Власть иллюзий

Словно в речке мутная вода, Жизнь течет размеренно и гладко… (с) Хельга Эн-Кенти К тому времени, как Хьюберт вернулся, Аиша почти выздоровел. Пусть казался бледной тенью среди собратьев, но язвил и шутил по-прежнему. - До какого уровня прокачал скиллы, эльф? – весело спросил, едва увидев Хью. – Поздравляю с победой, родина тебя не забудет, чужая уж точно! - Можете не беспокоиться, Аиша, я выполнил свой долг. Подробности предоставлю в отчете. - Ну когда ты перестанешь мне «выкать»?! – слегка возмутился Розен. – Давно уже не ребенок! - К-как скажешь. Со времени первой победы, Хью стал чувствовать себя увереннее и в кругу собратьев, и среди подчиненных. Мать была довольна им, вызывала на аудиенции редко, но неизменно хвалила как правильного и верного сына. Это все больше убеждало блонди в том, что отец был неугоден Юпитер, что надо стремиться оправдать ее доверие. Так время и шло. Медленно и плавно. Постоянная работа, проверки, визиты на базы и в колонии. Время на отдых выпадало из памяти, заполненное играми, посещениями аукционов или пет-шоу. Хью радовался уже тому, что тревожные видения покинули его. На смену снам, смущавшим покой, пришла полудрема. Будто энергия наконец перешла в работу и игры. Так проще. * Прием в честь делегации с Нью-Лондона был относительно скромным, в силу давнего сотрудничества и постоянного общения, но гости оставались довольны. Незадолго до того на этой нейтральной планете состоялись плановые выборы, и новый президент соответственно назначил новое посольство. Вместо седого благообразного старичка, которого только дипломатическая элита и помнила, прибыл «молодой кадр» - мистер Алистер Гамильтон. Неженатый посол – птица редкая, и за ним принялись увиваться барышни, как из амойской элиты, так и из делегаций других планет. Гамильтон был одинаково любезен со всеми. Русоволосый, зеленоглазый, с аристократичными чертами, внешне он походил на эльфа (хотя что-то во взгляде напоминало игривого бесенка). Ему удавалось поддерживать тот тонкий баланс между дипломатическими отношениями и личными интересами, причем с искусством жонглера, исполняющего сложный трюк. Хью не так часто сталкивался с ним, количество общих вопросов было минимальным. Но в ответ на свои светские вежливые реплики почти всегда слышал искренние комплименты. О которых, впрочем, старался забывать как о чем-то незначительном. Но как-то под конец встречи с Гамильтоном в ресторане в Мистраль-парке, завершением делового разговора стало предложение дипломата: - Господин Бома, вы столь приятный собеседник и, без сомнений, яркая личность. Как вы посмотрите на то, чтобы мы продолжили общение в менее формальной обстановке? - Не понимаю, о чем вы, мистер Гамильтон. Молодой мужчина очаровательно улыбнулся: - Позвольте мне пригласить вас на ужин к себе. Вы любите музыку, господин Бома? Я бы сыграл для вас на скрипке… - Я не думаю, что смогу принять ваше приглашение в ближайшее время, - Хью не торопился с ответом. – Ваше внимание для меня приятно, но в первую очередь долг. Алистер прикоснулся к его ладони. - Если вы не против… долг ведь не единственное, что составляет жизнь, правда же? Такой прекрасной птице, как вы, грех было бы ни разу не покидать клетки. Вот оно, то самое, о чем предупреждал когда-то господин Кейдж! Приглашение на свидание. Да, Алистер Гамильтон довольно мил, но вдруг это только маска? Он так популярен – разве может его просто так прельстить существо самое обычное! Да он что-то замышляет… И Хью твердо сказал, аккуратно освобождаясь от прикосновения: - Простите, мистер Гамильтон, но мы будем общаться только как представители государств. Даже если мы симпатичны друг другу, нам следует помнить о том, что мы из разных миров и ответственны за многое. - Как скажете. Алистер принял его отказ спокойно. Даже если молодому дипломату и показалось странным слышать «нет» от юного, симпатичного и судя по всему одинокого мужчины – это был всего лишь эпизод.