Долг Жизни

Маланья отошла от глядящих друг на друга парня и девушки и, спокойно усевшись на песок под палящим солнцем, закрыла глаза и впала в определенного рода транс. Египтянка готовила сознание для сложных и сильных заклинаний, которые должны была помочь этому высокомерному Бейбарсову вызвать свою гробницу из межвременного потока и воплотить в реальном мире, чтобы добраться до Ока Ра. Правда, извлечь артефакт из гробницы будет крайне трудно, так как Маланья не сомневалась, что по пути в сердце пирамиды им придется встретиться с самыми страшными проклятьями и тварями, которых только мог придумать Имхотеп, когда заклинал свое последнее пристанище. А в том, что достать Око Ра практически невозможно простому смертному, Нефертити даже не сомневалась. Одна надежда – что эта неудачная реинкарнация Великого Жреца все-таки сумеет вызвать память самого Имхотепа и избежать опасностей, достав артефакт. Возможно, Око Ра сможет помочь и ей лично… но на это надежды мало. Конечно, будь у неё другой выход, она бы даже не подумала обращаться к этому совершенно безалаберному некромагу, который даже в таком серьезном деле не может удержаться от гнусной сентиментальщины. Вот, и девицу эту сюда вызвал, а она же сама – ходячая проблема! Только её еще здесь не хватало! А этот… стоит, как пень и смотрит на неё глазами влюбленными, тьфу! Смотреть противно! И как это Великий Имхотеп такого избрал! Тут Маланья спохватилась, что не ей об этом судить, и, мысленно попросив прощения у Жреца, полностью ушла в медитацию, постаравшись унять раздражение по отношению к непредвиденной спутнице. Глеб же, увидев, что Маланья занялась своими делами, повернулся к Тане, прикидывая, что можно ей рассказать, а что нет. И главное – как уберечь её от опасности? Ведь, если то, что говорит Маланья, правда, то Сет, охотящийся за артефактом, просто заберет Танину душу в свое Царство Тьмы. Ни в коем случае не допустить этого! Он готов на все, лишь бы его глупая эгоистичная выходка не обернулась для Тани чем-то ужасным! А она теперь заперта здесь в пустыне с двумя темными и никуда не может уйти! «Идиот! Кретин безмозглый! – Глеб просто ненавидел себя в эту минуту. – Ну, кто меня просил распускать свой поганый язык! Таню ему захотелось, чертову придурку! А теперь надо следить, как за зеницей ока, чтобы, не дай Боги, с ней ничего не случилось! Только вот как убедить в этом её саму…» Глеб, понимая, что ему предстоит весьма тяжелый разговор, слегка вздохнул и обратился к выжидательно глядящей на него Тане: - Таня, прежде всего не обижайся и прости, что телепортировал тебя в это не слишком уютное место. Пойми, если бы я знал, что ты на самом деле здесь появишься, я бы никогда не сказал… - Чего? – буркнула Гроттер, впрочем, сгорая от любопытства. - Ну, что я хочу, чтобы ты была рядом, - слегка изменил свои слова некромаг. – Но, собственно, сейчас не об этом. Глеб смотрел на Гроттер своим бархатным взглядом, которому было очень трудно сопротивляться. - Что значит «не об этом»? – Таня встряхнула головой, словно избавляясь от гипнотизма некромага. – Бейбарсов, во-первых, объясни, что ты здесь делаешь с этой… с Маланьей? Вы так неожиданно пропали, никому не сказали… - тут Таня прикусила язык, понимая, что её интерес к Бейбарсову теперь не является секретом. – Я к тому, что… Соловей волновался, - быстро нашлась она. Глеб с непередаваемым выражением смотрел на неё. Быть того не может! Неужели Тане небезразлично где он и что с ним? Бейбарсов почувствовал, как где-то внутри, там, где находится глупый орган, перекачивающий кровь, стало тепло-тепло и так… нежно. Бейбарсов крайне редко испытывал подобные эмоции. И только тогда, когда Таня была рядом и смотрела на него не со страхом или вызывающе, а вот так, как сейчас – немного недоверчиво, жадно и сердито. Причем, сердилась она, как прекрасно видел Глеб, на себя и на него. За то, что испытывает такие эмоции к нему и понимает, что и он это видит. - Ну… я думал, что мы быстро обернемся, - нашелся он, понимая, что про Долг Жизни, само собой, он не расскажет. – Маланья попросила помочь, вот я и согласился. - Добровольно? – с подозрением уточнила Таня, вспомнив, как Сарданапал высказал предположение, что египтянка чем-то заставила некромага отправиться с ней. - В общем, да, - кивнул Глеб, которого слегка позабавила такая странная забота. Вроде бы о нем, но, в то же время, как это по-женски – попытаться выяснить все интересующие факты окольными путями. Впрочем, в любом случае, Бейбарсов был счастлив и этим. - Рассказывай! – не терпящим возражения тоном проговорила Таня. Глеб нахмурился. - Ну, Глеб, ты же понимаешь, что теперь уже ничего не поделать? – Гроттер сменила тон, решив «дожать» Бейбарсова, понимая, что, раз уж он доставил её сюда каким-то странным, совершенно невозможным телепортом, как лицо, пострадавшее от вредоносных действий некромага, она имеет полное право на информацию. И еще эта Маланья… сидит, делает вид, что ей все равно, а сама так на Бейбарсова пялится… словно он бог воскресший! Нет уж, не будь она Таня Гроттер, если не выяснит, что случилось! - Ладно! – Глеб решил, что надо рассказать Тане отредактированную версию. – В общем, Маланья попросила достать один артефакт из гробницы древнего Жреца. Туда, как оказалось, могу пройти только я, да и без моего участия пирамида с гробницей просто не проявится материально. - Почему? – мгновенно спросила внимательно слушавшая Таня. - Потому что, это моя гробница, и только я могу туда войти! – честно ответил Глеб и не смог сразу понять, почему Танины глаза опять становятся злыми и обиженными. – Почему ты злишься? - Я? Ничуть! Только, разве что, слегка огорчена, что меня притащили непонятно куда, да еще и врут напропалую! – Таня отвернулась, чтобы Глеб не видел, как заблестели её глаза. Стоит тут с этой девицей, да еще и лжет прямо в лицо, сволочь! А она еще и сомневалась, чье имя называть! Ванька, по крайней мере, никогда ей не врет, а этот… - Таня, перестань! – голос некромага слегка похолодел. – Я не обманываю. Тут Глеб кратко, но, не упуская ни одной важной детали, описал возникшую ситуацию девушке, которая так и стояла, отвернувшись, хотя, по напряженной спине некромаг видел, что Таня вся обратилась в слух, не пропуская ни единого слова. Глеб же, рассказывая, не мог отказать себе в том, чтобы просто не полюбоваться узкими плечами, маленькими ладошками, сжатыми в кулачки и прямой спиной с трогательными лопатками, переходящей в очень соблазнительные округлости. Некромаг встряхнулся, и, обругав себя идиотом в очередной раз, постарался перевести взгляд выше, но наткнулся на гриву золотисто-рыжих волос, в которые так и хотелось зарыться лицом. Вздрогнув и чуть не потеряв нить разговора, Бейбарсов, в отчаяние, просто отвернулся, делая вид, что закат в пустыне интересует его гораздо больше, чем Таня, которая, не понимая, какую борьбу ведет с собой некромаг, в этот момент повернулась к нему. Но, заметив, что Глеб смотрит куда-то вдаль, она, внезапно обидевшись, обошла некромага и перед лицом Бейбарсова оказались горящие негодованием блестящие зеленые глаза и розовые губы, которые так хотелось целовать. Не отрываясь, пить её дыхание и не думать ни о чем, кроме этой желанной девушки в его руках… - Я не обманываю, – голос Глеба стал тише, обволакивая и действуя на мозг совсем завораживающе. – Это все правда… ну, по крайней мере, то, что я так внезапно смог тебя перенести сюда доказывает правоту слов Нефертити. А ты… не сильно злишься на меня, правда, малышка? Глеб уже шептал, приближая свое лицо все ближе к Таниному, которая, не в силах оторвать взгляд от завораживающих глаз некромага не делала никаких попыток отодвинуться. Более того, сейчас она желала этого поцелуя всем сердцем, совершенно не думая о том, что будет потом. И ей не было дела ни до того, что она стоит в пустыне за тысячи километров от дома; ни до своей ярости на гада-некромага, который так её подставил, что она не в состоянии даже выбраться отсюда; ни до Локона в кармане, который, через несколько дней потребует от неё решения раз и навсегда сделать свой выбор… *** При мысли о Локоне Таня вздрогнула и поспешно отпрянула, отводя глаза и мило покраснев. Глеб, подавив разочарованный вздох, тоже слегка отступил, твердо решив не показывать своих слабостей, особенно теперь, когда ему надо не о поцелуях думать, а о том, как Таню уберечь! - В общем, я согласился помочь ей, тем более, я чувствую, когда люди говорят неправду, - продолжал Бейбарсов, искоса поглядывая на задумавшуюся Таню. – Она не врет, это точно. Не знаю, что там насчет богов, но то, что Око Ра – это крайне могущественный артефакт, сомнениям не подлежит. И, если он попадет в руки кого-то не менее могущественного, то разрушения, причиненные миру, могут быть просто необратимы. Хотя Глеб говорил спокойно, не повышая голоса, Таня видела, что некромаг весьма взволнован. - С каких это пор темная ведьма и некромаг так сильно беспокоятся о покое в магическом мире? – язвительно сказала Таня и сразу же обругала себя за бестактность. Все-таки, ничего особенно плохого Бейбарсов никому не сделал, исключая его отвратительные отношения с Валялкиным. Но здесь уж она ничего поделать не сможет – это мужской разговор, куда её не пустят ни Ванька, ни, тем более, Бейбарсов, собственник фигов! - С тех самых, Гроттер, как разные совершенно никчемные светлые возомнили, что чем-то существенно отличаются от нас! – раздался резкий голос египтянки из-за Таниной спины. - Я не с тобой разговариваю! – вспыхнула Таня, которую задели не слова Маланьи, а то, что она вмешалась в разговор. Глеб же, тоже обиженный словами Тани, промолчал. Таня и Маланья смерили друг друга презрительными взглядами и почти одновременно отвернулись друг от друга. - Глеб, ты готов? – Маланья совершенно не смотрела на расстроенную своей бестактностью и разозленную молчанием Глеба Таню. - Уже? – подняв голову, Бейбарсов обнаружил, что закат в самом разгаре, а тени максимально удлинились. – Да, пора. Что я должен делать? - Пока ничего, - Маланья подошла к Бейбарсову, и, взяв его за руку, потащила куда-то вперед. Таня, сжав зубы от ревнивой злости и выждав несколько мгновений, независимо шла за ними в нескольких шагах. - Ну, и чем песок в этой части пустыни отличается от той, откуда мы отошли? – насмешливо спросил некромаг, когда, пройдя метров триста, они остановились посреди того же уныло-раскаленного пейзажа, который сейчас, под вечер, слегка остыл. - Сейчас узнаешь! – загадочно ухмыльнулась Маланья. – Стань здесь и внимательно слушай меня. Ты должен настроиться на звуковую волну заклинаний, и войти в резонанс с моим магическим потоком. Думаю, это ты делать умеешь? Глеб небрежно кивнул. После того, как они столько лет были одним целым в магическом плане с Леной и Жанной, задача совершенно не представляла трудности. - А ты, Гроттер, - неожиданно обратилась египтянка стоящей рядом Тане, – отойди подальше, чтоб не зацепило. - Почему это? – Таня прекрасно понимала почему, но из чистого упрямства не желала слушать. К тому же, страшно не хотелось оставлять Глеба и эту девицу наедине. Даже, чтобы просто читать заклинания. - Гроттер, я думала, ты умнее, - Глеб не успел первым вступить в разговор. – Тебе русским языком говорят, чтобы ты отошла подальше, и, желательно, вон в ту сторону, - египтянка показала на восток от того места, где они находились. – Потому что силы темных заклятий ты просто не выдержишь. Их и твой Бейбарсов вынесет с трудом. - Он не мой, - машинально сказала Гроттер, а затем, спохватившись, вскрикнула, не в вилах побороть тревогу: - Что значит «с трудом вынесет»? Он же некромаг? - А что, в твоем понимании некромаги – это куча земли или неуязвимое чудище, которому смерть не страшна? – опять выпалила Маланья. – К твоему сведению, они – живые люди из плоти и крови, кто бы какую чушь не говорил. И смертельные заклинания богов на них тоже очень даже действуют! - Без тебя знаю! – зло произнесла Таня. Затем, словно решившись на что-то, она обернулась к молчаливому Глебу и скороговоркой пробормотала: - Глеб, прости за те слова. Я так не думаю на самом деле. И вообще… может не надо тебе в этом всем участвовать? Слова вырвались помимо воли, но Таня просто боялась. Причем, не за себя, как должна была, а за Глеба, который стоял сейчас с отрешенным лицом, всем своим видом показывая, что, раз уж он влез во все это, то теперь не отступится. Таня безнадежно вздохнула. Бейбарсов, как и она сама, был жутким упрямцем. Глеб удивленно посмотрел на девушку, стараясь скрыть свою радость: - Ну, что ты, я не обижаюсь совсем. Но, неужели ты за меня беспокоишься, малышка? Маланья страдальчески закатила глаза, сделав такое лицо, словно её тошнит. - Бейбарсов, умному сказано достаточно! – отрезала Таня, ощутив, как щеки горячеют. – Делай, что хочешь, но не забывай, что ты – нападающий в нашей команде, а равноценной замены у нас нет. Здесь Гроттер резко повернулась, чтобы скрыть пылающие щеки от противного некромага, и решительно побрела в сторону, указанную ей египетской колдуньей, что было трудно, утопая по щиколотку в горячем песке. - Замены у неё нет, как же! – вполголоса фыркнула Маланья, так, чтобы отошедшая Таня не слышала. – Детский сад какой-то! Глеб нахмурился, посмотрев на Маланью, чтобы выговорить ей за то, что вмешивается, куда не просят. Но, увидев лицо египтянки, Бейбарсов растерялся: она улыбалась. Не ухмылялась или кривила губы в саркастичной усмешке, а улыбалась – открыто, светло и, как всегда, с немного загадочным чувством собственного превосходства на ярком точеном лице. - Ничего, она поймет! - негромко произнесла Маланья. – Она уже понимает… Глеб сделал вид, что его совершенно не волнует тема разговора, но, поднявшиеся против воли уголки губ, показали египетской ведьме, насколько некромаг рад слышать такие слова, пусть даже от совершенно незнакомого человека. - Давай займемся нашей проблемой! – Бейбарсов с трудом вернул себе отрешенное выражение лица. – Начинай! Маланья кивнула и, сразу же, стала петь заклинания, слегка раскачиваясь, словно её тело колыхал невидимый ветер. Глеб же, буквально сразу, подхватил нити магического потока, пропуская их через себя, подстраиваясь под частоту колебаний. Таня со стороны со смешанным чувством страха и восхищения наблюдала, как Глеб и Маланья, соединенные одним магическим потоком, произносят какие-то заклятья, а воздух в той стороне, где они втроем недавно стояли, сгущается и дрожит, переливаясь радужными всполохами. И Глеб, и, особенно, Маланья, еле держались на ногах от пронизывающих их тела магических струй силы, которые обладали такой мощью, что, практически, можно было увидеть голубоватые лучи, проходящие сквозь магов. Лучи вибрировали и дрожали, и вдруг, соединившись в одной точке, вспыхнули слепящим белым светом, таким ярким, что Таня на миг прикрыла глаза, не в силах вынести вспышки. Раздался гул, скрежет и лицо обдало холодным, каким-то «нездешним» ветром. Осторожно приоткрыв глаза Таня, первым делом, уставилась на некромага – все ли с ним в порядке. С облегчением убедившись, что Глеб жив и здоров, она перевела взгляд туда, где скрестились лучи силы обоих темных. Неподалеку, как раз на том месте, где они недавно стояли, возвышалась небольшая красивая пирамида из ослепительного белого, поблескивающего в последних лучах закатного солнца мрамора.