Двое в небе, не считая вертолёта

— Мы получили представление о том, чего мы можем ожидать от повстанцев в дальнейшем. Ценг выговаривает слова чётко и ровно, так, что Елена вполне успевает бросить взгляд на коллег поверх раскрытого блокнота, конспектируя за шефом. Рено с улыбкой замечает, что сегодня она не застегнула верхнюю пуговицу блузки, как делает обычно. И села ближе к краю длинного стола. Ох уж эти тайные влюблённости, видны за три мили. Впрочем, на самом деле Рено сейчас совершенно безразличны чужие интимные секреты, потому что... Руд сидит рядом, так близко. И возмутительно равнодушен к осторожным передвижениям ладони Рено на своих коленях. — Вчерашний захват предотвратил серию террористических актов... Рено медленно ведёт пальцами по ноге Руда вверх, оглаживая внутреннюю сторону бедра, сминая идеально отутюженные брюки. Наверняка, после совещания Руд с удовольствием настучит Рено по хвостатой голове, но это ведь будет после, правда? — Новый конфликт на северо-востоке... Рено делает вид, что придвигается к столу, и пробирается рукой дальше – к паху. Руд невозмутимо слушает Ценга и только напрягшиеся желваки, видимые лишь Рено, выдают что Турк вовсе не невозмутим. Рено ухмыляется, попадая под фразу Ценга о похвале за своевременное вмешательство, и самоуверенно сжимает ладонью промежность напарника. Руд хмурит брови, пытаясь не пропустить ни слова из итоговой характеристики Ценга. Рено ухмыляется шире и тут же гасит эту ухмылку, которая, впрочем, не сильно удивляет остальных – эксцентричность рыжего Турка позволяет ему и не такое. Даже во время совещания. Ладонь Рено ложится на ширинку, пальцы целеустремлённо подцепляют собачку молнии. — Тем самым мы получаем возможность... Циссни тихо постукивает колпачком ручки по столу, Елена увлечённо конспектирует. Руд незаметно вздрагивает, когда рука Рено пробирается под ткань, совершенно по-хозяйски обхватывая горячую плоть. Рено закусывает краешек губы и двигает ладонью вниз, скользя по стволу, стараясь не облизываться от ощущения бархатистой нежной кожи под пальцами. В прошлый раз он не рискнул зайти так далеко. Испытывать Руда на совещании становится милой традицией. Рено наклоняется к столу, опираясь на локоть правой руки, и делает вид, что полностью поглощён разъяснением Ценга о стратегически важных объектах, являющихся для повстанцев лакомым кусочком. Рено гладит Руда мягко, но настойчиво, ведя пальцы от основания к головке, собирая нежную кожу и разглаживая дрязняще и медленно. Резинка боксеров впивается в запястье и Рено думает о том, что сейчас эта самая резинка натирает Руду поясницу. Рено хочет провести языком под этому следу, но наверное, минет под столом во время совещания не простят даже ему. Руд сжимает ручку с такой силой, что та жалобно хрустит, и Рено ликующе улыбается, наслаждаясь этой своей маленькой победой. Доводить напарника становится предельно сладко, даже несмотря на понимание неминуемой расплаты, которая наступит сразу же, как только они дойдут до мужской уборной. В первой же попавшейся кабинке. Руд выдыхает на целое мгновение дольше, чем обычно и Рено чувствует, как требовательно упирается вставший член ему в руку. Рыжий старается не кусать губы, потому что осознаёт, что за стояк, вызванный перед глазами разглагольствующего начальства, Руд наверняка даже не будет ждать до кабинки. А найдёт предлог задержаться в совещательной комнате после того, как все её покинут. Задержаться, естественно, вместе с Рено. И Рено едва успевает бросить взгляд на разложенные по столу документы и взмолиться о том, чтобы их догадались прихватить с собой, ибо сперма будет не особо гармонировать с картами трущобных секторов Мидгара, как Ценг поднимается со своего кресла и повелительно обращается к Елене. — И если вопросов больше нет, унеси пожалуйста документацию в архив. — Эй, почему не Руд или Рено? — девушка непонимающе поднимает брови и переводит взгляд на напарников как раз в тот момент, когда Рено обхватывает Руда настолько требовательно, что тот вновь вздрагивает и сжимает губы в тонкую линию. — А они сейчас займутся более неотложными делами, — замечает Ценг и кривится в какой-то странной, пугающей усмешке, глядя ровно в то место столешницы, под которым сейчас ладонь Рено оглаживает горячую головку. — А потом напишут мне ещё одну объяснительную. Рено перехватывает взгляд Ценга, моргает, замирает на пару секунд, читает в невозмутимых глазах всё, что Ценг думает о нём и творимом им под столом блядстве, и чувствует, что алеет. Пальцы сами собой отпускают член Руда и выскальзывают из брюк. Недооценённое внимание начальства берётся ещё одним пунктом в череде многочисленных Реновских косяков. Но в данный момент Рено думает вовсе не о том, что ему будет за распутство во время планёрки, а о том, что напарник, выдохнувший особо резко и даже почти слышно, разворачивается к нему в пол-оборота и многообещающе сверкает стёклами очков. И Рено понимает, что неудовлетворённый Руд намного страшнее, чем разъярённый Ценг.