Продленный контракт

Джон даже и представить себе не мог, что испытания на этом не закончены. В одно пасмурное утро в конце осени Джон по дороге на работу столкнулся с одним странным неприметного вида стариком. Он был весь в лохмотьях и стоял неподалеку от одного газетного ларька, будто специально поджидал Джона. Как только Джон поравнялся с киоском, он с необычной прыткостью, несвойственной старикам, выскочил из-за угла. От неожиданности Джон чуть не выронил мобильный телефон, который он держал в руке. Не растерявшись, старик стал что-то быстро предлагать Джону, показывать несколько книг и молниеносно сунул ему в руки какие-то листовки. Джон сначала подумал, что тот старик – слепой калека, и, наверное, продает книги, чтобы хоть как-то заработать себе на хлеб. Он просто не успел залезть в карман за кошельком, как странный старик, будто бы нарочно снял с глаз темные очки, и Джон, как завороженный, успел посмотреть ему в глаза, после чего тот поспешно скрылся в одном из переулков. Придя на работу, весь день в своем кабинете Джон постоянно думал о той утренней встрече. Что-то казалось странным в том старике, а особенно его взгляд, который не казался взглядом пожилого человека, а тем более бродяги. - «Священная война», сэр. Купите книги, - его голос и сейчас звучал в голове доктора. Ватсон поспешно встал из-за стола и подошел к двери, где висела его куртка. Он вытащил из кармана утренние листовки и стал рассматривать их очень внимательно. Казалось бы, ничего особенного. Эдгар Аллан По, Агата Кристи, Джеймс Хедли Чейз – просто авторы бестселлеров прошлых лет. Вздохнув, Ватсон убрал листовки обратно в карман и, надев куртку, вышел из кабинета. Он специально решил уйти с работы пораньше, пациентов не было, да и какое-то смутное и тревожное чувство поселилось у него в душе после встречи с тем стариком. Надеясь снова увидеть его, Ватсон специально пришел к тому ларьку. На улице было уже совсем темно, начал моросить дождь. По иронии судьбы этого старика не было и в помине. Постояв минут пять около киоска и купив «Таймс», Ватсон зашел в близлежащий супермаркет. Проходя между стеллажами с продуктами, Джон практически на автомате нагружал тележку всем необходимым. Он был полностью погружен в свои мысли. Явно существовало что-то, что он упустил сегодня утром, какая-то зацепка. Эта деталь ловко ускользнула от его внимания. В памяти снова возникли те листовки, и Ватсон неосознанно положил руку на карман своей куртки. Быстро заплатив за продукты с кредитки, Джон начал собирать все в пакеты. Это просто бестселлеры, жанра... детектив! Ватсона будто сейчас осенило. Единый жанр. То, каков он именно, наводило на определенные мысли, таких совпадений просто не могло быть. Как можно скорее, кое-как Джон положил оставшиеся продукты в пакеты и, быстро выбежав из магазина, поймал такси. Необходимо было срочно оказаться на Бейкер-стрит. Джон заплатил таксисту и быстро подбежал к входной двери с номером 221b. Руки почему-то не слушались, и ему не сразу удалось попасть ключом в замок. Справившись, наконец, с дверью, Джон прошел внутрь квартиры. Он быстро снял куртку и, поставив пакеты на пол, осторожно прошел в гостиную. Миссис Хадсон, видимо, пока отсутствовала. Джона продолжало тревожить какое-то смутное чувство. В гостиной было темно, только свет уличного фонаря давал небольшую полоску в виде конуса. На ощупь Джон включил люстру. Комнату озарил яркий свет. Ватсон закрыл на секунду глаза, не сразу привыкая к яркому свету. Он хотел уже сделать шаг к дивану, как тихий, до ужаса знакомый голос, словно бархат, заставил его замереть на месте. Сердце пропустило несколько ударов, и доктора едва не прошиб холодный пот, когда он поднял глаза в сторону кресла в глубине гостиной. - Я никак не полагал, Джон, что до тебя так все «быстро» доходит. Я жду тебя здесь уже почти целый день, то есть с самого утра. А если быть совсем точным, то с 8.32, - проговорил со своего кресла Шерлок Холмс. А то, что это был именно Шерлок, а не его призрак, не оставалось никаких сомнений. Он поднялся с кресла и медленно снял пальто, после чего бросил его на диван и сделал два шага навстречу Джону. - Ты... Как же... - только и смог прошептать Джон, неотрывно смотря на Шерлока, будто боясь, что тот мог раствориться в воздухе. Остальные слова почему-то так и остались несказанными. Во рту резко пересохло, как будто его несколько часов мучила жажда. Ватсон, в свою очередь, отступил на два шага назад и наткнулся спиной на стеллаж с книгами, оттуда вылетело несколько томов, и они больно ударили по плечу «корешками», но Ватсон не почувствовал боли. - Не хотел тебя заранее пугать, потому и не повесил пальто на вешалку, - продолжил говорить Шерлок, внимательно следя за дальнейшими действиями доктора. – Это же было элементарно, Джон, я тебе дал очевидную подсказку. Неужели ты так долго соображал? – Шерлок кивнул на такие же листовки, лежащие на журнальном столике. - Ты жив! Ты, твою мать... Просто жив! Столько времени... – наконец, смог произнести Джон. Его переполняли противоречивые чувства, но злость и обида подавляли все. Хотелось устроить банальную драку, просто чесались кулаки. Но Джон призвал все свое самообладание, он медленно выдохнул и, переступив через книги, прошел к креслу, отходя от Шерлока на приличное расстояние. – Но как?! Не затруднит ли тебя дать хоть какие-то объяснения? И кто еще знает об этом? - продолжил говорить Джон, как только снова смог совладать со своим голосом. На самом деле, его подобные детали мало интересовали, факт был в том, что он узнал об этом только сейчас. - Это не имеет значения. Тем не менее, я расскажу тебе обо всем позднее, - отмахнулся от его вопросов Шерлок, он снова расположился в кресле, вытянув ноги, и прикрыл глаза. – Были определенные обстоятельства. Этого достаточно, - соизволил уточнить Шерлок, показывая этим, что разговор окончен. - Надеюсь на это, - только и смог ответить Джон, новая волна злости снова захлестнула его, и доктор сжал подлокотники кресла. - Все это сантименты, Джон, - добавил Шерлок, по всей видимости, заметив реакцию Джона и не открывая при этом глаз. Шерлок продолжал с невозмутимым видом сидеть в кресле. Он закрыл глаза и снова погрузился в свои «чертоги». Похоже, он уже и не замечал присутствия Джона в комнате. То, с каким спокойствием держал себя Шерлок, невероятно бесило Ватсона. Будто тот отлучался всего лишь на пару часов, а не пропадал на несколько лет. Джон понял, что сидеть в ожидании дальнейших слов от Шерлока и гипнотизировать его взглядом совершенно бессмысленно, к тому же, неизвестно, сколько времени он пробудет в своих «чертогах» на этот раз. - Я на кухню, заварю чай, - сказал, наконец, Ватсон, хотя понимал, что такими словами он вряд ли выдернет оттуда Шерлока. – Ты, конечно же, ничего не ел тут один с утра, так как в холодильнике пусто со вчерашнего вечера. Прости, но я не ожидал, что ты «воскреснешь» именно сегодня, поэтому не приготовил праздничный ужин, - добавил со злостью Джон уже с кухни, поставив чайник на плиту, но реакции со стороны Шерлока по-прежнему не последовало. Джон вспомнил о пакетах с продуктами, которые он так и не донес до холодильника, только в тот момент, когда услышал щелчок открывшейся входной двери. - Миссис Хадсон. О, господи... Не сейчас, - только и успел сказать Джон. Как он мог быть таким идиотом, чтобы не предупредить хоть как-то несчастную женщину. Бросив поднос с заварочным чайником и чашками, он, как можно быстрее, выскочил в гостиную. - Добрый вечер, Джон, - с улыбкой сказала миссис Хадсон, стоя с пакетами в дверях гостиной. Она была еще в плаще. – Ты забыл это в прихожей. Я чуть о них не споткнулась. Я сейчас была... Увидев испуганное выражение лица доктора, и то, что он так спешит к ней, она не успела договорить и повернулась в ту сторону, куда посмотрел Джон. Шерлок встал с кресла до того, как в гостиной появилась квартирная хозяйка, и сейчас с непроницаемым выражением лица следил за развернувшейся картиной. Миссис Хадсон взглянула на детектива, который в данный момент находился в нескольких шагах и так внимательно смотрел на нее, затем ее взгляд снова был обращен на Джона. Она выронила пакеты и, закрыв лицо руками, прислонилась сзади к дверному проему, начала медленно сползать по нему вниз, пока едва подоспевший Джон не успел ее задержать. После этого они вместе с Шерлоком помогли ей сесть на стоящее рядом кресло. Джон сразу же сбегал за стаканом воды на кухню, пока Шерлок поддерживал все еще дрожащую и перепуганную женщину. Миссис Хадсон подняла на Шерлока глаза, полные слез и, в конце концов, расплакалась, обняв его и держась за лацканы пиджака. Джон с виноватым видом стоял со стаканом воды и абсолютно не знал, что сказать, так как еще сам пребывал в состоянии шока. - Я же говорил, все это сантименты, - снова прокомментировал Шерлок, осторожно отстраняя от себя женщину, пока та вытирала слезы платочком. После такого неожиданного возвращения Шерлока жизнь на Бейкер-стрит определенно изменилась. Она и не могла стать прежней. Джон все никак не мог принять то, что Шерлок столь долгое время скрывал от всех правду. Ватсон чувствовал себя обманутым еще больше, нежели тогда, когда Шерлок провернул весь этот спектакль на крыше. Надо было признать, что ложь там только началась и продолжилась вплоть до неожиданного его воскрешения. Первое время он сторонился детектива, уходил раньше на службу и старался меньше с ним сталкиваться вечерами. Миссис Хадсон была очень счастлива такому чудесному возвращению Холмса. Она даже пыталась устроить по этому поводу праздник и пригласить на него всех знакомых, но от этого ее дружно сумели отговорить Шерлок и Джон. В один из вечеров Шерлок ворвался в комнату Джона и оповестил того о необходимости поговорить. В гостиной и состоялся тот долгожданный разговор, однако подсознательно его ждал только Джон. Несмотря ни на что, он был невероятно счастлив в душе, что Шерлок снова живет на Бейкер-стрит, что он просто жив, в конце концов, так как доктор так до конца и не смирился с его гибелью. Шерлок рассказал о том, что долгое время ему пришлось быть за границей, пока он не вернулся снова в Лондон. Он инсценировал собственную гибель, чтобы продолжить раскрывать одно из самых сложных, опасных и важных дел, а самое главное для того, чтобы спасти значимых для него людей. Шерлок так и не смог признаться, что он не хотел потерять своего блоггера, но Ватсон понял это без слов. Также Шерлок упомянул о том, что его отсутствие было связано с необходимостью проследить все нити преступной сети Мориарти, найти ее изъяны, чтобы, наконец, уничтожить. На том беседа была завершена, так как Шерлок отказался посвящать Джона во все подробности, видимо, посчитав, что сказал и так достаточно. После того разговора Джон немного оттаял, стало легче на душе, и появилась надежда на возвращение прежних отношений, в том числе и совместное расследование дел. Ватсон уже намеревался «стереть пыль» со своего легендарного блога и только лишь ждал удобного случая. Джон попытался снова наладить отношения с детективом, однако, не все было так безоблачно, как казалось на первый взгляд. Иными словами, Шерлок ничуть не изменился, а скорее, изменился в худшую сторону. Он стал еще более замкнутым, нервным, часто пребывал в своих «чертогах», о чем-то усиленно думая и размышляя. Очень часто куда-то отлучался и отсутствовал довольно продолжительное время. Джон несколько раз пытался предложить свою помощь или хотя бы вместе пойти с детективом, периодически интересовался, нет ли новых дел. Однако Шерлок постоянно отмахивался от него, как от назойливой мухи, либо просто упорно молчал. Ватсон начал понимать, что это все неспроста. Шерлок явно продолжает вести какое-то тайное расследование и, скорее всего, часто встречается с братом, и в этом деле нет места для Джона. Ватсон решил во что бы то ни стало хоть что-то выяснить. Он звонил Лестрейду, но тот ответил, что совместных дел с Холмсом он давно не имел. Джон несколько раз пытался подложить Шерлоку свой ноутбук, так как тот перестал его взламывать и пользоваться им вовсе. Он надеялся на то, что впоследствии смог бы увидеть в нем хоть какие-то зацепки после посещений детективом сайтов или чего-то подобного. Но детектив впредь пользовался только своим ноутбуком и не переставал строчить кому-то сообщения со своего смартфона в те часы, когда находился дома, поэтому никакие подобные трюки со стороны Джона с Шерлоком не проходили. Тем не менее, Ватсон догадывался, что это все скорее связано с тем делом, о котором вскользь упомянул в разговоре Шерлок. Что ни говори, Джон Ватсон оказался выброшенным за борт в этом случае, и никакие уловки, а тем более расспросы и уговоры не действовали на детектива. Неожиданная радость от присутствия рядом друга и надежда на возвращение прежней жизни сменились снова беспокойством, а также ощущением одиночества и ненужности. Как лекарство оказывает временное действие и дарит временное облегчение, а затем боль возвращается, так и Джон еще острее ощутил то, что Шерлок теперь абсолютно не нуждается в его помощи, не говоря уже о каких-либо других отношениях. После эпизода на крыше госпиталя Шерлок изменился, и между ними образовалась огромная пропасть. Может быть, раньше Джон что-то и значил для него, во всяком случае, так чувствовал сам Джон, и был нужен хотя бы для того, чтобы поднести телефон или приготовить еду. Сейчас же Шерлок казался абсолютно равнодушным, он полностью погрузился в свои «чертоги» и выходил оттуда только в крайних случаях, когда уходил из дома в неизвестном направлении. Осознание такого жестокого равнодушия ранило больше, чем мысли о детективе, когда Джон считал его погибшим. Наладить хоть какие-то отношения с Холмсом представлялось таким же невозможным, как пробраться в его «чертоги» и выяснить, наконец, что в них происходит, для того, чтобы хоть как-то оказаться на одной ступени с Шерлоком или хотя бы на соседней. Все ночи и вечера, когда отсутствовал Шерлок, Джон оставался наедине с самим собой, со своими мыслями. Лежа на кровати, Ватсон часто не мог уснуть до утра и прокручивал в голове все события за годы жизни в этой квартире вместе с Шерлоком. Он с ужасом понимал, что испытывает к нему совсем другие, не дружеские чувства уже долгое время. Иначе он никак не мог объяснить ту тупую боль, поселившуюся глубоко внутри. Самым важным был тот факт, что Шерлок никогда не сможет почувствовать что-либо подобного к Джону. Доктор был не уверен даже в том, что мог ли Шерлок вообще что-то подобное чувствовать. Джон осознавал и то, что его бесконечные попытки наладить собственную личную жизнь - это ни что иное, как попытки подсознательно убежать от своих чувств. А бесконечные способы со стороны Шерлока пресечь это - всего-навсего проявление его эгоистичности и чувства собственничества. Работа для Шерлока была главной в его жизни, а Джон же был просто нужен в тот момент для него, как необходимый винтик в отлаженном механизме, либо необходимый компонент для опытов, который можно рассматривать в микроскоп. Дальнейшее подобное существование под одной крышей с детективом было невыносимым в прямом смысле этого слова, так как Джон мог просто-напросто сойти с ума. Необходимо было срочно найти хоть какое-нибудь решение. Как ни странно, в скором времени появилась одна возможность. Неожиданно в госпитале в одном из коридоров Джон услышал разговор двух своих коллег. Из их беседы ему удалось выяснить, что один из них уезжает временно на стажировку в одну из клиник за границу. Он снимал небольшую квартиру в одном из районов на окраине Лондона, а теперь решил в помощь хозяину подыскать нового жильца. Став невольным свидетелем этого разговора, Джон ни минуты не сомневался, как ему поступить. Чуть позже он нашел того коллегу и сказал о том, что готов снять освободившуюся квартиру, узнав предварительно цену за арендную плату. Вернувшись домой в тот вечер, Джон быстро поднялся в свою комнату и собрал необходимые вещи в спортивную сумку. Шерлока в тот момент не оказалось дома, но это было даже к лучшему, так как Ватсон был не готов в тот момент к какому-либо разговору. Возможно, зная Шерлока, он бы и не потребовался. Однако, Джон знал твердо одно. Если бы он взглянул на Холмса, то просто бы не смог уехать, не хватило бы сил. Осмотрев перед уходом свою комнату (все же он оставлял тут часть своей жизни), Джон взял сумку и вышел в прихожую. Он решил, что позвонит миссис Хадсон позднее и все расскажет о том, что так было необходимо, потому что та ни за что бы не отпустила его сейчас. На улице его «встретил» мелкий косой дождь с ветром. Джон поймал такси и назвал адрес своей новой квартиры. Немного помедлив, он достал из кармана мобильный телефон и набрал смс. «Мне необходимо уехать и жить одному. Я полагаю, что ты этого даже и не заметишь. Я осознал, что ты с твоим гениальным умом справишься и без моей скромной помощи, что ты мне и доказывал все это время. Прости. ДВ» Шерлок был жив и снова бесконечно предан своей работе, которая была для него смыслом всей жизни, в которой не было места для Джона Ватсона. Главным на тот момент для Джона было то, как научиться со всем этим жить. *** Дальнейшие дни Джона Ватсона стали такими же серыми и унылыми, как погода Лондона в конце осени. Туманная и с непрерывными дождями, такая, что хотелось спрятаться от нее в стенах рабочего кабинета. Но можно ли было спрятаться тут от самого себя и поселившейся в душе тоски? Джон так и продолжал полностью отдавать себя работе, чтобы хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей. Он теперь каждый день выезжал из своей новой съемной квартиры едва начинало светать, так как дорога из отдаленного района занимала гораздо большее время. Новый хозяин оказался на редкость понимающий человек и не брал с Ватсона такую уж непосильную плату. Еще Джон старался как можно реже бывать на той квартире и по-прежнему оставался на частые дежурства в госпитале. Шерлок так и не ответил на то смс, а также не пытался его найти, что весьма ранило Джона, так как доктор знал, что при желании детектив смог бы с легкостью это сделать. Это все подтверждало тот факт, что Холмса его отъезд абсолютно никаким образом не тронул или же он искусно делал вид, что ему все равно. Ватсон знал, что Шерлок никогда не сможет сделать первый шаг и сказать «прости». Джон никак не предполагал, что может быть тяжелее, чем в то время, когда он жил один на Бейкер-стрит и считал Холмса погибшим. На самом деле Джон «умер» именно сейчас, он оставил себя и свою душу в квартире на Бейкер-стрит. Стены кабинета, стол, заваленный историями болезней пациентов – это и было все, что оставалось в тот момент у доктора, не считая той чужой съемной квартиры. Джон часто выслушивал от своих пациентов их истории, проблемы. Он знал уже наизусть, сколько браков и детей было у мистера Томпсона, сколько лет терьеру миссис Коулман, а также всю историю его болезни, хотя он не был ветеринаром. Джон определенно желал быть значимым и близким человеком в чьей-то жизни, но существовать в роли «жилетки» для совершенно незнакомых людей его явно не прельщало. Однако, это большее, что могло произойти с ним в данный момент. Время тянулось медленно в пределах этого кабинета, но тем не менее казалось, что со дня переезда с Бейкер-стрит прошла уже целая вечность. Кабинет госпиталя Святого Варфоломея был домом и одновременно работой для Джона Ватсона. Дом для человека – это то место, где его ждут, и где он необходим. Сейчас же для Джона такое место было там, где он работал. Иногда Джон снимал свои наручные часы и убирал их в ящик стола. Если бы можно было убрать так само время, то есть вырезать какие-то промежутки жизни или повернуть его вспять и что-то исправить, одним словом, управлять им. Но это было непосильно никому.