Смеющаяся госпожа

Хюррем ждала повелителя в его покоях. Теперь она смогла рассмотреть покои лучше. Ее взгляд гулял по стенам, по столу. Она вспомнила покои Ибрагима. Хюррем заметила, что покои того раба Ибрагима, пусть и важного, ни в чем не уступали покоям султана. Вскоре в покоях оказался Сулейман. Он подошел к Хюррем и присел рядом с ней на край широкой кровати. Руки Хюррем Сулейман взял в свои: -Мой мускус, мой янтарь, - говорил он ей, - султанша сердца моего. За одну лишь улыбку твою я готов отдать весь Стамбул, всю Империю. Да что там Империю? Весь мир брошу к ногам твоим! Скажи только, прикажи своему рабу Сулейману. На лице Хюррем появилась улыбка. Первая за весь этот день. Сулейман подошел к своему столу и взял книгу. Старинную, тяжелую. Он преподнес эту книгу в подарок Роксолане. -Возьми, моя маленькая госпожа, - он положил книгу ей на колени, - это будет мой тебе подарок. Ты ведь мечтала о таком. -О, повелитель! - Воскликнула Хюррем, - Благодарю тебя. Я обязательно прочту ее. Она проводила пальцами по обложке, мечтая как можно скорее открыть эту книгу. -Я спать хочу, Сулейман, - тихо сказала Роксолана, - ты ведь не против будешь? Хюррем отложила книгу в сторону. Она подтянулась на кровати чуть выше и опустила голову на подушку. Усталость взяла свое и вскоре она уже провалилась в сон.

***

“… Ой люлі, люлі...Налетіли гулі, налетіли гулі… Тай сіли на люлі…” Нежный женский голос напевал колыбельную, которая была родом из забытого детства. Песня лилась над холмами, над лесом, плыла над Днепром. Внезапно песня остановилась. -Настуся! Я здесь, - позвала та женщина, что совсем недавно пела колыбельную. “…Стали думать і гадать, чим дитятко годувать: чи бублечком, чи медком, чи солодким молочком…” Хюррем увидела себя. Вот она, бежит через луга на такой родной голос-голос ее матери. Она отбегает еще дальше и дома, знакомые ей с детства, теперь видны ей как на ладони. Все здесь такое близкое, такое родное. Свежий ветерок играет с ее рыжими кудрями, а она все бежит, бежит на голос матери. Пред собой увидела Роксолана ворота какие-то. Не думая, забежала во двор и ворота за ней сами закрылись. Она оказалась в султанском гареме. Опять. Роксолана испугалась, что обманул ее кто-то, заманил сюда, закрыл ворота и вовек отсюда она не выберется. Растерялась она, закрыла бледное личико и заплакала. “… Калісочка скрип- скрип,а детiнко спит- спит…” Вновь услышала Хюррем голос матушки и убрала руки от заплаканного лица. Но случилось чудо: Роксолана увидела перед собой своих родителей. Она быстро подошла к ним и бросилась в их объятия. Родители стали обнимать ее, по волосам гладить, словами ласковыми называть. Счастью предела не было. -Мама, папа, - быстро говорила Роксолана, - я ради вас на все пойду. Все сделаю, чтобы отомстить. Никто больше страдать не будет. Никто в плен и в рабство попадать не будет больше. -Не горячись, Настусенька, - сказала ей матушка, - любит тебя султан. И ты его любишь. Так люби же до конца! И не вспоминай то, что прошло, что забыть давно нужно. Не успела Роксолана ответить что-нибудь, как пропали ее родители, растворились в воздухе. “… Калісочка перестала,а детiночка устала.…” Роксолана услышала последнюю строчку старой колыбельной. Все закрутилось и завертелось перед ее глазами. Словно волной ее выбросило из ее сна.