Власть иллюзий

Время ожидания тянулось медленно. Почему никто не звонит? Почему ничего еще не сообщили? Неужели они еще не выполняют приказы?! Если Ясон отправился на поиски своего пета… следует направить поисковую группу и в Церес. Пусть границы этой территории еще не переступала элита – теперь именно тот случай, когда неписанный закон можно и нарушить. Хью приказал направить отряд в трущобы. «Под мою ответственность. За все последствия этого решения я отвечу сам». Было трудно дышать. Горло пересохло. Хотелось пить. Кофе. Как можно крепче. Ночь предстояла тяжелая и бессонная, Хью устроился у компьютера, вывел на экран карту Танагуры. Ни на что не обращал внимания – ни на усталость, ни на тяжесть в виске, ни на голод. Имело значение только одно – где Ясон и что с ним. Мигали точки: местонахождение поисковых групп. Сигнал: «обнаружена подозрительная активность в районе цитадели Дана Бан». Но прежде, чем военные смогли сориентироваться, раздался взрыв. Грохот было слышно даже в башне Эос. Будто началось землетрясение. Хью быстро приблизился к окну. Небо вдалеке было багровое, пылал огонь… А следом раздался жуткий крик, уже исходящий откуда-то из Эос. Известий еще не было, но Хью и так понял, что вряд ли останется кто-то живой в эпицентре взрыва. Из СБ сообщили: отказала половина систем, в основном блоки, теснее всего связанные с Юпитер. Только после полуночи элитники смогли подобраться к Дана Бан вплотную. Здание уже догорало. Хью казалось, что эта ужасная ночь никогда не закончится. К утру он почти не помнил, как выяснял у элиты СБ, что и где случилось, как приказывал своим подчиненным активировать аварийные системы на ярусах Эос, что принадлежали военному ведомству, как руководил пересохранением данных и эвакуацией персонала с этих этажей. Всё будто на автомате. Хотелось только одного – спрятаться подальше, чтобы не видеть пламени за окнами, не помнить тот пронзительный, нечеловеческий стон. Но если спрятаться – кто будет на защите? Да и куда бежать?! Не к кому… За бессонной ночью наступило хмурое утро в непривычно тихой башне. Будто жизнь остановилась. Никто не шумел, не спешил, не суетился. Вышедшие на работу элитники и граждане переговаривались шепотом. Тела консула и его пета привезли на рассвете – точнее даже, не тела, а обгоревшие останки, которые невозможно было разделить. Они лежали в капсуле в одном из подземелий, но дыхание смерти чувствовалось везде. Пустующие кресла в зале заседаний. Собранием руководил Рауль. Бледный, с темными кругами под глазами, с перчаткой только на одной руке. Говорил еле слышно. О том, что Ясон погиб, пытаясь спасти Рики. Что Мать молчит, и придется самим решать, что делать и как жить дальше. - Мы обязаны выстоять. Даже виновника трагедии не осталось в живых* и винить некого, поэтому следует продолжить выполнять свой долг, как бы это ни было тяжело. Хайне уже поступил именно так: вместо заседания он поехал в Академию, чтобы заботиться об учениках и преподавателях, которые из-за прогремевшего на весь город взрыва были в панике. * - Аиша скоро вернется на Амой, - сказал Гидеон. – Хью, сможешь его встретить в космопорту, а потом сообщить, что случилось? Я не смогу, не хватит сил. - Но… - так и хотелось спросить, «почему я? Разве никто другой не справится?». - Тебе я могу сказать, что мне страшно начинать такой разговор, остальным – нет, хоть и все знают, почему это так тяжело. - Я помогу тебе, решено. Кто-то должен выполнить этот долг… * - Что у нас началось – пожар, потоп, война? – ворчал Аиша. – Я вернулся и на станции контроля торчал рагон знает сколько. Все космопорты были перекрыты до сегодня, какой апокалипсис я пропустил? Хью молчал. Не знал, с чего начать. - Почему меня ты встречаешь? – продолжил Розен. – Откуда такой добровольный энтузиазм? - Аиша… я даже не знаю, как тебе об этом сказать… плохие новости… с Ясоном произошло несчастье. Он… - слова застревали в горле колючим комом. До сих пор не верилось. Реальность произошедшего так больно осознавалась лишь теперь. – Он погиб. - Не может быть! - Аиша остановился, провел ладонью по лбу. - Разве я мог бы шутить такими вещами? – неловко пробормотал Хью. – Всё случилось вчера… - Почему его никто не сопровождал?! Почему не защитили?! – эти слова прозвучали, будто стон раненного зверя. - Никто не знал, что Ясон поедет в Дана Бан. Он хотел спасти Рики… О том, что случилось, Аиша слушал молча, застыв, будто статуя. От его пустого, безжизненного взгляда становилось страшно. …- Это то, что мне рассказали, - закончил Хью. – Но говорили, что они… они умерли еще до того, как огонь добрался до них. «Черная луна». - «Луна»? – эхом отозвался Аиша. – Почему?! И почему – с этим?! - Не знаю… никто ничего не знает. И Мать молчит. * Еще долго в страшных снах Хью будет видеть то время. Путь в Эос, молчание и скорбь. Аиша потребовал подъехать к руинам. Хью еле-еле уговорил его не идти вглубь развалин цитадели. - Почему так?! – беспомощно, будто ребенок, повторял Розен. – Я всю жизнь защищал его, почему не мог быть рядом тогда?.. Пепел к пеплу. Когда-то точно так же, в закрытой капсуле, хоронили прах Джарета. Теперь и Ясон почти повторил его судьбу. При взгляде на Аишу вспоминалось, как точно так же его отец стоял у гроба Доминика. Гидеон склонился к Хью и прошептал: - Хоть бы он ничего с собой не сделал. Страшно мне за него. Кроваво-алые розы, перевитые черными лентами, на могильной плите. Траурная музыка, прощальные речи. Хью казалось, что эти алые лепестки превратятся в пламя, которое поглотит всё вокруг. Он даже не смог остаться в склепе до конца церемонии – все тело пробирала дрожь, как в лихорадке, было душно, и отчаянно страшно, что вдруг снова начнется пожар. Страх, ничем не обоснованный, но оттого и более навязчивый. Но и когда он вышел, не было покоя. Закат был кроваво-алым, как цветы на могиле. Откуда-то издалека на небо надвигались темные тучи. На миг Хью позавидовал тем, кто лежали под черной мраморной плитой. Им уже не страшно. Они не боятся этой надвигающейся тени. Теперь он пронзительно четко ощутил, как он одинок – и одинок уже не в том привычном пространстве, созданном для него, а в огромном и жестоком мире. В воздухе пахло дымом и пеплом, и ветер будто уносил с собой всё прошлое, оставляя только холод и пустоту. И из последних сил зажав в руке цветок, Вы переходите последнюю черту Слуга иллюзий забирает красоту, И время вновь цедит бесценный свой песок Какая жалость - потерять, не зная что, Какая глупость - упустить лукавый шанс И жизнь, как тень, вдруг стала явно больше вас, А в нарисованном окне всегда темно... **