Тень над Дурмштрангом

Гарри сладко потянулся, вздохнул, повернулся на другой бок и, все еще не просыпаясь до конца, провел рукой по постели, пытаясь обнять Северуса. Но того рядом не было, и Гарри, забеспокоившись, открыл глаза и огляделся. Стояло раннее утро; комнату пронизывал тусклый холодный свет, в тянущихся из окна лучах солнца плавала пыль. Было по-утреннему холодно; Гарри, всю ночь проспавший без одежды, почувствовал, что замерз. Он спустил босые ноги с кровати, посмотрел по сторонам, отыскивая свою одежду – вчера он скинул ее на пол одним ворохом, но сейчас его рубашка, жилет и брюки лежали на прикроватной тумбочке, аккуратно сложенные, а под тумбой стояли туфли с вложенными в них носками. Гарри улыбнулся, подумав, что всё это очень в духе Северуса. Зевнув, он начал одеваться, и уже зашнуровывал туфли, когда что-то ударило в окно. Поначалу Гарри решил, что ему показалось, и продолжил возиться со шнурками, но стук повторился, и Гарри, взяв палочку, подошел к окну, на ходу подтягивая брюки. – Пс-с-с, – послышалось откуда-то снизу, из-под решетки. – Пс-с-ст! Гарри недоуменно посмотрел в окно – никого… В этот момент раздалось очередное «пс-с-ст», и вслед за этим возмущенный голос, чертыхнувшись, сказал: – Да пс-с-ст же, профессор! Хватит тупить, посмотрите вниз! Гарри изумился, узнав в возмущенном голосе голос Робби, с трудом сдвинул тяжелый засов и открыл решетку. – Робби! – воскликнул он, увидев свою ученицу, которая каким-то чудом держалась на крохотном выступе под окном. – Как ты там оказалась?! Держи мою руку! Ухватив Робби сначала за руки, а потом подхватив подмышки, Гарри втянул ее в комнату – и тут же выдохнул: – Робби, у тебя кровь! Что случилось? – А, ерунда, – заявила Робби в своей обычной грубоватой манере. – Один придурок попер на меня с ножом. Пусть теперь в аду со своим ножичком играется, – Робби прошлась по комнате, разминая руки, с презрением оглядела стеллажи книг, зачем-то постучала пальцами по ящику с зельеварческими инструментами, который теперь красовался на одной из полок. – Плохи наши дела, профессор. Эти дурмштранговские гады заперли нас в подземелье, отобрали палочки и посадили на цепь. Они и собственных учеников там держат. Я видела, как прошлой ночью забрали одного пацана, и он так и не вернулся. Гарри похолодел. – Тот парень-дурмштранговец… – прошептал он. – Он говорил, что остальных «держат внизу»… Робби, Векслер скармливает студентов тем тварям снаружи! – Каким еще тварям? – Робби хотела спросить еще что-то, но в коридоре раздался звук шагов, открылась дверь и вслед за этим на пороге появился Снейп. Увидев Робби, он удивленно вскинул брови. – Северус! – Гарри бросился к нему. – Векслер закрыл всех учеников в подземелье и кормит ими тварей! Мы должны сейчас же… Робби перебила его. – Что?! Северус? – переспросила она ошарашено. – Этого не может быть! Профессор Снейп тоже заперт в подземелье. Если бы не он, я бы не справилась с охраной… Когда я уходила, он оставался там, на цепи… Я обещала вернуться за ним… – вдруг она схватила металлический прут, стоявший у камина, и направила его на Снейпа. – Отвечай, чувак, что ты за хрен такой!? – Робби, брось это! – выкрикнул Гарри, бросаясь к ней. Та его оттолкнула. – Это не он, профессор! – воскликнула Робби. – Как вы не понимаете? Это не Снейп! Снейп все это время был с нами в подземелье! Он и сейчас там! Гарри наконец удалось вырвать прут из рук Робби; он отбросил его подальше и попытался оттащить девушку от Северуса, когда странный звук – звук, который не должен был прозвучать здесь – заставил его окаменеть от ужаса. Медленно, будто бы разучился двигаться, Гарри обернулся, боясь увидеть то, что стояло у него за спиной, и в то же время надеясь, что не увидит этого. Снейп по-прежнему стоял в дверях. Взглянув в знакомое бледное лицо, Гарри на мгновение ощутил, что страх его покидает, но в следующую же секунду он усилился, заставив Гарри отшатнуться, не веря своим глазам. Снейп улыбался, обнажив длинные, острые, желтые зубы, и в этом оскале было столько неприкрытой гнусной злобы, столько кровожадного торжества, столько нечеловеческой ненависти, что Гарри в единый миг понял, кто – или, вернее, что стоит перед ним. И будто бы в подтверждение его догадки, существо, принявшее обличье Северуса Снейпа, разверзло свою пасть и проскрипело, наполняя комнату низким, сводящим с ума скрежетом: – Ка-а-ац! Словно издалека до слуха Гарри донесся голос Робби, которая кричала ему, что нужно бежать, нужно спасаться, – но Гарри не обернулся. Он даже не понял смысла ее слов. Гарри стоял, глядя на Снейпа остановившимся взглядом – точнее, на то, что осталось от обличья Снейпа. Существо провело ногтями по своему лицу, и с него отвратительными кусками начала отваливаться кожа, обнажая полузвериную морду, в чьих глазах, однако, горел нечеловечески острый ум; все тело его сотрясли корчи, позвоночник выделился и искривился, превращаясь в костяной гребень, над головой вырос огромный, покрытый плешивой желтоватой шерстью горб, руки удлинились, превращаясь в достающие до пола лапы, а ноги, наоборот, превратились в уродливые короткие подпорки. Чудовище двинулось на Гарри, передвигаясь неуклюже и в то же время странно текуче, – а тот стоял перед ним, оцепенев от ужаса, и не мог сдвинуться с места. Весь облик этой твари был настолько уродливым и противоестественным, что казалось, такая форма жизни просто не может существовать: это был кошмар древних времен, порождение доисторического мрака, когда не все Врата еще были закрыты, и чудовищные твари, гонимые жаждой убийства, проникали в юный девственный мир. Это был ужас, являвшийся алхимикам древности в клубах наркотических испарений, образ из кошмарных сновидений – призрачной памяти предков, осколок другого мира, пропитанного магией богов-чудовищ, мира, возникшего задолго до того, как родился первый человек. – Профессор, берегитесь! – прокричала Робби, запуская в монстра книгой – но тот легко отбросил от себя тяжелый фолиант и продолжал наступать на Гарри. Робби уже чувствовала тошнотворный смрад, исходящий от твари, видела, как язык – длинный, вспученный, будто пораженный какой-то болезнью, облизывает клыки, как чудовище раздувает ноздри в предвкушении кровопролития… Робби поняла, что еще миг – и монстр бросится на Гарри; она схватила первое, что попалось под руку – это оказался ящик с инструментами – и с размаху ударила им чудовище. Монстр, до того не обращавший на Робби внимания, молниеносно схватил ее за шею и сдавил так, что она начала задыхаться. Но когда Робби почувствовала, что больше не может дышать, чудовище неожиданно отпустило ее – словно не желало ей смерти. Робби упала на пол, судорожно загоняя воздух в легкие. Ее взгляд упал на ножи для зельеварения, рассыпавшиеся по полу, и Робби, схватив один из них, не раздумывая вонзила его монстру в глаз. Раздалось шипение – будто на кожу твари пролилась кислота; монстр содрогнулся, издал душераздирающий вопль, переходящий во все тот же почти невыносимый для человеческого уха скрип, и заметался по комнате, круша все вокруг. Вокруг раненого глаза расползалось белесое пятно, кожа скручивалась, шипела, пузырилась, будто опаленная, а с ножа закапала густая маслянистая жидкость. – Серебро, – прошептала Робби, хватая ящик с оставшимися ножами. – Они боятся серебра! – девушка поднырнула под лапой чудовища, которое пыталось вытащить нож из глазницы, схватила Гарри за руку и потащила его прочь из комнаты. – Черт побери, профессор! – кричала Робби на бегу, таща за собой Гарри. – Почему я должна спасать героя магического мира, а не наоборот?! Вы сделали Волдеморта, но перетрусили перед каким-то оборотнем-переростком! Гарри не нашел сил ей ответить; перед его глазами все еще стояло лицо Северуса, распадающееся на бесформенные куски кожи, и уродливая морда чудовища, которая появилась из него. Снова и снова Гарри переживал миг, когда осознал, кто на самом деле скрывался за обличьем Снейпа, и чувствовал, что ужас, поселившийся в нем в то мгновение, уже никогда его не покинет. Внезапно он понял, что предпочел бы умереть, чем узнать то, что узнал сегодня. – Мы должны вытащить Оливье и Снейпа, – крикнул он Робби. – И всех остальных студентов. Ты сможешь вспомнить дорогу в подземелье? – Кажется, да, – крикнула Робби, уже начав задыхаться от бега. – Но по ходу этот долбанный замок, чтоб его, трансформируется! – Стой! – выдохнул Гарри, резко остановившись. Робби затормозила, оступилась и больно ударилась о выступ в стене, едва удержав ящик. – Что еще? Гарри кивнул на дверь, окованную украшениями из металла. – Я знаю, кто может провести нас в подземелье. Он выбрал из ящика нож потоньше, просунул лезвие в замочную скважину и принялся расшатывать замок, стараясь создавать как можно больше скрежета. Вскоре за дверью послышались шаги и дрожащий голос Векслера спросил: – Мой господин? Что-то случилось? Гарри приложил палец к губам, приказывая Робби молчать. За дверью ненадолго затихли, а потом послышался звук сдвигаемого засова, и Векслер осторожно приоткрыл дверь. Робби, не растерявшись, пнула дверь, отчего Векслер, отлетев на порядочное расстояние, ударился о шкаф и упал на пол, и Гарри, отбросив в сторону палочку Векслера, схватил того за грудки. – Ты?.. – изумленно прошептал Векслер, лихорадочно осматриваясь в поисках своей палочки. – Мы, – сказала Робби, помогая Гарри поставить Векслера на ноги. – Вставай, говнюк. Отведешь нас в подземелье и освободишь остальных – и, быть может, мы оставим тебе твою поганую жизнь. Вместе они вытолкнули упирающегося Векслера в коридор, а тот, пытаясь восстановить слащавую улыбку, проворковал своим обычным приторным тоном, в котором сейчас, однако, проскальзывало что-то истерическое: – Что вы о себе возомнили, Гарри? Герой магического мира спешит на помощь? – Именно, – буркнула Робби, толкнув Векслера в спину. – Иди давай. Векслер обернулся к Гарри, все так же улыбаясь, с лихорадочным блеском в глазах, в которых проглядывало до поры сдерживаемое безумие. – Вы и понятия не имеете, что здесь происходит, – продолжал он своим прежним благожелательным тоном, и этот контраст – между тем, как он говорил и тем, что говорил – показался Гарри еще одним признаком помутнения рассудка. – То, что вы видели – лишь вершина айсберга… Вы думаете, что, заставив меня отпустить пленников, вы их спасете, но нет – вы обречете их на бегство сквозь ужас и тьму, ибо им не спастись. Всё было решено задолго до того, как вы прибыли в Дурмштранг – задолго до того, как наш мир появился из пучин Хаоса и первый человек сделал первый глоток воздуха. Великий Неназываемый ждет – ждет миллиарды, триллионы лет; и он голоден. Ритуал должен быть завершен. Врата приоткрылись, а вскоре распахнутся настежь, и в открывшийся проем ринется сила, какой не видел этот мир. Так было предсказано: кровь Трех Волшебников, пролитая любящими руками, хлынет на Знак, и слова древнего воззвания будут произнесены в ночь новолунья, когда Врата приоткрываются и в них глядят порождения Великого Неназываемого, и Великий Неназываемый придет в мир, чтобы царствовать вечно. – Да у тебя совсем крыша поехала, чувак, – хмыкнула Робби. Векслер заливисто рассмеялся – с таким восторгом, будто ему рассказали хорошую шутку. – О нет, – проговорил он мягко, – Нет, это вы – безумцы. Слепцы, не видящие Истины. Всё предопределено с самого рождения мира: мене, мене, текел, упарсин… – Векслер вдруг резко замолчал и долго шел молча, уже не пытаясь вырваться; но уже у дверей, ведущих в подземелье, он, остановившись, повернулся к Гарри и прошептал, больше не улыбаясь: – Я не безумец и не злодей, дорогой Гарри. Вы тоже узнали Его силу: он читает в наших сердцах и говорит именно то, что мы хотим услышать. Но вы видели Его истинную сущность, и знаете теперь, чего Он жаждет… Лишь смерти, и крови, и Хаоса в угоду своему богу, своему Великому Неназываемому… Страшна участь тех, кто не склонится перед Ним и его богом. Я не хочу видеть, как этот мир забьется в агонии с приходом Великого Неназываемого. В награду за покорность Он обещал мне быструю смерть – и каждую ночь, когда тень опускается на Дурмштранг, и Его твари возносят хвалу своему богу, беснуясь под стенами замка, я молюсь, чтобы Он сдержал обещание. Векслер отпер дверь и больше не говорил ни слова: он молчал, пока снимал чары с цепей, молчал, пока Гарри и Робби помогали пленникам выйти из темниц, молчал, когда все они наконец покинули подземелье и он остался один в темноте, среди пустых клеток и разбитых оков. Но когда звук шагов стих, Векслер медленно поднялся на вершину донжона, и тишину холодного утра сотрясли слова заклинаний. – Что он делает?! – воскликнул Гарри, оглядываясь на донжон. За ночь вокруг замка навалило сугробы, и Гарри то и дело проваливался в снег. Бежать было невозможно – да и идти было тяжело; холодный воздух обжигал легкие, свет солнца, отражаемый снежным покровом, слепил глаза, каждый шаг давался всё труднее, и когда беглецы, наконец, достигли внешней стены, то едва дышали от усталости. – Понятия не имею, – простонала Робби, цепляясь за ворота, чтобы не поскользнуться на заледенелой дороге. – Плевать на Векслера, надо скорей убираться отсюда, пока не стемнело и эти твари не повылезли из своих нор. Слава Мерлину, мы хотя бы их главаря убили. А то, по ходу, ему дневной свет не страшен. Перед Гарри вновь возникло лицо Северуса, искаженное гнусной ухмылкой, и леденящий душу скрип – «Ка-а-ац» – опять заставил Гарри содрогнуться. Он взглянул на настоящего Снейпа, который выбрался из сугроба и теперь стоял, пытаясь отдышаться, у стены, и быстро отвел глаза – умом Гарри понимал, что этот Снейп – настоящий, но чувствовал, что в лице Северуса ему все равно всегда будет видеться уродливая морда «Каца». – Надо идти, – сказал Снейп, оглянувшись на донжон. – Я не знаю, что задумал Векслер, но он явно не собирается отпускать нас. Он перестал опираться на стену, сделал один шаг и сразу же покачнулся от слабости. Гарри, не задумываясь, поддержал его под руку и вдруг понял – скорее почувствовал, чем увидел – насколько Снейпу тяжело держаться на ногах: он сильно постарел за те десять лет, что Гарри его не видел, а заключение в подземелье окончательно подорвало его здоровье. Сейчас рядом с Гарри, наваливаясь на его руку, стоял усталый пожилой человек, совсем не похожий на того страстного любовника, с которым Гарри провел прошлую ночь, и это открытие, казалось, потрясло Гарри сильнее, чем всё, что произошло с ним в Дурмштранге. Почему он не задумался об этом, когда увидел «Каца» в обличье Снейпа? Почему Гарри не насторожило то, что Снейп совсем не изменился за прошедшие десять лет? Почему он не заподозрил неладное, когда лже-Снейп говорил, делал и даже – выглядел именно так, как представлял себе Гарри в своих мечтах? Векслер сказал, что «Кац» способен читать в сердцах, и сейчас, оглядываясь назад, Гарри понимал, что просто не должен был не заметить все эти странности… Если бы не появление Робби, Гарри продолжал бы обманываться, оставаясь в Дурмштранге до самого ритуала, и сейчас Гарри ужасался, думая о том, что могло произойти со всеми ними, если бы настоящий Снейп не помог Робби сбежать. Они вышли на шоссе и двинулись вперед, опасливо озираясь по сторонам. Стояла прозрачная тишина; шоссе убегало за горизонт, теряясь в утреннем тумане, со светло-серого неба падали редкие снежинки, а на лужицах у опушки сверкал лед. Робби спустилась с шоссе и зашагала по лужицам, с наслаждением разбивая корочку льда. – Робби, – окликнул ее Гарри. – Мы едва унесли ноги, а ты тут лужицами балуешься. – Одно другому не мешает, – хохотнула Робби, взбегая обратно на шоссе. Они уходили все дальше и дальше: в очередной раз оглянувшись, Гарри с облегчением увидел, что мрачный замок Дурмштранга скрылся за поворотом, и теперь вокруг был только лес, притихший и по-утреннему сонный. – Слава Мерлину, – прошептал Гарри. – Думаете, всё закончилось благополучно? – спросил Снейп, поравнявшись с ним. Гарри вздрогнул, услышав знакомые желчные интонации – на миг ему почудилось, что это не Снейп, а «Кац» в обличье Снейпа. – Нет, не думаю, – признался Гарри, снова украдкой посмотрев на Северуса. – Они не отпустят нас так просто. Некоторое время они шли молча. Иногда Гарри косился на Снейпа, с удивлением отмечая седые пряди в черных волосах, морщины, избороздившие лицо, запавшие глаза; Северус по-прежнему держался прямо, но его походка уже не была такой же стремительной, как раньше, а в движениях не было прежней энергии. Гарри вздохнул, и сам толком не понимая, отчего эти незначительные перемены настолько его задевают. Солнце скрылось за облаками. Свет стал тусклым, приглушенным, в лесу сгустилась темнота, в воздухе запахло холодом. С неба посыпались хлопья снега. Гарри почувствовал, что замерзает в одной рубашке, и с тревогой посмотрел на Робби, которая, по-видимому, где-то потеряла свою куртку-косуху и теперь шла в одной толстовке. Впереди шоссе снова делало поворот, и Гарри замедлил шаг, с опасением глядя вперед. Палочкой обладал он один, Робби вооружила остальных серебряными ножами, но они были слишком слабым оружием, и Гарри опасался засады. Что-то темнело у опушки леса; миновав поворот, Гарри направил на темное пятно свою палочку, но оно оказалось всего лишь пустой каретой, которая лежала на боку, разбитая и без колес. – Это наша карета! – воскликнул Оливье, подбегая к ней. – Мсье Поттер, – пролепетал он испуганно, обернувшись к Гарри, – как думаете, что они сделали с мадам Максим? Я не видел ее в Дурмштранге… Возможно, ей удалось вернуться? – Едва ли, – сказал Снейп – Гарри чертыхнулся про себя, проклиная его суровость. – Но она наверняка жива. Им нужны те, кто убьет Трех Волшебников. Любящие руки – так сказано в пророчестве. У мсье Леруа это мадам Максим, у мисс Сандерс – Поттер… Правда, не знаю, кто убийца чемпиона Дурмштранга. Юноша, с которым Гарри разговаривал прошлой ночью на лестнице, подал голос: – Феликс Векслер, – он зачем-то оглянулся, словно боялся, что за ним кто-то крадется. – Он должен убить меня. Он мой дядя. – Добрый дядюшка тебе достался, нечего сказать, – хмыкнула Робби. Дурмштранговец обхватил себя руками. – Я не знал обо всех этих ужасах, когда перевелся в Дурмштранг из Хогвартса, – объяснил он. – Думал, дядя просто хочет заботиться обо мне. Моя мама умерла пять лет назад, кроме него у меня больше никого не осталось. – Да-а-а, твоя ситуация еще хреновей, чем наша, – протянула Робби сочувственно. – Этот снег когда-нибудь кончится, а? – добавила она недовольно, уже в который раз стряхивая с волос хлопья снега. – Я замерзла, как собака. Еще этот ящик, зараза, тяжелый… Снейп удивленно взглянул на ящик, только что его заметив. – Инструменты для зельеварения? – определил он. – Именно, сэр, – Робби громыхнула ящиком. – Из чистого серебра. Они нам очень пригодились, когда тот огромный урод напал на нас с профессором Поттером. Это подарок, кстати, – она лукаво улыбнулась. – Подарок для вас. Но вы ведь не в обиде, что я им воспользовалась? Гарри весь вспыхнул, бросил на Робби испепеляющий взгляд, и та замолчала, тихонько посмеиваясь. Небо заволакивало тучами, становилось всё темнее и холоднее. Идти было тяжело, снег летел в глаза, в лесу густели тени, и вскоре Гарри осознал, что вокруг царит сумрак, будто солнце уже клонилось к закату. – Что происходит? – тревожно спросила Робби, озираясь. Тучи, совсем непохожие на серые облака, застилавшие небо еще несколько часов назад, заволокли солнце. На шоссе опустилась тьма; лес слился в одно черное пятно, дорога терялась за пеленой снега – казалось, что собирается снежная буря. – Векслер заклинает погоду, – сказал Северус, глядя на небо. – Он хочет создать ночь посреди дня, чтобы солнечный свет не помешал тварям преследовать нас. – Тогда поторопимся, – решил Гарри. – Прибавьте ходу! Чемпион Дурмштранга испуганно посмотрел назад, туда, где смыкалась непроглядная тьма. – Нам не успеть, – проговорил он обреченно. – Слышите? Они идут! Снейп сгреб Гарри в охапку, заставляя свернуть куда-то в сторону. – Спускайтесь с шоссе! – приказал он. – Живо! С трудом преодолевая ветер и снег, летящий в лицо, они свернули с шоссе, спустились к опушке, поскальзываясь на льду, и нырнули во мрак леса. Притаившись за поваленным деревом, они смотрели на дорогу, каждую секунду ожидая увидеть своих чудовищных преследователей. Сквозь завывание вьюги Гарри различил визгливое хихиканье, несущееся в порывах ветра, и скрип, который пробуждал в нем желание выбежать из своего укрытия и броситься прямо в лапы тварям, только чтобы прекратить, наконец, это страшное ожидание смерти. Рядом с ним Робби, нервно тиская рукоятку серебряного ножа, напряженно вглядывалась в круговерть снега. Оливье мелко дрожал, спрятав лицо у нее на плече, а чемпион Дурмштранга, имени которого Гарри так и не узнал, торопливо шептал что-то вроде молитвы. Робби оглянулась на дурмштранговца и дала ему подзатыльник. – Заткнись, недоумок, – прошипела она. – Ты же нас выдашь! Дурмштранговец замолк на одно мгновение, но потом снова начал что-то бормотать, пока Робби, метнувшись к нему, не зажала ему рот ладонью. На шоссе показались первые преследователи; в темноте, за снегом, Гарри мог видеть лишь их размытые очертания, но даже это заставило его задохнуться от непреодолимого, первобытного ужаса. Две твари, подняв к небу свои уродливые морды, принюхивались, выдыхая клубы пара; но, должно быть, снег и постоянно меняющееся направление ветра мешало им учуять своих жертв. Гарри почувствовал, как струйка холодного пота сползла с его лба, скользнула через бровь и защипала глаз; Гарри заморгал, на глаз навернулись слезы, но он не осмелился пошевелиться и стереть пот. Вскоре к первым двум тварям присоединились остальные; они кружили на месте, огрызались друг на друга, скалились, клацали зубами – Гарри мог видеть, как взблескивает слюна на их клыках – и скрежетали, словно перекидывались короткими фразами на каком-то омерзительном, противном всему человеческому языке. Одна из тварей осторожно спустилась с шоссе, шумно нюхая воздух, медленно приблизилась к опушке леса… Покосившись на Робби, Гарри понял, что та готовится нанести удар, но тварь вдруг резко отвернулась, визгливо вскрикнула и бросилась обратно на шоссе, словно услышав чей-то зов. Среди преследователей поднялось странное возбуждение: они разбегались в стороны, припадали к земле, выгибая свои и без того горбатые спины, мотали головами и стрекотали что-то, не умолкая… Но внезапно всё стихло. Твари стояли по сторонам шоссе, все так же пригибая голову к земле в извращенном подобии поклона, а из темноты, из-за ряби снега, появилась громадная тень, передвигающаяся по дороге неуклюжими скачками. Твари встретили ее восторженным стрекотом, тот час же перекрывшимся низким, гортанным, словно бы выцарапывающим душу скрежетанием, которое Гарри не спутал бы ни с чем на свете: – Ка-а-ац! Монстр повернул чудовищную, изрытую страшными белесыми ранами голову, и Гарри на миг почудилось, что тот смотрит прямо ему в глаза. «Кац» перекатил свое огромное тело через край шоссе, пополз, шурша брюхом по снегу, рыча что-то утробно, а твари за его спиной отвечали на каждый его рык ликующим и в то же время подобострастным воем. Единственный глаз чудовища шарил по черноте леса, отыскивая беглецов; толстые, будто бы вывороченные губы приподнимались, обнажая крепкие длинные клыки, ноздри раздувались, вдыхая пропитанный запахом снега и леса воздух… Он впился когтями в землю, подтягивая свое тяжелое уродливое тело, и Гарри обдало волной тошнотворного запаха гниения. – Ка-а-ац, – повторил монстр, нюхая снег перед собой. Его оставшийся глаз сверкал, хотя вокруг не было ни одного источника света, который мог бы отражаться в его желтой радужке, и в этом сверкании Гарри увиделось странное, омерзительное в своей гнусности выражение злорадства. Казалось, тварь забавляется травлей, предвкушая скорую кровавую расправу. Гарри почувствовал, что больше не выдержит. Ему мнилось, что «Кац», осматривая лес, принюхиваясь к холодному снежному воздуху, отыскивал именно его – его одного, ибо монстр уже знал слабость Гарри, знал его чувства, его глупые человеческие желания, он чуял их, как охотничьи псы чуют запах кабана, и безошибочно определял, что сейчас происходит в душе Гарри… – Ка-а-а-а-ац, – проскрипело чудовище, на этот раз дольше и громче. Гарри понял, что это конец. Он поднял голову, уперся рукой в ствол дерева, за которым они прятались, чтобы подняться на ноги, когда вдруг почувствовал, что кто-то его удерживает. Гарри обернулся, взглянул на руку, сжимающую его плечо, поднял взгляд на Северуса. Тот молча покачал головой. И Гарри внезапно ощутил, как ужас его покидает: он больше не чувствовал на себе взгляда «Каца», не чувствовал, что желтый выпуклый глаз нашаривает его во тьме, что монстр проникает в его душу, насмехаясь над его желаниями и страхами; он смотрел в глаза Снейпа – такие знакомые, родные, усталые – и понимал, что освобождается от липких нитей заговора, опутавших его в Дурмштранге. – Ка-а-ац! – разочарованно воскликнул монстр, обнаружив, что потерял след; он ударил лапой по снегу, подняв целый вихрь, напружинился и бросился на своих же тварей, в ярости раскидывая их, как щенков. Твари завизжали, метнулись прочь, многие из них упали, истекая кровью, а «Кац» всё бесновался, рубя воздух когтями и скрежеща что-то угрожающе-отчаянное. Наконец он остановился, глядя вокруг себя налитым кровью глазом; монстр тяжело дышал, воздух с клокотанием вырывался из его пасти, бока судорожно вздымались, а лапы царапали асфальт. Он медленно повернулся, долго смотрел на лес, в темноту этого враждебного, чуждого ему мира, а потом медленно двинулся прочь, тяжело шлепая лапами по асфальту. – Уходят, – прошептал Оливье, не веря своим глазам. – Они уходят! Мы спасены! Робби осторожно выглянула из-за ствола. – Порядок, – шепнула она Гарри. – Можно выходить. Они начали медленно подниматься на ноги, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание тварей, как вдруг чемпион Дурмштранга выбежал на дорогу, упал и забился, истерично вопя. В следующий же миг из темноты понесся ликующий вой, переходящий в долгий, раскатистый, оглушающий скрежет; его перекрыл другой, низкий голос, разразившийся ужасающим скрипучим хохотом: – Ка-а-а-а-а-а-ац!.. Робби бросилась на шоссе и стащила с него дурмштранговца. – Сволочь! Что ты наделал?! – Робби с размаху двинула ему по лицу. Тот ошалело посмотрел на нее, потом – на шоссе, которое уже гудело от топота погони, и прошептал разбитыми губами: – Это было предопределено с самого рождения мира. Мы должны покориться. Мене, мене, текел… – юноша не успел договорить – тварь, бежавшая первой, налетела на него, и они вместе покатились по земле. Волна чудовищ захлестнула шоссе. Гарри успел увидеть, как Робби метнула нож, на миг вспыхнувший ослепительным серебряным блеском; Оливье бросился бежать и упал, схваченный за ногу; твари растерзали одного из студентов, и Гарри едва успел увернуться от оторванной руки, полетевшей в его сторону… Внезапно рядом оказался Снейп; он сжал руку Гарри и выхватил у него палочку. Рев чудовищ заглушил слова заклинания, но в темноте зажглась полоса огня, и твари, завизжав, отпрянули, чтобы вновь броситься на своих жертв, едва огонь погас. Снейп снова прокричал заклинание… Пламя на миг ослепило Гарри, перед глазами поплыли зеленые полосы; в круговерти первого нападения он потерял очки, и теперь видел лишь размытые очертания Снейпа, студентов, тварей и «Каца», неподвижно стоящего позади своего воинства, точно изваяние, созданное дьявольским воображением безумного скульптора. Сквозь звон в ушах донесся голос Снейпа: – Поттер! Поттер, беги! Новая вспышка пламени, омерзительная вонь паленой шерсти, вой, скрежет, хихиканье… «Ка-а-ац!»… – Нет! – выкрикнул Гарри, бросаясь к Снейпу. – Нет, Северус, только не ты! Только не ты! Я не позволю тебе умереть ради меня еще раз!.. Снейп бросил в тварей еще одним заклинанием, обернулся к Гарри – тот увидел отблески огня в его глазах. – Не время сейчас для твоих глупостей, Поттер! То, что произошло потом, запомнилось Гарри разрозненными вспышками: он отыскивает Робби – одна из тварей бросается на него – зловонное дыхание, горящие глаза, челюсти, сомкнувшиеся прямо перед его лицом – визг, тварь отлетает прочь и катается по земле, пытаясь вырвать серебряный нож из своего тела… Они с Робби бегут в темноту; позади вспыхивает пламя, его отсветы озаряют шоссе. Скрежет, вой, визг, отчаянные крики умирающих несутся им вслед, а над всем этим поднимается звук, от которого у Гарри подкашиваются ноги: – Ка-а-ац!.. Робби падает первой. Гарри опускается на асфальт рядом с ней, вначале пытается поднять, а потом просто укачивает в объятиях. – Не могу… Никак… Не могу больше… – шепчет Робби в полубреду, и только сейчас Гарри замечает страшную рану у нее на ноге. Кажется, он и сам ранен; силы покидают его незаметно и неотвратимо, Гарри проваливается в забытье, все так же прижимая к себе Робби…