Тень над Дурмштрангом

Гарри разбудил звук мотора. Он поднял голову, с трудом сбрасывая с себя оцепенение, кое-как разлепил веки и, заслоняясь рукой от яркого полуденного солнца, посмотрел на дорогу. Вскоре из-за горизонта показалась машина; солнце плескалось на ее лобовом стекле, переливалось на номерном знаке, вспыхивало в фарах; ветер донес до Гарри отзвуки работающего радио. Медленно – головная боль, бьющаяся в висках, мешала ему думать – Гарри понял, что они с Робби лежат посреди шоссе, а на них едет машина. Он подхватил Робби подмышки, попытался оттащить ее к краю шоссе, но та, так и не очнувшись, начала отчаянно отбиваться, размахивая ножом, который она, как оказалось, так и сжимала в руке. Наконец Гарри удалось отобрать у нее нож и убрать ее с пути автомобиля. Гарри ощущал страшную слабость во всем теле, и после того, как оттащил Робби, он почувствовал, что готов опять лишиться сознания. Собравшись с силами, он снова выполз в центр шоссе и попытался крикнуть вслед уносящемуся автомобилю, но из горла вырвался только жалкий хрип. Тогда он помахал руками, тут же пошатнувшись даже от этого небольшого усилия; к счастью, водитель его заметил, остановился и дал задний ход. Уже на грани обморока Гарри увидел, как из автомобиля выбежал человек в серой форменной одежде; он посмотрел сначала на Гарри, потом – на Робби, неподвижно лежащую на дороге, и начал медленно пятиться, испуганно лопоча что-то на незнакомом Гарри языке. – Пожалуйста, – прошептал Гарри, теряя силы. – Пожалуйста, помогите нам… – в следующее мгновение асфальт бросился ему в лицо, ноги Гарри подкосились, и он рухнул, провалившись в беспамятство. Очнулся он от тычка в бок. – Робби, – пробормотал Гарри, еле ворочая языком. – Мы что… уже приехали? – Не приехали, а уехали! – ответил голос Робби. Гарри открыл глаза – и сразу же застонал от солнечного света, на миг его ослепившего. Поморгав, привыкая к свету, он огляделся и обнаружил себя в салоне автомобиля, который ехал куда-то по шоссе; мимо проносилась сизо-зеленая стена леса, в приоткрытое окно проникал морозный лесной воздух, а из радиоприемника неслась какая-то танцевальная песенка. Рядом с Гарри, радостно улыбалась, сидела Робби. – Мы выбрались, – прошептал Гарри, взглянув в лицо Робби – грязное, ободранное, но – живое. – Боже мой, Робби, мы выбрались!.. – Ага, – весело подтвердила Робби. – Мы отправимся в ближайший полицейский участок, расскажем им о том, что творится в Дурмштранге, спасем Оливье и остальных, и никакие твари не будут нам страшны. Даже «Ка-а-ац», – она гортанно заскрипела, подражая скрипу монстра. Гарри невольно содрогнулся. – Я уже слишком стар для всего этого, – пробормотал он вдруг пришедшее ему на ум любимое присловье Вернона Дурсля. Автомобиль затормозил. Робби встрепенулась, оглядываясь по сторонам. – Где это мы? Кто-то открыл дверь и протянул Гарри руку, чтобы помочь выбраться из машины. Гарри попробовал пошевелиться и сразу же застонал от боли, прошившей всё его тело. Он осторожно взглянул вниз, на свои руки, и увидел, что они испачканы кровью, а его рубашка на боку насквозь пропиталась ею. – Ничего, мы еще успеем себя подлатать, – ободрила его Робби, с кряхтеньем, стараясь не опираться на раненую ногу, вылезая из машины. Гарри наконец позволил встречающим вытащить себя из автомобиля, с трудом удержался на ногах, повиснув на смутно знакомом ему человеке в серой форме, и наконец увидел, куда их привезли. Над ним, заслоняя солнце своей мрачной громадой, возвышался Дурмштранг; ворота его были распахнуты, лед сиял и плавился в солнечном свете, а у ворот, ослепительно улыбаясь, с видом радушного хозяина стоял Векслер. – А вот и вы, Гарри, – проговорил он, ласково взяв Гарри под локоть. – Мы вас уже заждались.