Мальчик, который хотел тепла

      Фредерик тайком рассматривал неожиданную гостью. Всё же демонесса была невероятно красива. - И чем же я, смертный, могу вам помочь?       Женщина чарующе улыбнулась. - Кое-чем можете.       Столько лет попыток достучаться до Тьмы вылились в то, что тьма сама снизошла до него, причём в облике невероятно влекущей женщины. И чем только вызвано такое везение?       Жизнь приучила Питерсона хватать удачу обеими руками, в первое же мгновение, как она появилась в поле зрения. И он не оплошал. - Я вижу, что я нравлюсь тебе, - шепнула демонесса, кладя нежную ладонь ему на щёку, и он вздрогнул, впиваясь взглядом в её лицо. - И ты получишь многое, если поможешь мне. И деньги, и власть, о которой ты грезишь всю жизнь, и самых красивых женщин. И даже самых прелестных детей. И даже меня. Я щедро награждаю покорных себе, тех, кто старается ради меня. А ты постараешься, Фредерик Питерсон?       Ни одна женщина не могла добиться от него покорности, а эта, дочь преисподней, смогла за какой-то час. И Фредерик осознал, что всё готов сделать для этой женщины.       Демонесса, оказывается, видела его насквозь. - Ты привык к вниманию женщин, не так ли? Которых ты считаешь годными лишь для удовлетворения похоти. И ты его получишь. Они будут вожделеть тебя, влюбляться в тебя, выполнять любое твоё приказание. - Это не главное, - нашёл он в себе силы возразить. - Я знаю, больше всего тебя влечёт одна леди - власть. Я же тебе её обещала. Как бы суров и непреклонен не был Фредерик, перед чарами демона он оказался бессилен. Он мог даже это понять, но присутствие такой женщины затуманило его рассудок. - Так в чём тебе... помочь...       Она тихо рассмеялась и поцеловала его, властно и грубо, и он подчинился ей. Потом он будет презирать себя за то, что спасовал, но не сейчас, когда эта роскошная, красивая женщина так близко, что он чувствует тепло, исходящее от её пышного тела, от округлых больших грудей.       Оторвавшись от его губ, она соизволила ответить: - Мне нужен в вашем мире один человек. Но его сторожит демон, что сильнее, чем я. Если я приближусь, он это заметит. Мы чуем друг друга. Да, мне бы не хотелось сражаться с ним без крайней на то нужды. Так вот. Я знаю, что ты умён и хитёр, ты сможешь, если постараешься, завоевать доверие этого человека и привести его ко мне. Тем более, что этот человек совсем ещё мальчишка. Ты, кстати, о нём слышал. Приведи мальчика ко мне, и я исполню любое твоё желание.       Она скользнула змейкой к нему на колени, и он смог, наконец-то, прижать её к себе, жадно поцеловать пухлые алые губы и запустить руки под подол её короткого платья. - Как зовут этого мальчика? - Фредерик ещё успел это спросить.       И она ответила. - Его зовут... ***       Обычно смертные многим рискуют, лишь бы только утолить свою жажду, не думая о цене. Но сейчас Клод был рад многое отдать, лишь бы понять, что происходит вообще, и с ним, демоном, в частности.       Отношения с господином перешли черту, и теперь были безобразно не размеренными. В прочем, они были такими и ранее, но не настолько. А Клод больше всего ненавидел беспорядок. А в мыслях, и в поступках, пожалуй, больше всего.       Джим был воплощением хаоса, неосторожности и необдуманности - как раз всего того, что было демону противно до невозможности. Однако же, в этом мальчишке даже эти черты были вполне подходящими, и Клод с удивлением понял однажды, что не так уж сильно их ненавидит. Но только в том случае, когда они исходят от господина. Представить Джима рассудительным, нечувствительным и спокойным было попросту нереально. Джиму это не шло. Клод был вынужден это признать. Его господин интересен именно этим, казалось бы, самым ненавистным.       Приступы любви сменялись приступами такой же яростной неприязни, и от Джима решительно не было спасения. Клод не мог предугадать, что сотворит господин в следующий момент; он мог и обнять, и отвесить пощёчину, и всё это без логической связи.       Сбитый с толку, демон страдал, пытаясь разобраться в хитросплетениях мыслей и чувств. И господина, и своих собственных. Но всякий раз терпел поражение.       Но одно было Клоду ясно - он не потерпит, чтобы на его господина оказывал влияние кто-то иной.       Бывало, что Джим вынуждал его проводить с собой ночь. И тогда Клод до самого утра смотрел на него, спящего, желая и прикоснуться к нежному лицу, и уйти подальше. Мальчик жался к нему сквозь сон, хватал за руку, что-то шептал, неразборчивое, но отчётливо нежное, и Клод метался от интереса к ненависти и обратно. А когда Джим, опять же, не просыпаясь, просил поцеловать его, демон тут же выполнял его приказ... И долго не мог оторваться от тёплых, мягких губ. А после ненавидел самого себя за достойную одних людей слабость.       Утром Джим был недоволен непонятно чем, был требователен, капризен, и опять же, совершенно непредсказуем.       Клод равнодушно смотрел на господина, что, недавно проснувшийся, сладко потягивался, жмуря глаза. А потом мальчик приоткрыл один глаз, и одарил дворецкого лукавым взглядом, томно улыбнувшись. И Клода снова охватили непонятные ощущения, из которых знакомым ему была только злоба. - Доброе утро, Клод. - В голосе Джима, как и всегда, звучала кипучая чувственность, непонятная демону, тем более такому собранному, как Клод. - Молчишь? - Искривив губы, процедил мальчик, и его глаза наполнились гневом. И голубая глубина потемнела. - Подойди ко мне.       Выполнив приказ, демон ждал удара от господина, но тот в который уже раз обманув его ожидания, притянул его за ворот рубашки и прильнул к его губам, стараясь проникнуть языком в рот.       Попытка мальчика выказать совершенно взрослую страсть была смешна. Клод позволил себе улыбнуться. Про себя. Если господин ему велит, он покажет ему, что значит настоящая страсть, не то кривое подобие, что сейчас. Пусть только скажет - Клод, я твой, бери меня всего, и его верный дьявольский слуга не заставит себя ждать.       Джим вёл себя так, будто они были влюблённой парой. Глупый мальчишка, демоны любить не умеют. - А теперь одень меня. - Крайне недовольный холодностью дворецкого, Джим демонстративно вытер губы и оттолкнул его от себя.       Заключая белое тело в плен одежды, Клод склонялся над длинными худыми ногами господина, упираясь взглядом в острые коленки, сжимал осторожно тонкие ступни, холодные настолько, что мучительно хотелось их отогреть. Видимо, у господина что-то не так с кровообращением. Джим, напустив на себя безразличный вид, смотрел в окно, провожая взглядом каждый движущийся объект.       Но когда Джим был одет полностью, то он снова схватил Клода, и, задыхаясь от ненависти, прошептал ему: - Я ведь люблю тебя, понимаешь ты это, чудовище, или нет?       А затем, как ни в чём не бывало, вскочил с кровати и пошёл на кухню, гордо вздёрнув острый подбородок. Клод последовал за ним. ***       Демон устал бороться с тем, что его господин мало ел, особенно за завтраком, предпочитая питьё. На все попытки Клода вразумить его, мальчик отвечал одно и тоже: раз уж демоны питаются душами, то им должно быть без разницы, в каком там состоянии тело - худое, толстое оно или нормальное. И Клод отстал.       Сидящий у окна Джим, держа в руках большую для его ладоней кружку с горячим молоком, выглядел мило и беззащитно. Он, нахохлившись, как птенец, хмурил светлые брови, избегая взгляда дворецкого.       Сочетание невинности и страсти - самое влекущее сочетание. Клод понимал, что желает своего господина. Желает опробовать на вкус и его чистоту, и его испорченность.       Маленький язычок облизал белые от молока губы. Лукавые голубые глаза снова в упор смотрели на демона. Словно бы мальчик соблазнял его. А, может, так оно и было.       И демон, кошачьей походкой подойдя к нему, положил руки на плечи и осторожно, едва заметно, прильнул к влажным горячим губам...       Кружка выпала из ослабевших рук Джима. А мгновение спустя, мальчик прильнул к демону, обхватывая его руками и ногами, отвечая на поцелуй с той самой взрослой страстью.       Демон решил прерваться уже лёжа с господином на постели, как раз тогда, когда тот, ошалев от желания, раздвинув бесстыже ноги и облизывая губы, принялся расстёгивать его штаны, постанывая в нетерпении.       Два года. Ещё два года. Тогда срок выйдет, и тогда можно будет взять всё. Ещё. Два. Года. - Простите, господин, за мою неподобающую несдержанность. - Голос хрипл от желания, по виску течёт одинокая капля пота, руки немного дрожат, а внутри всё скрутилось в тугой узел странных чувств, непонятных для демона, среди которых была знакома одна только злоба. - Ненавижу тебя, мразь! - Едва сдерживая слёзы ярости, кричал Джим ему вслед, разрывая в безумстве смявшуюся простынь.