Мальчик, который хотел тепла

      Был пронизанный уходящими лучами солнца летний вечер. Джим с матерью прогуливались по парку.       Мальчик держался за руку матери, широко улыбаясь. Солнце прощально гладило золотистые пряди. Голубые глаза ребёнка сияли.       У него сегодня день рождения. Пять лет.       Рука мамы, такая мягкая и тёплая, разжалась. Она всегда давала сыну вволю побегать по парку. Ей было радостно слышать его счастливый смех, и принимать из крохотных ручек милый подарок - цветок или травинку.       Обрадовавшись свободе, Джим побежал.       Он приближался к затенённому углу ограды. Поняв это, остановился, и с тревогой уставился в переплетение колючих кустов, затем его взор обратился к тихо качающимся веткам боярышника.       Ветра не было. Но они покачивались. Вверх-вниз. Вверх-вниз.       Уже не раз Джим замечал это - ветра нет, а они качаются. Он уже знал, что так не бывает.       Мама смеялась и говорила, что ему кажется или же что ветер на самом деле есть, но слабый. Джима не устраивали эти объяснения. Ветра не было, и всё тут.       Но ветки-то качались. Ребёнку было слегка не по себе.       Мать остановилась неподалёку от него, поболтать со знакомыми: у них недавно родилась дочка. Джим знал, что она будет беседовать долго.       Джим не был трусливым ребёнком. Он был любопытен и склонен к авантюрам. И посему, преодолев робость, сделал пару шагов к кустам и дереву, ветви которого продолжали качаться. Вверх-вниз. Вверх-вниз.       - Кустик, - тихо спросил ребёнок. - Ты чего качаешься?       Вверх-вниз. Сквозь ветви стало видно уходящее солнце. Вверх-вниз.       Джим подошёл ближе и пригляделся. Деревце как деревце. Уже немолодое, шершавое. Зелёные ягоды висят крупными гроздьями. Мальчик помнил, что местная ребятня любила собирать их, как они созреют, и отправлять в рот. А ему не разрешали родители. Они боялись, что он подавится косточками.       На землю, кружась, опустился листочек.       - Джи-им! - позвала его мама. - Иди ко мне!       Ещё Джим был послушным мальчиком. Поэтому, услышав зов матери, тут же потерял интерес к боярышнику и помчался к ней.       В ветвях мелькнуло что-то очень похожее на пару глаз.       ...В честь праздника ему разрешили лечь позже. Но он всё равно не желал спать. Он смотрел в окно, в которое стучала ветка большого дуба, росшего неподалёку от дома. Засыпая, мальчик любил смотреть на неё; размеренные движения успокаивали.       Вдруг ветка замерла, а затем потянулась вниз. Джим подскочил на кровати, и натянул одеяло до подбородка, и стал следить за тем, что же будет дальше.       Он тихо, жалобно заскулил, как щенок, когда по стволу поползло нечто чёрное.       А потом на него уставились пронзительные алые глаза с вертикальным зрачком.       Это была кошка. Но какая! Размером со среднюю собаку, угольно чёрная. Она шипела на него. Джим не слышал, но видел оскаленную пасть.       - А-ааа!!! - закричал он. - Ма-ма!!!       Уже через несколько секунд перепуганная женщина ворвалась в комнату.       - Что такое, Джимми? - встревоженно спросила она, подбежав к нему.       - Т...там... Кошка! Плохая. Страшная.       Мать и сын одновременно посмотрели за окно. Кошки не было.       - Может, тебе приснилось?.. - озадаченно спросила мама.       Джим отчаянно замотал головой.       - Я не спал.       - Ну, значит, я её спугнула. И в кошке ничего страшного нет.       - Но эта была страшная. Она шипела.       - Кошки все шипят, милый. Наверное, её разозлила другая кошка.       Поняв, что ничего не добьётся, ребёнок лег и укрылся одеялом.       - Вот молодец, - похвалила его мама. - А теперь спи.       Она поцеловала его и вышла, впрочем, включив ночник. На прощание она послала ему воздушный поцелуй.       ...- Это наша новая соседка, - сообщила матери Джима пожилая женщина, их соседка, любившая совать свой нос в чужие дела. - Её зовут Анна. А фамилия у неё... Ну, тоже на букву "а". Чудная какая-то, странная. Я фамилию имею ввиду. Длинная и не выговоришь.       Говорила это их соседка, указывая на молодую женщину с длинными белыми волосами, сидящую неподалёку с книгой в руках, одетую в длинное бело-голубое платье и золотистые босоножки.       - Но она милая, - продолжала пожилая дама. Которую, кстати, звали Аннет Келли. - Вежливая, улыбчивая. И красивая, кстати. - Тут Аннет усмехнулась. - Мой сосед сверху, Джордж, в неё, похоже, влюбился.       Джим не интересовали разговоры взрослых, хотя предмет их беседы занимал и его. Он тоже во все глаза смотрел на красивую беловолосую девушку.       Мама и миссис Келли говорили уже о другом, и не смотрели на новую соседку последней.       Девушка отложила книгу и медленно обернулась. Их глаза встретились. Девушка улыбнулась, и Джим невольно улыбнулся в ответ.

***

      Фредерик, явно скучая, смотрел на своеобразную "беседу" демонессы и золотоволосого мальчишки.       Джим сидел напротив женщины, закатив глаза и приоткрыв рот. По телу его проходили то и дело судороги. Анна стояла на коленях, сжимая его руки в своих. Глаза её были закрыты.       А Питерсона больше занимала судьба демона, прислуживающего мальчику. Жив он или Анна убила его? Если он мёртв, то можно быть спокойным насчёт своей судьбы. Если же он умудрился выжить... Питерсон старался не размышлять о мести, которую измыслит лишённый законной добычи хищник.       Вся надежда на эту сильную (и красивую) женщину-демона.       Фредерик верил, что у него есть определённая сила, с помощью которой он сумеет защититься от слуги Джима, но поддержка в виде Анны была бы не лишней.       А между тем странный разговор Анны и мальчика закончился.       Джим со стоном сполз в объятия демонессы и заплакал, но не приходя в сознание. Анна, грустно улыбаясь, гладила его по щекам, стирая слёзы.       Когда мальчишка немного успокоился, Анна бережно уложила его на кровать и повернулась к мужчине.       - Пусть спит, - сказала она. - А мы выйдем. Отойдём в другую комнату.       Фредерик послушно двинулся к выходу.       - Но больше не смей его обижать,- предупредила демонесса. Голос её стал суровым. - Иначе мне придётся покарать тебя.       - Понял, - ответил Питерсон. По его спине прошёл холодок.       Когда они вышли из комнаты, где спал Джим, Питерсон наконец рискнул задать давно мучавший его вопрос:       - А зачем он вам?       - Тебе не понять, - сухо ответила Анна, касаясь тонкой изящной ладонью его напряжённого плеча.

***

      Раненый зверь опасней.       Клод медленно поднялся с залитого кровью асфальта. Глаза его горели адским огнём, по кривившимся от ненависти губам стекали густые вишнёвые струйки. Он прижал руку в белой перчатке к разодранной груди, и шёлк тут же стал красным.       Он долго лежал, восстанавливаясь. Но и по прошествии долгого времени раны не залечились.       Вокруг него сновали по своим делам люди, но его не заметили. Демон мог делать себя невидимым.       Клод на пробу сделал шаг и зарычал сквозь стиснутые зубы. Больно. Из ран с новой силой хлынула кровь.       Плевать. Он всё равно найдёт своего господина. И убьёт похитителей.       Его вырвало кровью в десятке шагов от того места, где он упал. Опустившись на колени, демон вытащил из кармана платок и утёр окровавленные губы. И злобно закричал. Под его ладонями асфальт пошёл трещинами, вокруг потемнело. Люди, по-прежнему не видевшие его, поёжились, ощутив внезапный холод, а также сильный страх.       Клод вскочил, и более не мешкая, бросился по следу, подобно собаке-ищейке.       Он отыщет господина, и большее их никто не разлучит.