Once upon a time in Arda

Годы, как это ни удивительно, летели быстро и крайне мирно. Не было такой насыщенной, концентрированной на события, жизни, как при Мелькоре. У меня даже началось некое подобие поствоенного симптома: мне хотелось участвовать в политической жизни, и я это делала, постоянно ссорясь со всякими вредными дяденьками; я стала снова заниматься фехтованием и стрельбой из лука, чтобы выплескивать энергию, и даже полюбила охоту. Я таки послушалась совета своего остроухого друга: занялась тем, что мне интересно. Я родила второго ребенка, мальчика. Боромир был вне себя от счастья и назвал его Эктелионом, в честь деда. Он носился вокруг меня, одаривая различными подарками: от моих любимых дальнехарадских красных апельсинов до нескольких метров дорогущего алого бархата. И вот удивление: меня это даже не раздражало. Я довольно быстро встала на ноги и тут же начала работать. Комиссия по кодификации и систематизации законодательства работала очень медленно, и я снова начала их «пинать». Хотелось побыстрее с этим закончить и с гордостью представить эти несколько томов Арагорну. Расшевеливать их было достаточно тяжело: эти средневековые консерваторы не хотели ничего нового. Я выкидывала из комиссии одного за другим и ставила на их место молодых, более прогрессивных юристов. С их поиском мне помогал Боромир. Он даже откопал одного гения, который был бесценен. Одну идею я как раз реализовывала с его помощью. И с этим проектом было связано много дискуссий. Был апрель, свежий теплый денёк, солнце светит. Красота. И именно в такой день мне надо было страдать и отстаивать свои идеи в споре с очередным министром. И спорили мы прямо перед королем, который сидел со скучающим выражением лица. Да, до спора Арагорну не было никакого дела. Всё равно закончилась наша дискуссия ничем: Элессар, окончательно устав, остановил нас и вышел. Я чувствовала себя опустошенной. От духоты комнаты у меня болела голова. Как можно быстрее я вышла на свежий воздух, в сад. В это жаркое время там уже расцвели цветы, зеленела трава, а в воздухе витал неповторимый чарующий аромат. Где-то вдалеке звучали веселые звуки скрипки и детский смех Я вышла на небольшую лужайку. На траве в лучах солнца сидел, скрестив ноги, Эндир и играл на скрипке. Анайрэ сидела рядом и плела венок, напевая песенку. Едва она увидела меня, как закричала: «Мама!», подбежала и обняла за ноги. Я улыбнулась, погладила её по светлым, отливающим рыжиной, волосам. — Eg irima, nana, — медленно проговорила она, дергая меня за огненно-алый рукав. — Hannad, sellnin, — я перевела удивленный взгляд на Эндира. Да, я знала, что он учит её эльфийскому. Но то, что дело идет так быстро, я и подумать не могла. Я внимательно следила за обучением и Анайрэ, и Эктелиона, тщательно подбирала учителей, разговаривала с ними каждую неделю об успеваемости детей. Но Эндиру я слепо доверяла. И он доверие это оправдывал. — А где Эктелион? — я села на траву напротив эльфа. Анайрэ — ко мне на колени, и я её обняла. — С отцом, — кивнул Эндир, разглядывая скрипку, мягко пощипывая струны и подкручивая колки. — Кажется, он пытается научить его фехтованию. — Не рановато ли? — Эктелиону нравится, — медленно проговорила Анайрэ, срывая травинку. — Именно, — кивнул эльф. — Да и, к тому же, у таких воинственных родителей соответствующие дети. — И я тоже буду рыцарем! — подпрыгнула Анайрэ. — Конечно. Рыцарем балов, — засмеялась я. — Я буду как ты, — бойко улыбнулась девочка. — Ты будешь, как ты, — подмигнула я, поправляя волосы. — Эндир, сыграй что-нибудь. Он мою просьбу исполнил, и мы с Анайрэ наслаждались музыкой, солнцем, теплой погодой и просто чудесным днём. Девочка поначалу сидела смирно, но потом вскочила и снова начала танцевать. Легкий подол красивыми волнами приподнимался вслед за ней. Всё было очень хорошо. Даже слишком. Я рвала цветы с полянки и плела венок, тихо подпевая эльфу. Мне больше ничего не хотелось, и я бы вечность сидела здесь. Идиллию нарушил Боромир, заслонив своим немалым ростом солнце. Он привел Эктелиона, который поздоровался со мной и тут же сел рядом с Эндиром, наблюдая, как тот быстро водит смычком по струнам. Эктелион был мальчиком тихим и очень любил музыку. Через некоторое время необходимо будет купить ему скрипку. Я кивнула, продолжая плести пальцами венок из ярких красных цветков. — Пройдемся? — спросил гондорец, протянув руку. Я быстро глянула на Эндира с его довольно загадочной улыбкой, и кивнула. Мы шли по дорожке. Я срывала цветы по пути и вплетала их в этот несчастный венок. Получалось очень красиво: белые ромашки, алые маки и яркие синие васильки. — Это кому? — спросил князь. — Если хочешь — тебе, — усмехнулась я, надевая незаконченный венок ему на голову. Получилось смешно, но я всего лишь отвернулась, усмехнувшись. Боромир засмеялся. Однако уже спустя пару минут установилась неуютная тишина, лишь тихо стучали каблуки и шуршал подол моего платья. — Эктелион будет хорошим воином, — вдруг заговорил Боромир. — Тебе не кажется, что ты торопишься учить его калечить людей? — Нет, — ответил тот. — Этому учат с детства. Кстати, вскоре приедет роханский князь на помолвку с Анайрэ. — Ты же знаешь, я всё ещё против. Но как бывшая королева понимаю, что это необходимо. — Я попробую что-нибудь с этим сделать, — сказал Боромир. Он взял меня за руку, осторожно сжав пальцы. — Не надо. Возможно, это необходимо. — Раз ты так решила, то необходимо всё отменить. — Нет, я… — Мы снова спорим, — вздохнул гондорец, не дав мне договорить. — Я сделаю что-нибудь с этим. Скажи лучше, как там твой проект о новом порядке расследования. — Ну… Эмм… Никак, — я пожала плечами, неосознанно сжав руку мужа. — Эти консерваторы, чтоб их, не хотят никаких изменений. Даже самых логичных. — Надо это вводить постепенно, — он отпустил меня, сел на бортик фонтана. Я приподняла юбки и пристроилась рядом, сложив длинные до пола рукава на колени. — Поэтапно. Разбей свой проект на составные части и медленно продвигай свои идеи. Так, думаю, это лучше сработает. — Значит, попробую так, — вздохнула я, вытянув ноги. Снова это неуютное, ужасное молчание. Подул ветер, стало прохладно. Венок слетел с головы Боромира и упал воду. Я проводила его взглядом. — Ты на бал пойдешь? — спросил гондорец. — А куда я денусь? — пожала плечами. — Всё-таки пять лет со свадьбы. — Я решил не ждать несколько дней и подарить тебе подарок прямо сейчас, — улыбнулся он и снова взял меня за руку. — Пойдем. — Какой ещё подарок? — нахмурилась я, но послушно поднялась и последовала за ним в Цитадель. Боромир привел меня в свои покои и ушел куда-то. Последний раз я была тут несколько лет назад и теперь пыталась найти хоть какие-то изменения. Я заметила перестановку мебели: большая двуспальная кровать теперь переставлена к самой стене, небольшой круглый столик стоял неподалеку и был завален книгами. А на стене рядом с портретом матери висел наш с ним портрет. Интересно. Я провела пальцами по шершавому холсту. Помню, как его писали, но результата я не видела до этого момента. Мы ещё были беззаботны и счастливы в свои первые дни после свадьбы. Интересно, почему он вообще здесь висит? — Нравится? Я вздрогнула от неожиданности. Но, осознав, что это гондорец, лишь цокнула языком и повернулась к нему. — Да. Жаль я раньше не видела, — я подошла к столу и присела на краешек. Боромир ничего не ответил: прямо на бумаги он поставил большой черный футляр. Цацки. Я так и думала. Но когда он поднял крышку, я еле смогла сдержать восхищенный вздох. На темном бархате лежало колье из множества мелких и нескольких крупных рубинов в обрамлении небольших гранатов и черненого серебра. И шириной это чудо было примерно в две моих ладони. — Я уже вижу, что тебе нравится, — улыбнулся гондорец. Я перевела взгляд на него и тоже приподняла уголки губ. Вот, чёрт подери, как у него получается смотреть и улыбаться так, что это меня очаровывает. Долгое время это так не работало, но последние несколько месяцев что-то изменилось. Словно и не было всех этих лет. — Я помогу надеть. — Конечно, — проговорила я. Повернулась спиной, приподняла волосы. Холодные камни и металл коснулись ключиц и груди, а горячие пальцы — шеи. — Ну, что? — Боромир одним легким движением повернул меня к зеркалу. Поправил волосы. Я видела в отражении, как он водит пальцами по прядям, жемчужной нити в прическе. — Боюсь спрашивать, сколько это стоит, — прошептала я, повернув голову. — Ты всегда говоришь одно и то же, когда я тебе что-нибудь дарю. Я поняла, что что-то пошло определенно не так, когда он коснулся рукой моей щеки. Хотя почему «не так»? Вполне всё закономерно. Я долго вела себя как идиотка, и пора завязывать. Жизнь слишком коротка, чтобы сдерживать свои желания. Я осторожно коснулась его губ, и ответа ждать не пришлось. Гондорец переместил руку на шею, прижимая меня к себе. Но ничто хорошее не длится вечно. Я ещё раз взглянула в его глаза, а затем отвернулась, по-прежнему прижимаясь спиной к его груди. — Считай это моим «спасибо», — прошептала я, закусив губу. — Что мне ещё сделать, чтоб ты меня так же поблагодарила? Я вздохнула, преодолела себя и отошла. Улыбка не сходила с моего лица. Я осторожно сняла ожерелье и положила обратно. Провела пальцами по мягкой крышке футляра. Последний раз взглянула на Боромира, и вышла. В день бала я была весела как никогда, беспрерывно танцевала и даже пила мало. Правда, танцевала я с кем угодно, но не с Боромиром. И не потому, что не хотела, а потому, что он сам не подходил, словно играя со мной в «гляделки» на протяжении уже нескольких часов. Я, однако, ничего не делала, послушно принимая правила игры. — Вы наконец-то помирились? — спросил Фарамир, заметив очередное переглядывание во время моего с ним танца. — Да мы уже давно помирились, — как бы невзначай ответила я. — Я не об этом, — вздохнул князь Итилиена, делая предписанный танцем поворот и снова соединив наши руки. Я повторила то же движение, и посмотрела на Фарамира с искренним непониманием. — Я уверен, ты меня поняла. — Угу, — кивнула я, снова вложив ладонь в руку князя и сделав несколько шагов. — И? — Лучше скажи мне, как твоя жена? — перевела я разговор в другое русло. Эовин всё это время со мной почти не общалась. По крайней мере, неофициально. Некоторые после всей этой аферы с Мелькором так и не смогли поменять своё мнение обо мне. И Эовин, к сожалению, была именно такой. Как и её брат, в общем. — Наверное, ты лучше меня знаешь, как чувствует себя женщина перед родами, — с улыбкой произнес он, поднимая меня за талию и делая поворот. — Думаю, она меня ждет. Фарамир поклонился и исчез среди людей. Я вздохнула, развернулась и врезалась в Боромира. — Потанцуем? — спросил он и, не дождавшись ответа, повел меня в колонну. — Решил тешить не только своё зрение? — прошептала я, когда мы менялись местами. В нарушение правил танца я отпустила подол юбки и на мгновение коснулась его руки. — На тебя сегодня не насмотреться. Алый тебе к лицу, — кивнул он, делая фигуру. Мы оба повернулись, два хлопка, снова встали в колонну. Движения осторожные и плавные. Всё в этой зале было безумно богато, красиво и почему-то именно сейчас мне немного фальшивым. Настоящим было только прикосновение его руки и быстрое биение сердца под тугим корсажем бархатного платья. — Знаешь, я всё жду, когда ты напомнишь мне про подарок. — Какой подарок? — Боромир изобразил удивление. Причем крайне плохо и наигранно. — Твой, — я сделала поворот. Алым пламенем взметнулись юбки. Остановилась близко к нему. — Его должны были уже принесли в твои покои. Пойдем? Хитрая улыбка была его ответом. Дойдя до края зала, мы выскользнули в коридор. Раньше мы очень любили сбегать так ото всех. Под конец балы казались нам утомительными и скучными. Но теперь мы не бежали по коридору, а медленно шли, держась за руки и наслаждаясь этим. А также спокойствием. Мы оба знали, к чему приведет этот вечер. Я разобралась в себе, и наконец, всё могло прийти в норму. Я завела его в комнату, попросила закрыть глаза и повела к окну. Там находилась стойка с парадными доспехами, украшенными чеканкой и позолотой, кольчужными вставками с вплетенными медными кольцами, отполированными до блеска. Боромир замер, с невозмутимым лицом разглядывая доспехи. Взгляд скользил по бликам от свечей, по гладко отполированному металлу, по искусно сделанному гербу Гондора. — Это ты у Эрнура заказала? — удивленно проговорил он, проведя пальцами по небольшому клейму мастера. — Да. — Он же парадные доспехи из принципа не делает. — А вот тебе сделал. Заодно не в ущерб практичности. Сражаться в них сможешь также. — Как ты его уговорила? — Вот всё тебе расскажи, — хитро улыбнулась я, скрестив руки на груди. Боромир провел пальцами по нагрудной пластине с позолоченным древом. Ему нравилось. Он перебирал колечки кольчуги, рассматривал металл, наслаждаясь работой настоящего мастера. — Теперь моя очередь благодарить тебя? — наконец Боромир оторвался от созерцания своего подарка. — Да как хочешь, — махнула рукой я, изображая безразличие. Но почувствовала, что предательски краснею, и опустила голову. — Мне всё равно. — Конечно, всё равно, — кивнул он, приближаясь. Я подняла голову, с гордым видом глядя ему прямо в глаза, улыбаясь лишь кончиками губ. Коснулась пальцами груди, делая вид, что просто поправляю массивную золотую цепь. Боромир первым не выдержал: поцеловал так жадно, словно от этого зависела его жизнь. Дотронувшись до плеча, я обняла его за шею. Гондорец сжал мою талию, поднимая меня. Чуть не запутавшись в юбках, скрестила ноги за его спиной. Всё было очень быстро, жарко. Боромир опустил меня на кровать. Я выдохнула, когда губы мужчины коснулись моей шеи чуть выше ожерелья. В это время я весьма ловко расправлялась с застежками его дублета. Надо же, я не забыла, как это делается. — Тебе платье не мешает? — тихо засмеялась я. — Ты куда-то торопишься, милая? — Боромир сел, стянул с себя всю лишнюю одежду. Я прижалась к нему, оставляя дорожку поцелуев на шее и плече, пока его пальцы умело распутывали шнуровки на платье и корсете. — Нас там, наверное, обыскались, — шепнула я, послушно поднимая руки. Легкий холодок пробежал по спине, когда была снята нижняя рубаха. Но прикосновение горячей кожи к обнаженному телу снова заставило сжимать плечи мужчины пальцами. Я не смогла побороть своё желание и прижалась к его губам. — Мне кажется... — между поцелуями проговорил Боромир. Он медленно водил пальцами по моей спине, иногда надавливая. — Они догадываются, что мы тут не чай пьём. Хотя, если ты предпочтешь чай… — Ни за что. Я опустилась на спину, притянула к себе его за шею. Давно забытое чувство разливалось по телу, как когда-то давно в том перелеске, когда вдруг лил дождь, ржали кони, и было чертовски холодно и жарко одновременно. Какая разница, кто и что натворил в прошлом. Нас тянет друг к другу, мы не можем друг без друга, мы любим. Я проснулась непривычно рано. Приоткрыла глаза, увидела бодрствующего Боромира, и тут же уткнулась носом в подушку. Ожерелье, которое так и не было снято, морозило шею, а затылок несильно болел из-за тугой прически. — По-моему, мы отлично начали сначала, — проговорил мужчина. Он перевернулся на спину и закинул руки за голову. — У нас двое детей и пять лет брака. Какое начало? — зевнула я, пододвинулась и прижалась щекой к груди мужа. — Это закономерное продолжение. Я перевела взгляд на окно. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая всё вокруг в розовато-золотой цвет. Впереди бурей нелегкая жизнь, я более чем уверена. Но хотя бы что-то наладилось. А сейчас, пожалуй, я не буду ни о чем думать, а просто закрою глаза.