплощения своих идей и планов. Так получилось, что на этот раз их желания шли вразрез. Тогда его верный снайпер поставил условие. Либо Джим оставляет Холмса в покое, либо он сам уходит от Джима, потому что ему надоели бесполезные игры своего хозяина. Джим же подумал, что Себастьян лишь показывает характер, что со временем он перебесится, но все равно придет, ведь он был уверен, что долго без адреналина он жить не сможет, но снайпера все не было. Наверное, шляется по своим курицам-шлюхам, - думал Джим. Он бы рад был не думать об этой скотине, которая посмела его так легко бросить, но выкинуть из головы все, что было между ними, было не так легко. За это он ругал самого себя очень часто, ведь это то самое, чего он должен сторониться, чтобы не свернуть на неправильную дорожку. Ведь именно из-за отсутствия тех качеств, которыми обладают простые смертные людишки, он и стал успешным, не отвлекаясь на чувства и подобные глупости. Заурядные человечки – это всего лишь мусор. Эти ничтожества захлебнулись в своем барахле и рутине и вряд ли оттуда когда-нибудь выберутся. Они не стоят ни внимания, ни права, чтобы вообще жить, как полагал Джим. Он думал, что вправе распоряжаться их жизнями, в том числе и ему решать, кто уйдет первый или последний. Они всего лишь пешки на его шахматной доске. Сейчас же ему стало интересно, из чего состоит среднестатистический заурядный человек, и с чем его вообще можно есть. А самое главное, ему было любопытно, что же так заинтересовало Холмса в этом человечке Джонни-бое. Если Шерлок что-то нашел в нем, значит и Джим должен что-то откопать. Либо Холмсу было просто скучно, и он взял этого песика, чтобы поиграть, а теперь он его благополучно бросил. Какая досада. В скором времени он все узнает, потому что он начинает новую игру с новыми персонажами и в новом времени.