Двое в небе, не считая вертолёта

Рено просыпается раньше Руда и пытается не ржать в голос. Он моментально вспоминает вчерашний вечер и бред, который напарнику пришлось выслушивать до того момента, пока Рено, уже отошедший от прихода, не отрубился в душе. Как Руд перетащил его в постель, Рено не помнит. Сейчас он видит только спину напарника, отвернувшегося и натянувшего одеяло под самый нос. Рено придвигается ближе к горячему смуглому телу и прижимается грудью к спине. Руд не любит спать в белье, но сегодня он сделал исключение – ткань боксеров становится преградой для ладони Рено, скользнувшей к паху Руда. Рено хихикает и лижет напарника между лопаток, настойчиво тянет на себя и разворачивает, укладывая на спину. Рено помнит, как был удивлён, когда узнал, что спит Руд без очков. Рено приподнимается над напарником и целует того в веки. По очереди в каждое. Руд спит и Рено это заводит. Он сползает по напарнику вниз, скользя языком по шее, по ключицам, целует тёмные соски, прихватывает их губами. У Руда сбивается дыхание во сне и Рено довольно улыбается. Спускается ниже, целуя грудь, подтянутый пресс, очерчивает кончиком языка мышцы живота, проникает в пупок, вылизывая влажно и шумно. Рено хочется и он делает. Рено вновь нависает над Рудом, внимательно глядя в лицо, а потом снова припадает губами к груди, целуя и лаская. Он устраивается сбоку от напарника, на коленях, так, чтобы смуглое тело всё было перед его руками и губами, и дразняще изучает его лёгкими касаниями, не смотря на то, что знает каждую его частичку и каждый шрам уже моногажды зацелован им за целых пять - всего лишь пять - лет совместной службы. Рено стягивает ткань белья одним движением, освобождая Руда полностью. Спящий Турк ведёт плечом и пытается перевернуться на бок, но Рено не позволяет, прижимая его своим весом к постели. Ладони уверенно оглаживают член Руда и Рено спешит добавить к ладоням и губы. Он целует и лижет, закрыв глаза, вбирая в свой рот горячую плоть, наслаждаясь терпким утренним вкусом. Руд со смешком выдыхает и опускает ладонь на поясницу Рено. Тот вздрагивает от неожиданности, но не перестаёт вылизывать нежную горячую кожу, вычерчивать языком по складочкам, проникая в каждую. Пальцы Руда идут вниз по бёдрам, прихватывают ягодицу, разводят. Вторая ладонь ложится на всклокоченную рыжую голову. Рено тихо урчит и начинает заглатывать с удвоенной силой, осознавая, что если уж проснувшийся напарник подхватил его нехитрую утреннюю игру, то пора приниматься за неё всерьёз. Руд выгибается навстречу, сжимая пальцы в волосах Рено и собственнически поглаживая его задницу. Скользит ладонью по ложбинке, надавливает пальцами на чувствительные точки и Рено развратно прогибается, подставляясь под касания. Руд вминает кончик указательного пальца в его тело, заставляя Рено задрожать и податься бёдрами назад, чуть приподнявшись и раздвинув колени, упираясь ими в постель. Твёрдая плоть толкается в горло почти нетерпеливо и в этот момент Рено чувствует необходимость Руда в себе настолько остро, что не сдерживает уже ни один свой порыв. Он обхватывает член напарника у основания, лаская ладонями и работая языком так старательно и жадно, как позволяют скручивающие тело спазмы удовольствия. Он чувствует, как мозолистые пальцы Руда осторожно гладят его изнутри и это кажется самым нереальным ощущением, на которое способно тело. Руд негромко стонет и продолжает трахать Рено пальцами сильно и быстро, покачивая его на себя, толкаясь в горячий рот коротко и резко. Рено мычит, заполненный Рудом с обеих сторон, и почти кончает от осознавания собственного падения. Но прежде, он чувствует столь знакомое напряжение, и сосредотачивается на нём, отсекая собственное. Удовольствие напарника для Рено всегда важнее и принимается с непередаваемым восторгом. Когда Руд кончает, Рено насаживается на его пальцы сам, вскидывая голову, не переставая стонать и отдавать всё, на что способен в этот момент. И Руд это знает… — Хорошо, будем считать, что ты прощён. Рено не спешит отстранятся от замершего, расслабленного Руда и лежит на его животе, глядя в непривычно неспокойное лицо. Гулко колотящееся в груди сердце слышится даже громче, чем своё собственное. — Ты ведь не поверил тому бреду, который я нёс вчера, дзо-то? Руд хмыкает и вдруг перекатывается, одним неуловимым движением подминая Рено под себя и притягивая к груди. Рено прижимается к напарнику и довольно улыбается, удовлетворённый и реакцией, и тем, что сильные руки так привычно-естественно обнимают за плечи. — Если бы поверил, ты бы проснулся без своего хвоста.