Долг Жизни

- Вот она – гробница Имхотепа! – восторженно прошептала Маланья, складывая руки в приветственном благоговейном жесте. - Я пошел! – Глеб двинулся к входу, возле которого высилась небольшая статуя каменного сфинкса. Бейбарсов не желал стоять и смотреть на гробницу. Маланья хочет, чтобы он достал артефакт? Так он пойдет и достанет. - Стой, болван! – взвыла египтянка, хватая его за руку. Таня снова непроизвольно нахмурилась. – Одному тебе не справиться, хоть ты и обладаешь памятью Великого Жреца! Я иду с тобой! - Ты останешься здесь с Таней! – непреклонно произнес некромаг. - Еще чего! – вдруг раздался возмущенный голос подошедшей Гроттер. – Я тоже иду с тобой, если уж на то пошло! - Даже не думай! – в унисон сказали Глеб и Маланья, только Маланья – раздраженно, а Глеб – безнадежно, зная, что переубедить Таню просто нереально. Опять они с нею поссорятся. А ведь еще и Локон этот… кстати, надо Таню расспросить про него, а то, вроде, время уже подходит, а она здесь. Некромагу опять стало не по себе за этот несвоевременный и дурацкий вызов девушки сюда, что, ко всему прочему, сильно понижало его и так мизерные шансы стать тем, чье имя наговорит на Локон Таня. - Это еще почему? – прошипела Гроттер. – Вызвали меня сюда – а теперь, мне что, в пустыне торчать одной, ожидая, пока вы вернетесь? Нет уж, я иду с тобой, Бейбарсов, нечего опять все за меня решать! Глеб уж открыл было рот, чтобы заявить, что будет так, как он сказал, но, к его удивлению, Маланья примирительно подняла руку, призывая его к молчанию. - Давайте подойдем поближе. Что-то не нравится мне это спокойствие, - обеспокоенно произнесла она, нервно оглядываясь. – Пока, и вправду, лучше держаться вместе. Бейбарсов, сразу поверив инстинкту египтянки, мгновенно придвинулся поближе к разозленной Тане, чтобы, в случае чего, быть рядом и защитить её. От кого и от чего угодно. Любой ценой. Обиженная же Гроттер старалась не смотреть на некромага, хотя его беспокойство очень её обрадовало. Подойдя ближе, они увидели узкий темный проход, ведущий внутрь гробницы. Но теперь и Глеб почувствовал чье-то присутствие, что настораживало, поскольку, вокруг не было никого, да и магическое зрение «включенное» некромагом, не дало результата, хотя Бейбарсов долго и напряженно вглядывался в темноту лаза. - Странно, - недоуменно промолвил он. – В общем, я попробую пройти, а вы пока побудьте здесь. Если ты права и я…хмм.. реинкарнация этого вашего Имхотепа, зайти я смогу, - с этими словами Бейбарсов попытался подойти к входу в гробницу. Но только попытался. Перед ним, взметнув вихрь золотистого песка, упала, чуть не придавив его, лапа каменного сфинкса, который мгновение назад был обычной и неподвижной статуей, стоящей у входа. Как оказалось, сфинкс был не просто бесполезным украшением. - Кто посмел побеспокоить покой Великого Жреца! – проревело каменное создание, наклонив голову. Бейбарсов по сравнению с возвышающейся над ним громадиной, выглядел маленьким и уязвимым. Таня, испугавшись за Глеба, ринулась, было, к нему, но была перехвачена цепкой рукой Маланьи, удержавшей её. - Стой! – прошипела она. – Он имеет на это право, ничего с ним не случится! В это время некромаг совершенно хладнокровно стоял перед каменным котом с человеческим лицом. - Ну, я! – спокойствию Бейбарсова мог бы позавидовать сам Тантал. - Если мы смогли воплотить пирамиду и тебя самого в нашем мире, то и пройти я тоже смогу! Сфинкс совершенно по-кошачьи зафыркал и, к огромному удивлению присутствующих, издал звук, очень похожий на смешок. - Твоя наглость, смертный, не знает равных себе! – сфинкс приблизил лицо к Бейбарсову, который даже не шелохнулся. Таня же непроизвольно ахнула от страха, опять попытавшись броситься на помощь, и снова была остановлена благоразумной Маланьей. – Мало ли, кто там что материализовал, - продолжал сфинкс. - Мне вообще верить здесь на слово никому не положено! - Значит, не пропустишь? – Глеба почему-то начал забавлять разговор со странным сфинксом. - Не-а, - дурашливо мотнул головой страж гробницы. – Сам знаешь, у нас, у сфинксов, работа такая. Вот, разве что, если загадку разгадаешь… - Я так и думала, - сквозь зубы озабоченно пробормотала Маланья. – Вот отвратительные существа… - Я все слышу, - предупредил её сфинкс. – И я совсем не отвратительное существо, не хуже вас. И, кстати, уж если на то пошло, меня зовут Шепес. - Глеб! – вежливо поклонился некромаг. – Очень приятно. Лицо каменного стража слегка изменилось. Наблюдательная Таня могла бы поклясться, что, умей камни стесняться, то выражение лица сфинкса по имени Шепес было бы смущенным донельзя. - Ну, взаимно, - сфинкс, встряхнувшись, и словно немного нахмурившись, аккуратно сложил лапки перед собой. – Но загадку будешь отгадывать все равно. - Да я и не спорю, - слегка улыбнулся Бейбарсов. – Надо так надо. - Если ты отгадаешь загадку Великого Жреца – значит, ты и в самом деле достоин пройти в усыпальницу, - голос сфинкса стал строгим и приобрел металлический отзвук. - Слушай внимательно, ибо на разгадку дается тебе время, пока тень от моей лапы не достигнет входа в гробницу Великого Имхотепа. Глеб мельком глянул на тень – около полуметра оставалось, а солнце в пустыне садится быстро. Надо предельно сосредоточиться и попробовать разгадать, что же такого хочет от него Шепес. Да и перед Таней не хотелось бы позориться… - Загадывай! – Бейбарсов весь обратился вслух, чтобы не пропустить ни слова. Рядом напряженно замерли тихо подошедшие девушки. *** - Однажды Имхотеп, Великий Жрец, ученый и архитектор отправился в Саккару, что возле Мемфиса, по приказу наместника Ра на земле фараона Джосера, - неспешно начал сфинкс, в упор глядя прямо в глаза некромагу. – Именно там фараон повелел строить свою гробницу, которая и по сей день возвышается неподалеку от места, где мы сейчас находимся. Но я отвлекся… Итак, по дороге к месту, что Имхотеп определил для постройки пирамиды Джосера, Великий Жрец был захвачен одним из диких племен, обитавших в пустыне. Глеб внимательно слушал, слегка покачивая своей тростью, с которой он не расставался. Таня же в это время с тревогой вглядывалась в лицо некромага, понимая, что загадка будет каверзной и тяжелой. А вдруг Глеб не сможет её разгадать? Правда, логика Бейбарсова всегда была непрошибаема и безупречна, но что, если здесь есть какая-то коварная подоплека? С другой стороны – не сможет и не сможет, им же лучше. Тогда она с полным правом потребует у Глеба, чтобы он доставил её домой, раз сюда затащил. Ну, а там что-нибудь придумает, чтобы удержать его рядом с собой. Обойдется эта бесцеремоннная египетская красотка! Еще и за руки его хватает, наглая какая! Пусть на своих парней засматривается, нечего чужих отбивать! Таня понимала, что она совершенно зарвалась, но ничего не могла с собой поделать – она ревновала. Причем, ревновала так сильно, как никогда до этого! Глеб же, и не подозревая о душевных терзаниях предмета своего обожания, в это время, по иронии судьбы, как раз и думал о том, что, если он успешно справится с заданием сфинкса, то, возможно, это как-то поднимет его статус в глазах Тани, хотя бы немного. Шепес, тем временем, неспешно вел рассказ далее: - Вождь этого пустынного племени решил убить чужака. Напрасно Имхотеп убеждал его в своих мирных намерениях, говоря о том, что все, что он должен сделать – это найти самое лучшее место для гробницы фараона. Вождь не хотел его слушать. Однако, в конце концов, вождь решил положиться на волю богов. Он дал Имхотепу право выбора. - Интересно, какого? – пробормотал Глеб словно бы про себя, бросив взгляд на Таню. Фырканье сфинкса заглушило его слова. - Да не особо широкий он был, - Шепес откровенно веселился. – Он позволил Имхотепу сказать одну фразу. Если фраза оказывалась правдивой, его должны были сбросить с высокой скалы. Если лживой – Жреца должны были растерзать львы. - А где же тут выбор? – недоуменно произнесла Таня, не выдержав. – И в том и в другом случае – смерть! - Ну, тут все дело в том, какая смерть, - сфинкс был словоохотлив, видимо, сказались долгие тысячелетия спячки и недостаток общения. – Просто со скалы падать, наверное, менее мучительно. Не знаю, не пробовал, - голос Шепеса был полон сарказма. – В общем, вот такой вот выбор был предоставлен Великому Жрецу. - И что? – тут уж не выдержала уже Маланья. – Судя по тому, что пирамида Джосера все-таки была построена, Имхотепу как-то удалось избежать смерти? Каким образом? - А вот это должен мне будет сказать он! – сфинкс лапкой показал на задумчивого Бейбарсова. – И только он, раз претендует на то, чтобы пройти в последнюю обитель Великого Жреца! Иначе, если только он попытается проникнуть туда, не отгадав загадку, его ждет страшное проклятье фараонов, которое убивает даже тех, кто практикует магию смерти! – Шепес многозначительно взглянул на Бейбарсова, лицо которого оставалось все таким же спокойным, в отличие от слегка побледневшей Тани. - Попробую угадать, - морщинка между бровей Бейбарсова стала глубже, а Таня внезапно поймала себя на мысли, что ужасно хочет дотронуться до этой складки, попытаться разгладить её, сказать, что у него все получится… - Ты должен сказать, как Великий Имхотеп избежал смерти и почему после сказанной фразы вождь племени отпустил его, преклоняясь перед его мудростью, - сфинкс мотнул головой в сторону тени. – Но торопись – у тебя несколько минут до того, как тень достигнет указанной точки, а потом, если ты не угадаешь, пирамида снова растворится в песках, уйдя с этого слоя реальности. И запомни – ты должен попытаться разгадать загадку сам, никаких подсказок! – Шепес грозно посмотрел на взволнованных девушек. – Думай! Несколько минут прошло в напряденном молчании. Таня, как ни ломала голову, не могла никак придумать, что же такого мог сказать жрец этому вождю, что он не только его не казнил, но еще и отпустил. Гроттер смутно ощущала, что здесь есть над чем подумать, но сама загадка казалась ей совершенно нерешаемой. «Значит, он сказал что-то такое, что не было ни лживым ни правдивым, - напряженно думала она. – Только вот что? Что же придумает Глеб?» Тане вдруг сильно захотелось, чтобы Глеб отгадал загадку, заставив сфинкса впустить их внутрь пирамиды. Она страстно желала, чтобы он оказался умнее их всех, сумев разгадать эту головоломку. Потому что, её парень все может! Тут до Гроттер дошло, что она подумала. Шок был достаточно большим, чтобы Гроттер просто несколько мгновений невидящим взглядом уставилась куда-то в пустыню, понимая, что она попала, причем, по самое горлышко. "Нет!!" – твердила она себе, отчаянно сопротивляясь безумию своих мыслей. "Да! - кричала её душа. – Это он! Он твой, никому его не отдавай!" - Черт, вот зараза! – прошипела Таня, не в силах сдерживаться больше. Ну как это может быть? Почему она так уверена, что некромаг и есть тот парень, который способен сделать её счастливой? А как же Ванька? Ванька… а что Ванька? Ни чувств, ни эмоций особых друг к другу у них нет. Но он её любит! А в чем это проявляется? Ни рядом его нет, когда нужен, ни интересов общих, да и целоваться с ним, честно говоря, не такое уж удовольствие. Непонятно, что другие в поцелуях находят? И Бейбарсов туда же… Таня вспомнила шантаж Бейбарсова и его поцелуй, и её внезапно бросило в жар, а потом, резко, руки и все тело покрылись пупырышками, как от мороза. Кровь прилила к щекам, а в груди словно зашевелилось что-то горячее, принося острое желание повторить поцелуй, принесший такие безумные ощущения. Таня в оцепенении смотрела вдаль, даже забыв о Глебе и ситуации в которой они оказались по вине этой Маланьи! Гроттер вспомнила о ней и внутри опять вспыхнула ужасная ревность, подтвердившая наличие весьма сильных, хоть и до этого тщательно скрываемых от самой себя чувств к некромагу, чтоб его!.. Тут Таня, испугавшись, спохватилась и вся напряженно обратилась вслух, решив, что о своем отношении к некромагу она подумает потом, а сейчас для Глеба главное – разгадать эту загадку! Все это время, пока Таня предавалась самобичеванию и самокопанию, Глеб размышлял, пытаясь вывести логическую закономерность. Фраза, сказанная Имхотепом, должна была быть одновременно и правдивой и лживой, это несомненно. А, раз так, то, скорее всего, она касалась той ситуации, в которой оказался Жрец. И, если подумать… Прошло еще несколько секунд. Тень подходила к конечной точке, Таня переживала, Маланья тоже, хотя, по ней этого никак было не увидеть. Сфинкс вылизывал каменным языком каменную подушечку каменной лапы и громко урчал, ожидая ответа от некромага. Глеб же думал об ответе на загадку. Какая-то смутная мысль мелькала в голове, но Бейбарсов никак не мог оформить её во внятный ответ. И тут его взгляд упал на Таню. Глеб посмотрел на девушку и поразился: щеки её горели, она нервно покусывала губы, смотря на него блестящими взбудораженными глазами, в которых Глеб совершенно неожиданно заметил какое-то новое, ранее невиданное им выражение нежности и страстного желания его победы. Так она на него еще никогда не смотрела. И Глеб в этот миг почувствовал, что ради того, чтобы Таня и дальше продолжала смотреть на него так, он готов своротить горы, схватиться со всем пантеоном богов Египта или разгадать самые хитрые и каверзные загадки. Пусть она только вот так же взволнованно и страстно смотрит в его глаза, а он все сделает, чтобы так оно и оставалось вечно! Заметив, что Глеб пристально наблюдает за ней, Таня резко отвернулась, ругая себя за слюнтяйство. Нет уж, Бейбарсов, я тебя знаю! Даже и вида не покажу, что как-то по-особенному к тебе отношусь, некромаг! Посмотрю сначала, сможем ли мы вообще общаться нормально без этих твоих тиранических замашек и вечного снисходительного тона, как будто мне пять лет. И, внезапно, Глеба будто озарило. В тот момент, когда тень подползла к входу в гробницу, некромаг слегка улыбнулся и сказал выжидающе глядящему на него сфинксу. - Ну, я предполагаю, что эта фраза была просто логически выведена из ситуации, в которой оказался Имхотеп. - Ты, давай, не растекайся мыслью по древу, а конкретно говори, - поторопил его Шепес, которому, впрочем, тоже очень любопытно было узнать, что ответит ему этот маг. Глеб еще мгновение помедлил, посмотрев через плечо на бледную Маланью и, что, конечно, волновало его намного больше, раскрасневшуюся Таню. На миг воцарилась мертвая тишина. Даже ветер перестал шуршать песком, словно застыв в ожидании ответа некромага, от которого теперь зависело так много…