Долг Жизни

- Что? – пролепетала Таня, приходя в ужас. Так вот почему Глеб так упорно добивается её! Он умрет, если она не будет принадлежать ему! Видимо страх на лице Гроттер очень явно показывал, о чем именно она думает, потому что Маланья вдруг встала и прошептала испуганной девушке прямо в лицо: - Знаешь, он спокойно может убить меня, если узнает, что я тебе рассказала. Он не хотел бы, чтобы ты считала себя обязанной или пыталась принести себя в жертву. К тому же, это совершенно бесполезно. - Почему? – отстраненно произнесла Таня. - Проклятье будет снято с Бейбарсова только в том случае, если ты действительно полюбишь его, а не просто останешься с ним, чтобы спасти или еще по каким-то причинам. Только, если полюбишь по-настоящему, понимаешь? - Но… а если… я не знаю, люблю я его или нет? – вырвалось у Тани против воли. – Я не уверена! Он нужен мне, я схожу по нему с ума, но… он часто причиняет мне боль своими поступками или словами. Как я могу верить, что он, действительно, любит, если это может оказаться всего лишь желанием снять проклятие! - Нет! – Маланья отрицательно качнула головой, с превосходством улыбаясь. – Он любит тебя. Понимаешь, проклятье можно снять только при взаимных чувствах, с обеих сторон. Если бы он не любил тебя, а всего лишь тупо добивался, оно бы уже давно убило его. А так… он пока держится, только силой своего чувства к тебе. Но времени мало, я смотрела его ауру: скоро завершится срок, когда оно сработает и убьет некромага. - Не верю! Не хочу! – вырвалось у Тани, на которую словно обрушились камни, из которых была построена каменная громадина, внутри которой они находились. - Ну, что мне делать, что? - Ничего, - в глазах Маланьи вновь мелькнула обреченность. – Или ты его полюбишь, или… сама понимаешь. Никаких жертв, красивых жестов и криков: «Бейбарсов, я буду с тобой, потому что не хочу быть виновата в твоей смерти!» Проклятье не обмануть. Половина условий выполнена – он любит тебя и живет только за счет своей любви к тебе. На остальное – воля Осириса Всемогущего. Правда, у тебя есть Локон… Маланья замолчала, дав Тане несколько минут, чтобы прийти в себя от свалившейся на неё информации. «Если она его не полюбит – он умрет. Не полюбит – умрет» - в голове словно тикал часовой механизм, приближая страшный момент взрыва. Таня в эту секунду поняла и осознала весь ужас ситуации, в которой она оказалась. Она не знает, любит или нет Глеба. Ей кажется, что, вроде, любит, но… она не может рисковать! Если её чувства окажутся ненастоящими или недостаточно сильными, Глеб умрет, развоплотится в тот же миг, как она попытается обмануть проклятье старой ведьмы! Значит, выход у неё только один – Локон Афродиты, лежащий в кармане джинсов и тихо ждущий своего часа. - Маланья, если наговорить наши имена на Локон, думаешь, это поможет? – Таня была предельно сосредоточена. Она не позволит никаким проклятьям отнять у неё Бейбарсова! Пусть она не уверена в силе своего чувства, но в его наличие и страсти она совершенно не сомневается! - Вероятность почти стопроцентная, - кивнула египтянка, слегка прищурив свои миндалевидные глаза. – А что, решила подстраховаться? Таня кивнула, от волнения комкая в руке край майки. - Я, скорее всего, его люблю, - медленно начала она. – Но на всякий случай… - В принципе, правильное решение, - Нефертити вздохнула. – Какой-никакой, но выбор у вас с Глебом все-таки есть… - Выбор… - Таня сжала руками виски. – Если это выбор… - Подумай сама, Таня, - Маланья снова опустилась на каменный пол, с беспокойством думая, что Бейбарсова что-то слишком давно нет. – Или вы живете и любите друг друга всю жизнь или он умирает. Правда, если ты любишь другого… Ивана, кажется? – она вопросительно посмотрела на бледную Таню. - Нет, - Гроттер без сил опустилась рядом с египтянкой. – Мы друзья, очень близкие и любящие, но всего лишь друзья. - А Бейбарсов тебе, как я понимаю, очень сильно нравится уже довольно давно? Таня промолчала, признавая справедливость слов Маланьи. - В таком случае, тебе не о чем беспокоиться, - Маланья одобрительно похлопала Таню по плечу. – Слава богам, что у тебя так кстати оказался Локон Афродиты. Это тоже судьба. Ты же знаешь, что Локон сам приходит туда, где нужен больше всего. - Сплошные тайны! – прошептала Гроттер, погружаясь в тяжелые раздумья. «Ты еще про Долг Жизни не знаешь!» - подумала про себя Маланья, прикидывая, правильно ли она сделала, что рассказала светлой о проклятье на некромаге, ведь теперь, получается, что, если Таня хочет спасти Глеба, то его имя на Локон она должна сказать в любом случае. Неизвестно, правда, будет ли ей благодарен за это вмешательство некромаг или прикопает где-нибудь в пустыне, когда узнает о её самоуправстве. Но иначе, он бы сам Тане вряд ли рассказал, гордец чертов. Ладно, эти проблемы пусть решают сами, ей же нужен амулет, чтобы вернуть Амсета в это время и пространство. Правда, потом возникнет другая, не менее трудная проблема, но это потом. Пока – достать амулет! Ну, где же этот некромаг? - Все в порядке, я нашел погребальную камеру Имхотепа, - раздавшийся неожиданно голос некромага заставил девушек вздрогнуть. – Только не надо оставаться здесь, я хочу, чтобы вы были рядом. Мне так спокойнее, - пояснил он в ответ на негодующий Танин взгляд. Таня вздохнула. И вот с этим тираном ей придется провести всю жизнь? Правда, он о ней заботится, что очень приятно осознавать, но… «Никаких «но»! - одернула себя Таня. – Я скажу его имя. Все-таки, я не могу без него. Не знаю, та ли эта любовь, что снимет проклятье, но то, что для меня он значит слишком много – здесь ничего не поделаешь! Наверное, Ванька был прав, любовь без боли мне неизвестна. Ну и пусть! Не отказалась бы от неё ни за какие сокровища. Это моя любовь и мой некромаг. Значит, так тому и быть!» Когда Таня решала что-то для себя окончательно никакие доводы в мире не могли бы поколебать её решения. Вот и сейчас, решив про себя все, что её волновало, Таня неожиданно успокоилась и смогла сосредоточиться на том, что говорил Бейбарсов, который даже не предполагал, как много всего изменилось за те несколько минут, что он отсутствовал. - Там подземная погребальная камера, - продолжал объяснять Бейбарсов, идя рядом с Таней. – Мы должны спуститься вниз. Проклятье на двери я уже снял, замок открыл. - Как? – удивилась Гроттер, неотрывно глядя на некромага и невольно представляя себя с ним вместе. Картинки были не очень приличные, но очень захватывающие, поэтому Таня, слегка покраснев, решила пока об этом не думать. Мало ли, как все сложится… - Обратившись к памяти Имхотепа, - слегка улыбнулся Бейбарсов, радуясь удивлению и какому-то волнению в глазах Тани. По крайней мере, не равнодушие или, что еще хуже, страх. – Он, вернее, его дух, подсказал мне пароль, так что, нам осталось просто войти и забрать артефакт. - Войти и забрать? – раздался недоверчивый голос Маланьи. – Боюсь, что все не будет так просто, Бейбарсов. Ты что, забыл, что за Уаджетом охотится Сет, один из самых жестоких и могущественных богов? Надо быть предельно внимательными, не уверена, что против Сета нам удастся продержаться хотя бы минуту. Глеб промолчал, но озабоченность, мелькнувшая в глазах некромага и его тревожный взгляд, брошенный на Таню, не укрылись от неё. - Эй, Бейбарсов, - шепотом произнесла она, желая успокоить Глеба. – Все будет в порядке! - Я уж постараюсь, – внезапно некромаг схватил её руку и сжал в своей ладони. – Не позволю никому дотронуться до тебя хоть пальцем. - Я и сама могу о себе позаботиться! – выпад был вялым, а рука, слабо трепыхнувшись, осталась там, где была, сжав руку некромага в ответ. – Ты смотри, сам не лезь, куда не надо, ладно? Последняя фраза прозвучала жалобно и ребячливо, но Тане было не до этого. Они шли вперед, держась за руки, лицо некромага было решительно и сосредоточенно, он искоса поглядывал на Таню и потом, недоверчиво, на их сплетенные руки, словно не мог поверить своим глазам, что Таня позволила ему эту вольность. Правда, и поцелуй она тоже позволила… неужели, наконец, и ему повезет? Но Локон, Локон Афродиты… что же она решила? Спустившись в конце коридора по крутой лестнице, которая открылась им за потайным проходом в стене, маги подошли к небольшой низкой двери, на которой был изображен человек с головой сокола. - Это Гор, сын Осириса, победивший Сета в битве! – Маланья уважительно поклонилась. - Идем! – Глеб толкнул маленькую дверцу, которая с трудом, но открылась. – Имхотеп дал мне право войти и забрать Око Ра! С этими словами Глеб и девушки вошли в очень маленькую и скромную погребальную камеру Великого Жреца, где, кроме небольшого саркофага из белого мрамора больше ничего не было. *** - Вот оно – место последнего пристанища Великого Имхотепа перед тем, как Ладья Вечности увезла его в Царство Мертвых! – голос Нефертити упал до почтительного шепота. - Скромно! – оценил посмертное имущество жреца Глеб. Рядом с усыпальницей стояла пара кувшинов с зерном и несколько статуэток богов. – Но, думаю, он, как человек ученый, не сильно верил именно в такую загробную жизнь, как рассказывали простому люду, - подытожил некромаг. - Око Ра должен быть спрятан где-то в гробнице, в самом саркофаге! – Маланья обошла вокруг каменный склеп. – Не знаю, как извлечь его оттуда, не потревожив покой Великого Имхотепа. Глеб подошел ближе, окидывая внимательным взглядом место упокоения Великого Жреца. - Я не чувствую там никаких отзвуков мертвой материи, - произнес он, нахмурившись. – Только какой-то сильный магический фон. - Скорее всего, там, кроме Ока Ра и нет ничего, - Маланья с горящими глазами благоговейно смотрела на Бейбарсова, который для неё сейчас был единственным, способным забрать артефакт из гробницы. - Только вот как же до него добраться-то? – Таня с сомнением посмотрела на тяжеленную каменную плиту саркофага, а затем на некромага, который, конечно, очень силен, но справится ли? Впрочем, не это сейчас беспокоило Таню, а Локон, имя и отношение Глеба к ней. Да и за вруна Бейбарсова она очень сильно переживала, все же, такой силы артефакты и заклятья, на них лежащие, не бывают безопасными даже для некромагов. - Не забывай, что сам Великий Имхотеп избрал тебя, – Маланья снова бессознательно схватилась за свой браслет, который, судя по всему, имел какую-то магически-практическую ценность. – Обратись к его памяти, не медли! Маланья боялась, что Сет может нагрянуть в любой момент и тогда… впрочем, никакого «тогда» для них уже бы не было. Глеб, приняв к сведению информацию Нефертити, которая уже не раз оказывалась полезной, застыл, прислонившись лбом к холодному боку саркофага и прикрыв глаза. Очевидно, некромагу так было легче устанавливать связь. Таня и Маланья, затаив дыхание, смотрели на застывшего Бейбарсова, и Таня опять увидела, как на его лице отражается целая гамма чувств и эмоций, пробегающих и быстро сменяющих одна другую. «Как же я тебя все-таки люблю, несносный ты обманщик! – мысль Тани была неожиданной для этого момента, но вполне ожидаемой в общем. – Как жаль, что я не встретила тебя раньше, может, нам удалось бы избежать многих проблем, и я смогла бы уже давно понять, какие чувства ты во мне вызываешь!» Но тут Глеб внезапно открыл глаза и внезапно произнес режущее заклинание, подставив под него ладонь. Таня вскрикнула, когда алая кровь брызнула прямо на белый мрамор саркофага и мгновенно превратилась в язычки алого пламени, которые заплясали на поверхности каменной крышки. - Я отдаю тебе свою кровь, за право называться твоим преемником, - произнес Бейбарсов глухим, словно не своим голосом. – Я помню о своем служение Великому Гору и прошу тебя доверить Око Ра моим рукам. Я буду защищать его любой ценой и не позволю тьме поглотить этот мир. Дай же мне право на владение и защиту! Таня поняла, что в некромаге говорит память прежних веков, память Имхотепа, который избрал Бейбарсова проводником в этом временном промежутке. Но все равно, ей было очень не по себе, когда она видела, как чужое сознание овладевает Бейбарсовым, заставляя его совершать те или иные действия. Тем временем, Глеб продолжал произносить какие-то древние заклинания, а кровь продолжала течь с его ладони тонкой струйкой, а языки магического пламени разгорались все ярче и вдруг перекинулись на одежду некромага, который продолжал стоять неподвижно, словно не замечая их, хотя лицо его на миг исказила гримаса сильной боли. Таня уж бросилась, было, к Бейбарсову, сбивать пламя, но была остановлена укоризненным взглядом Маланьи, который так и говорил: «Дура, он же некромаг!» «Сама такая!» - подумала Таня, усилием воли заставляя себя принять равнодушный вид. Все-таки, иногда египтянка здорово её раздражала, особенно в те минуты, когда показывала свое явное над нею превосходство, да еще и так надменно. Но Таня понимала, что Нефертити имеет на это право. Просто она здесь была дома, в окружении магии, ей известной, поэтому и знала и умела больше. Но вот к Глебу нечего приставать, пусть лучше в своей личной жизни разберется! Гроттер стало стыдно за глупые мысли и, мысленно попросив прощения у Нефертити, она сосредоточилась на наблюдении за Бейбарсовым, который был уже почти полностью объят языками пламени, по прежнему терпя чудовищную боль без единого крика или стона. Время словно застыло, как и взгляд некромага. Таня и Маланья, не двигаясь, смотрели на Глеба, который шептал все быстрее, продолжая окроплять кровью саркофаг. С последним звуком неизвестного заклинания раздался гул и крышка гробницы, задрожав, распалась на три части, словно расколовшись от удара. Пламя на некромаге погасло, а сам Бейбарсов, покачнувшись, уже осмысленно глянул в сторону девушек, чтобы удостовериться, все ли у них в порядке. - Ну что? – Маланья и Таня бросились к нему с обеих сторон: Маланья – желая видеть легендарный артефакт, от которого и в её жизни зависело немало, Таня же – по причинам более личного характера. - Сейчас посмотрим, - Глеб, видя, что Таня беспокоится за него, почувствовал, что силы возвращаются, а настроение становится вполне сносным для того, кто только что испытал на себе силу магического огня, по болевым ощущениям похожим на действие Разрази Громуса, начинающего действовать при нарушении клятвы. Три головы склонились над трещиной в крышке саркофага. - Тут пусто, - констатировала Маланья. – Самого Великого Жреца здесь нет. - Зато здесь есть кое-что другое, - Глеб, опустив руку вниз осторожно извлек из каменной гробницы небольшую, в ладонь шириной золотую пластинку с изображением стилизованного глаза. - Око Ра! – голос Маланьи был полон такого благоговения, что Глеб и Таня снова внимательно взглянули на пластину из золота в руке некромага. - Ну, вот, достали, - обыденным голосом произнес Бейбарсов. – Надеюсь, теперь можно и домой выбираться? Но ответить на замечание некромага никто не успел. На мгновение в погребальной камере вдруг возникла звенящая мертвая тишина, а потом присутствующих объял совершенно невообразимый ужас. А через секунду в камере раздался повелительный шипящий голос: - Спасибо тебе, воплощение Имхотепа, за то, что взял его. Я бы сам не смог это сделать. А теперь отдай Уаджет мне. Глеб даже не успел испугаться. Тот, кто говорил, появился неслышно и незаметно, но его присутствие невозможно было не ощутить. Сила, исходящая от незнакомца была настолько велика, что дыхание перехватывало. О том, чтобы вступить с ним в борьбу и речи быть не могло. Исход подобного боя был ясен всем присутствующим. Тот, кто пришел, мог раздавить любого, как букашку одним движением, ему даже силу применять не потребовалось бы. - Сет! – отчаянно выкрикнула Маланья. – О, Всемогущий Гор, мы не успели!