Вторая Жизнь - Новая Цель

Комментарий Редактора

      Этот эпизод из мемуаров Каина представляет интерес сразу по трём причинам. Первая из них довольно личная — мне было крайне любопытно и до непередаваемого весело читать о своём первом самостоятельном задании в ранге рыцаря от его лица. Вторая — это, казалось бы, ничего не предвещавшее, задание оказало огромное влияние на будущее галактики, пусть и несколько опосредованно. Третья — это задание оказало немалое влияние на самого Кайафаса. Несмотря на весь свой огромный опыт, моему другу было сложно работать с кем-то на равных — с ним всегда были либо подчинённые, либо начальство. Полагаю, что в этом небольшом приключении он получил новый для себя опыт.

***

      Резко дёрнувшись корпусом в сторону, я пропустил рядом с собой лезвие серебристо-белого клинка, одновременно блокируя своим золотистым мечом удар второго лезвия такого же цвета. Мечи ударили друг о друга с сухим треском и вспышкой света, слегка резанувшей по глазам, и я тут же сделал шаг в сторону, не давая возможности моему противнику воспользоваться своим преимуществом в количестве клинков. В тот момент я с досадой подумал, что, возможно, слишком самонадеянно относился к Джар’Кай, забывая, что в руках мастера любое оружие смертоносно.       К сожалению, мой друг был именно таким мастером. В руках Цина Драллига два клинка превращались в смертоносный вентилятор, почти не оставлявший возможности для контратак и маневров. Чем дольше мы тренировались вместе, тем больших усилий мне стоило одерживать над ним победы… а ведь моя фехтовальная техника тоже не стояла на месте.       Сфокусировавшись на своих чувствах, как того требовала агрессивная и коварная седьмая форма, я отвел ещё один удар и резко шагнул вперёд, пользуясь тем, что Драллиг слишком сильно раскрылся в своей последней атаке, оставив себя без надёжной защиты. Цин был вынужден отступить на шаг, чтобы продолжить свой безумный танец клинков, но я не позволил ему разорвать дистанцию и сам шагнул вперёд, оставаясь на предельно близкой дистанции, рубя накоротке и сковывая его возможные действия.       Я уже собирался было прижать Цина к стене и добить парой резких ударов, как неожиданно он вспорхнул вверх, перекувыркнувшись в воздухе и оказавшись у меня не за спиной, куда я уже ткнул клинком, а по правую руку, вынудив перекатиться в сторону, чтобы не попасть под серебристо-белое лезвие.       — Солах! — раздался голос мастера Нейдгарда, и Цин тут же поднял мечи вверх, деактивируя лезвия. Я, поднявшись с пола, сделал то же самое, уже понимая почему бой был остановлен.       — Кайафас, вот опять, — недовольно произнес мастер клинка, спрыгивая с наблюдательской платформы вниз к нам. — Во владении Джуйо ты пока превосходишь моего бывшего падавана, но совершенно забываешь про другие фехтовальные формы. Цин вплёл в Джуйо свой Джар’Кай и добавил туда акробатику от Атару, заставив тебя потерять темп. Уйти от второго меча у тебя уже не было шансов.       — Прошу простить меня за небрежность, учитель, — кивнул я, вытирая пот с лица рукавом.       — Ты прямо как Дуку, — устало вздохнул Нейдгард. — Тот тоже испытывает редкую непереносимость к четвёртой форме и такую же редкую приверженность одной-единственной Макаши. Но в отличие от тебя, он прекрасно знает, как защищаться от противников, использующих приёмы из других форм, когда ты словно забываешь, что они вообще существуют.       Я разочарованно покачал головой — ничего другого кроме как признать очевидное мне не оставалось. Конечно, такие поражения болезненно били по моему самолюбию, но я обладал достаточной честностью по отношению к себе, чтобы понимать — лучше сто таких поражений на тренировочной арене, чем одно на задании. Да и Цин изрядно вырос с момента нашего знакомства, что меня радовало. Видит Император — в моей прошлой жизни мне сильно не хватало постоянного спарринг-партнёра, который не уступал бы мне в мастерстве. Большинство офицеров из тех, с которыми я служил, за меч брались довольно редко, а знакомыми среди комиссаров, не испытывающих ко мне странного благоговения или не бывших занудами, помешанными на правилах, я не обзавёлся.       — Я понял своё упущение и постараюсь его исправить, мастер, — ответил я, склонив голову. В некоторых моментах джедаи были до ужаса похожи на Астартес, и я в таких ситуациях уже привык использовать фразочки из их лексикона (1) . — Это был хороший бой, Цин, — обратился я к своему другу, вежливо поклонившись согласно традиции, благодаря за бой.       — Надеюсь на это, — кивнул Нейдгард. — Я понимаю, что ты по непонятным мне причинам не переносишь Атару, но и в Соресу, и в Джем Со хватает приёмов для защиты от противников, использующих эту форму.       — Ты достойно сражался, Кайафас, — ответил Цин, ритуально поклонившсь в ответ. — Хотя должен заметить, что и в Макаши есть интересные приёмы для защиты от противников, атакующих с неожиданного угла, — Цин повернулся к Аренду, довольно улыбаясь.       — Всё верно, Цин, но тебе в первую очередь стоило бы обратить больше внимания на свои ошибки, которые ты тоже допустил в этом бою, — отозвался Нейдгард, повернувшись уже к моему другу. — Начнём с того, что если бы Кайафас уделял больше внимания контролю пространства — то твой прыжок мог бы завершиться для тебя плачевно, от Чо Мок вплоть до Мо Кей (2). В первую очередь нельзя подпускать противника на такую дистанцию, ведь Кайафас в общем-то лишил тебя преимущества двух клинков.       На этот раз уже был черед Цина склонить голову.       — Я согласен, мастер. Мне просто ещё не хватает опыта с Джуйо чтобы воспользоваться преимуществом в скорости и количестве ударов, — виновато улыбнувшись, ответил он.       От услышанного ответа ученика взгляд Нейдгарда потеплел.       — Вижу, вы оба понимаете ваши слабые места. Хорошо. В остальном — я доволен вами и вижу прогресс в вашем фехтовании, можете пока отдохнуть, — сказал он, одним прыжком возвращаясь в лоджию наблюдателей, где уселся в кресле и уткнулся в инфопланшет, явно переписываясь с другими инструкторами Ордена.       Покачав головой, я отправился к стойке, где висели полотенца, слыша за спиной шаги Цина. Сняв одно из них и как следует вытерев лицо, я повернулся к другу, занимавшегося тем же самым.       — Жаль, что я не смог поприсутствовать на твоих рыцарских испытаниях, — искренне сказал я. Пока Советы и прочие уважаемые личности со старанием, достойным лучшего применения, подкидывали мне одно задание за другим, Цин умудрился успеть потерять свою падаванскую косу и теперь ходил полноправным рыцарем-джедаем. К моему некоторому расстройству, Нейдгард успел начать обучать его Джуйо — мастер клинка считал, что это знание было слишком опасным для неокрепшего разума падавана, и перешел к практике седьмой формы лишь после того, как его падаван стал рыцарем. К моему ещё большему сожалению, Цин воспринял это знание слишком… рьяно.       — Пустое, Кайафас, — отмахнулся тот старательно пряча улыбку. — Как будто ты там что-то новое увидел бы, — добавил тот, заставив улыбнуться уже меня. — Мне даже интересную голограмму не предлагали — сразу вышел мастер Нейдгард и сказал, что единственным для меня условием будет продержаться.       — И как, получилось? — шутливо спросил я.       — Нет, он нарезал меня как капусту, — фыркнул Цин, сдерживая смех. — Ну а ты как думаешь, Кайафас, раз я тут с тобой, а не пшеничку выращиваю в Агрокорпусе (3) — выдержал я, или нет?       — Ну не знаю, не знаю, — насквозь фальшиво протянул я. — Удар с левой у тебя всё ещё слабоват, — добавил я, откровенно кривя душой.       Хоть мой приятель и был ниже меня ростом на добрых тридцать сантиметров и обладал худощавым телосложением, бил он как Астартес — силы, скорости и ярости в его ударах хватало, чтобы нивелировать любое моё преимущество в росте, весе и длине рук. Временами это вызывало у меня изрядное раздражение.       — Подойди поближе, Кайафас, и повтори это, — с довольной ухмылкой отозвался Цин.       Я лишь рассмеялся в ответ. Ещё некоторое время мы весело перешучивались о всякой всячине, болтали о фехтовании, о наших общих знакомых и старательно перемывали косточки Высшему совету, ничуть не смущаясь того, что один из его представителей сейчас сидел в этом самом помещении и прекрасно нас слышал.       В этот момент я даже пожалел, что в прошлой жизни мне не повезло обзавестись такими близкими друзьями. Кастин и Броклау, как и Дивас, несмотря на всю теплоту наших отношений, всегда помнили про мою комиссарскую должность. Живан (4) же, несмотря на как бы подчинённость армейской структуры власти комиссариата, всё же оставался птицей совершенно не моего полёта и в глубоко гипотетической ситуации, кто кого отправил бы на расстрел, с большой долей вероятности на прицеле у расстрельной команды оказался бы я. Для Эмберли же я, несмотря на всё нас связывающее, всегда оставался подчинённым. И хоть порой я жалел, что она не оказалась здесь со мной, глядя с высоты прожитых здесь лет, я понимаю, что это всё же было к лучшему.       Теперь же мне повезло встретить людей, которые видели меня, а не мою комиссарскую шинель — Цин, Квай-Гон, мой мастер и их мастера, мастер клинка, мои падаваны… и все те достойные люди, которых я встретил за свою долгую жизнь в этой галактике (5). За одно это я был готов благодарить Повелителя Человечества — это оказалось достойной наградой за мою, прямо скажем, не очень достойную службу (6).       — И всё же ты слишком уж сильно подналёг на Джуйо, — покачал я головой, не делая ни малейших усилий, чтобы скрыть ухмылку. — Я-то думал, что смогу тебя ещё погонять.       — Дружище, я потому-то и подналёг, чтобы сделать тебе приятный сюрприз, — расхохотался Цин.       Писк электронного замка двери прервал мой остроумный ответ, и в фехтовальный зал ввалилась долговязая фигура Квай-Гон Джинна. Его лицо лучилось таким довольством, что, казалось, если в зале выключился бы свет — он сошел бы за люмен-сферу (7).       — Vode An, Кайафас! — радостно воскликнул он с порога. Я кинул в Цина убийственный взгляд, прекрасно зная, с чьей лёгкой руки меня стали привечать мандалорским приветствием. Тот же ответил очень знакомым мне невинным выражением лица — такое я часто видел у своих кадетов, да и сам им пользовался во время обучения в Схоле, когда пытался уйти от ответственности за какую-то устроенную пакость (8).       — И я рад тебя видеть, Квай-Гон, — ответил я покачав головой. — Какими судьбами? — добавил я, крепко пожав ему руку.       — Мастер Дуку наконец-то считает, что я готов проходить рыцарские испытания, так что скоро я перестану быть единственным падаваном среди нас, — усмехнулся тот. — Так что как только я это узнал — тут же поспешил поделиться новостями с вами.       Мы с Цином переглянулись (9) и он едва заметно кивнул на мой вопросительный взгляд. Я медленно моргнул в ответ и довольно оскалился.       — Так это же здорово! — воскликнул Цин, сграбастав Квай-Гона одной рукой за плечо и ведя того к середине фехтовального зала. Учитывая их разницу в росте, это смотрелось довольно-таки комично. — Кайафас как раз разорялся и крыл хаттской бранью Советы за то, что те не позволили ему присутствовать на моих рыцарских испытаниях!       — Неужели? — выдавил Квай-Гон, видимо, ещё не понимая, что мы задумали.       — Именно! — отозвался я. — Но зато теперь я не пропущу твои испытания. Пусть пока кто-нибудь другой займётся ловлей спайсовых дилеров по всему Ядру — мне нужно отдохнуть пару дней.       — А раз уж мы тут оба здесь — то не стоит терять времени. Мы же не хотим, чтобы из нас троих ты единственный оказался в Агрокорпусе (10), — Цин сделал страшное лицо. — Это было бы настоящей катастрофой! Кайафас будет просто раздавлен, если его друг детства будет всю оставшуюся жизнь копаться в земле!       — Именно. Это не та судьба, которую я хотел бы для тебя, — лицемерно заявил я, покачав головой. — Бери же клинок, Квай-Гон. Хоть ни я, ни Цин не можем помочь тебе с другими испытаниями, но вот убедиться, что ты готов к испытанию Навыка, мы просто обязаны.       — А это не будет нечестно? — недоверчиво спросил Квай-Гон, чуточку ошеломлённый нашим напором (11). — Мастер Нейдгард не будет против?       — Мастер Нейдгард, вы же не против? — крикнул Цин всё ещё сидящему в кресле и возящемуся с планшетом Аренду. Тот лишь махнул рукой в ответ, жестом показывая, чтобы мы его не отвлекали.       Тяжело вздохнув, видимо понимая, что где-то здесь был подвох, Квай-Гон снял с пояса меч и перевёл его в учебный режим. Я же встал напротив моего друга и приготовил к бою свой меч. Секундой позже ко мне присоединился и Цин, отчего брови Квай-Гона удивлённо поползли вверх.       — Вы будете вдвоём? — недоумённо спросил он.       — Разумеется, — абсолютно серьёзно кивнул Цин. — Против тебя могут выставить и не одну голограмму, как это было у Кайафаса. Тебе надо уметь противостоять нескольким противникам сразу. Считай это имитацией боя на станции Литейная, ты примешь роль рыцаря-джедая Териана Морвейна, а Кайафас — роль Дарт Малгуса. Я же скромно возьму на себя роль лорда ситхов Амароса Стабмила, — пояснил мой друг, блеснув своей эрудицией (12).       Я, сказать по правде, даже не знал, что такой бой имел место быть, равно как и понятия не имел, кто были все эти люди, кроме разве что Дарт Малгуса. Всё же его личность была довольно известной, и записей с его участием сохранилось достаточно, чтобы нам их показывали в качестве теоретических пособий (13). Мне не очень льстило это сравнение — словно бы меня попросили играть роль Абаддона Осквернителя (14), но я решил не заострять на этом внимание.       Квай-Гон кивнул, то ли соглашаясь с нашей логикой, то ли просто смирившись, и уже успел отсалютовать нам характерным приветствием для второй формы, но за секунду до того как мы приступили к тренировочному сражению, над нашими головами, с шелестом развевающейся на ветру ткани пролетел очень знакомый силуэт. Миг спустя рядом с Квай-Гоном мягко приземлился на ноги мастер Нейдгард.       — Если я правильно помню детали этого боя, то там присутствовал ещё один человек, мой бывший падаван, — с нескрываемой насмешкой в голосе произнес он, вытянув руку в сторону стойки с тренировочными мечами. — Помимо трёх названных тобой выдающихся Одарённых в сражении также принимал участие мастер-джедай Реван, — в следующий миг два учебных клинка прилетели ему в руку. — Не волнуйся, я возьму на себя его роль. Обещаю сдерживаться и не показывать большего мастерства клинка, чем ожидалось бы от него самого. (15)       Я сглотнул. Дружеская шуточка окончательно вышла из-под контроля.       — И да, Цин, для лорда Амароса ты росточком не вышел, — добавил мастер Нейдгард, хищно оскалившись.       К счастью, Аренд был не только мастером фехтования, но ещё и хорошим учителем, а потому, вместо того чтобы устроить побоище, он устроил из нашей шуточки выматывающий всех урок. Он носился по арене как ураган, не давая мне с Цином откровенно наседать на Квай-Гона вдвоём, но при этом сдерживаясь достаточно, чтобы тому приходилось изрядно попотеть, отбиваясь от наших попеременных атак. Иногда он даже позволял атаковать нам сразу, отчего Квай-Гон был вынужден демонстрировать чудеса изобретательности, на ходу подстраивая под ситуацию свою фехтовальную технику, чтобы защититься и от урагана серебристых клинков Цина, и от моих напористых и агрессивных ударов, характерных для Джуйо.       Лишь где-то спустя полчаса Нейдгард решил закончить бой, выведя из игры Цина, и отступил сам, позволив мне некоторое время посражаться с Квай-Гоном один на один. Со времён наших падаванских спаррингов он изрядно вырос — и в том, что касалось физических данных, и в своём мастерстве. Мой друг уже изрядно подустал, чтобы применять свою излюбленную четвёртую форму, окончательно перейдя на скупые, но смертоносные движения Макаши. Я тоже успел порядком вымотаться и физически, и морально, перейдя на куда менее требовательную Джем Со (16), понимая, что Соресу ничуть мне не поможет.       В результате наш бой закончился ничьей. Квай-Гон смог улучить момент и ткнуть меня в грудь клинком, точно в район солнечного сплетения, когда я со всего размаха полоснул его мечом по плечу. В обоих случаях удары, скорее всего, были бы фатальными, а потому я без особых сожалений признал правоту Нейдгарда, когда тот объявил результат.       Поклонившись Квай-Гону и морщась от неприятного жжения от удара, я сразу же применил целительскую технику, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Квай-Гон не был таким счастливчиком, а потому он шел к креслам, где уже развалился Цин, недовольно потирая плечо (17).       Притянув с помощью телекинеза из угла бутылки с водой и поделившись с друзьями, я как следует присосался к живительной влаге. Цин и Квай-Гон последовали моему примеру, и почти тут же мы принялись активно обсуждать ход боя, в деталях разбирая интересные моменты и ошибки, что мы допустили. Я, впрочем, скромно умолчал, что главную ошибку тут допустил Цин, спровоцировав мастера Нейдгарда на личное участие, вместо этого старательно обсасывая каждый красивый выпад, что сделали мои друзья. Возможно, именно тогда я полноценно ощутил, что всё-таки снял давно опостылевшую комиссарскую шинель и повесил на вешалку осточертевшую фуражку. Да, у меня оставалась своя работа и свои обязанности, но Орден Джедаев всё же не был жестко иерархичной и структурированной организацией, как Имперская Гвардия и Комиссариат, оставляя куда больше места для личного общения между людьми. Видит Император — мне этого не хватало.       Рыцарские испытания Квай-Гона начались спустя пару дней. Испытание отваги ему зачли экстерном — будучи учеником Дуку, он неоднократно был вынужден встречать опасности лицом к лицу как минимум не реже моего. По моему мнению, и одной нашей совместной зачистки лайнера от пиратов могло бы хватить для получения зачёта в этом испытании. С испытанием проницательности помочь не мог ни я, ни Цин — мне самому это испытание зачли экстерном, а потому я попросту не знал, в чём оно, как правило, заключается, тогда как Цину запрещала помогать традиция. Всё, что нам оставалось — это болеть за Квай-Гона и потом выслушивать его замечания и комментарии относительно той головоломки, что ему подкинули мастера, ответственные за испытания.       А вот по завершению испытания духа мы с Цином отволокли не сильно сопротивляющегося Квай-Гона в один из лучших баров на верхних уровнях Корусканта и как следует напоили. Никаких расспросов — мы все понимали, насколько личной была манифестация Тёмной Стороны. В баре были лишь шутки, занимательные анекдоты и море алкоголя. Я подумывал, не сводить ли своих приятелей в ещё одно примечательное заведение (18), но по здравому размышлению отказался от этой мысли — боюсь, что из нашей компании в тот момент поход туда смог бы оценить по достоинству только я.       За испытанием же отваги и я, и Цин наблюдали не смыкая глаз. Его противником был неизвестный мне лорд ситхов, внешне напоминавший человека, если бы не рога на его голове — к моему лёгкому облегчению, никаких известных исторических личностей против моего друга решили не выставлять (19).       — Забрак, но не с Иридонии, — шепнул мне Цин, видя моё некоторое замешательство от его вида. Я кивнул — мне доводилось встречать парочку представителей этой расы, но я впервые видел столь… бледного забрака.       Ситх был одет в лёгкую, обтягивающую его мощное тело броню, сделанную из какой-то странной тонкой металлизированной ткани, переливающейся в свете люмен-сфер. Она тянулась и изгибалась как обычная одежда, но я был уверен, что такой своеобразный доспех мог защитить как минимум от бластерного выстрела. В качестве оружия ситх использовал столь любимую ими двухклинковую версию меча с длинной рукоятью, оба лезвия были красные как кровь, но куда большую тревогу, чем это агрессивное оружие, у меня вызывала левая рука забрака.       Вместо конечности из плоти и крови из плеча забрака торчал своеобразный протез из чёрного металла, покрытого синтетическими мышцами в жуткой имитации живой конечности, при этом часть аугментического предплечья забрака была защищена дополнительными бронепластинами и покрыта шипами сомнительной на вид полезности. При этом, даже если забыть о подлой натуре ситхов, агрессивный дизайн протеза буквально кричал о том, что его владелец любитель держать в рукавах козыри, и как бы не в большем количестве, чем их вообще было в колоде.       Сам же бой происходил в месте, отдалённо напоминавшем машинный зал космического корабля, хотя я мог ошибаться — это было тесноватое помещение с высокими потолками, уставленное гудящими когитаторами с тускло светящимися мониторами и всевозможной, смутно знакомой мне машинерией. В нескольких метрах над головами Квай-Гона и неизвестного ситха свисали металлические переходы, достаточно широкие, чтобы на них могли пройти рядом три-четыре человека, идущих плечом к плечу.       Бой начался без лишних разговоров и фанфар — Квай-Гон атаковал врага, как только тот появился перед его глазами, одним прыжком сократив дистанцию между ними и обрушив на ситха мощный удар зелёного лезвия своего меча. Ситх не остался в долгу, яростно контратаковав. Меч в руках забрака вращался как промышленный вентилятор, и настоящий ураган из ударов обрушился на Квай-Гона — но несмотря на преимущество в числе лезвий, мой друг был ещё быстрее, зелёное лезвие его клинка превратилось в размытый изумрудный шлейф. Каждый удар ситха был блокирован, на каждый его выпад шла мощная контратака, сразу же переходившая в очередной блок, пока Квай-Гон сходился с ситхом в поединке чистого фехтовального мастерства.       В этот момент мне бы хотелось сказать, что совместные с Цином и мной спарринги пошли Квай-Гону на пользу, но глядя на него тогда, на самом деле я ясно понимал, что он прекрасно справился бы и без нашей импровизированной помощи. За годы службы у Дуку мой друг порядком вырос над самим собой, а ведь слабаком он не был никогда (20).       Сражение тем временем перетекло на один из переходов — первым туда, несколько неожиданно для меня, запрыгнул ситх, то ли из желания занять положение получше, то ли просто чтобы перевести дух. Квай-Гон последовал за ним, словно мстительная тень. Время от времени их клинки проходили сквозь тонкие перила, оставляя в них оплавленные по краям разрезы и отсекали куски от металлической поверхности самого перехода, и я, затаив дыхание, ждал момента, когда металлическая конструкция, не выдержав издевательства, рухнет вниз.       К счастью, моё беспокойство оказалось ненужным — Квай-Гон был более чем готов к такому развитию событий, ловко спрыгнув вниз за долю секунды до того, как переход со скрежетом гнущегося металла обрушился на стоящее под ним оборудование. Ситх, впрочем, тоже не сплоховал, перемахнув на другой пролёт одним диким прыжком.       Используя возникшую секундную паузу, забрак выставил правую руку в сторону Квай-Гона и обдал его зарядом молний, но мой друг с привычкой, наработанной годами спаррингов, принял электрические разряды на меч и отразил их в сторону и без того потрёпанного в ходе боя оборудования. От такого издевательства когитаторы не выдержали и один за другим начали взрываться, разбрасывая вокруг себя снопы искр и облака осколков, отвлекая ситха достаточно долго, чтобы Квай-Гон снова смог сократить дистанцию между ними.       Ситх яростно оскалился и вступил в бой с новыми силами. На этот раз он выпустил всю свою подлость и все свои трюки. Один раз ему удалось схватить Квай-Гона за левую руку своим протезом, прорезав рукав джедайской робы выпущенными когтями, острыми как лезвия бритвы, кровь из пореза потекла на пол и смочила ткань робы, но ситх почти сразу был вынужден отпустить моего друга, иначе зелёный клинок воткнулся бы ему в брюхо. В другой момент он попытался зацепить Квай-Гона залпом из звукового бластера, встроенного в ладонь, но тот не повёл и бровью, рассеяв выстрел с помощью какой-то специальной техники.       Впрочем, дуэль была далеко не односторонней — Квай-Гон пользовался ошибками ситха и по мере того, как бой продолжался, броня забрака начала покрываться подпалинами, а аугментика зарубками. Развязка мало-помалу приближалась, я чувствовал это и через Силу, и с помощью своего опыта — ситх, при всей своей дикой мощи, похоже, привык полагаться на грубую силу, и сейчас его движения понемногу становились медленнее, а реакция замедлялась. Вероятно, он был из тех, кто предпочитал ошеломить противника напором из грубой силы, яростного мастерства и подлых трюков, не затягивая сражение надолго… но сейчас его рукава опустели, а партия всё никак не желала кончаться. Это значило, что скоро он должен был попытаться закончить дуэль одним ударом или проиграть, будучи измотанным неудержимым напором Квай-Гона.       Развязка наступила в момент, когда ситх сумел изловчиться и крепко стукнул Квай-Гона в подбородок рукоятью своего двухклинкового меча, заставив моего друга отшатнуться. Я затаил дыхание — всё должно было решиться в этот самый миг. С торжествующим рыком забрак рванул в атаку, занося клинок для решительного удара… совершенно не видя, что Квай-Гон вовсе не был оглушен, как ему казалось. В тот миг, когда ситх ещё только готовил удар, мой друг уже делал смертоносный выпад — классический Шиак, так любимый Дуку, совмещённый с шагом вперёд, чтобы зайти за защиту забрака.       Удар пробил серебристую броню ситха, и зелёное лезвие вышло у него за спиной, двухкликновый световой меч выпал из его обессилевшей руки и погас, со звоном ударившись о металлический пол. Квай-Гон же, одним движением достав свой меч, сделал шаг назад, продолжая держать оружие наготове — кому-то это могло показаться паранойей, но я понимал, что это была необходимая предосторожность. У забраков было два сердца, и даже если одно из них было уничтожено Квай-Гоном, то второе ещё было способно поддерживать в нём жизнь на какое-то время, особенно учитывая возможности Тёмной Стороны.       — Сдавайся, — потребовал Квай-Гон. — Или будешь уничтожен.       Ситх прохрипел что-то нечленораздельное и дёрнул левую руку, но Квай-Гон легко отсёк её одним взмахом меча.       — Сдавайся. Это последнее предупреждение, — твёрдо повторил он.       Я бы не стал тратить столько сил на попытку взять в плен ситха и скорее всего дополнил бы Шиак или Сай Ча, или Сай Ток (21), но, вероятно, мой друг хотел выглядеть хорошо перед принимающей комиссией (22). К счастью, его настойчивость оправдалась, и тяжело дышащий ситх наконец выдавил из себя признание в поражении.       Покосившись на довольно скалящегося Цина, я перевел взгляд на внимательно наблюдавшего за боем Дуку. Учитель Квай-Гона был как обычно невозмутим и величественен, но мне не составило проблем увидеть проступающую сквозь его маску гордость и радость за ученика. Уже скоро мы все поздравляли Квай-Гона с прохождением испытания. Дуку ограничился слегка суховатыми поздравлениями в своём духе, тогда как я похлопал Квай-Гона по плечу и крепко пожал ему руку, уже прикидывая в какой бар его сводить по такому поводу. Цин же рассыпался в комментариях и похвалах, привычно обсасывая каждую важную деталь боя — или, по крайней мере, те, что ему казались важными.       Уже потом, сидя в баре всей нашей дружной компанией — к которой неким неизвестным мне образом сумел прибиться и Сайфо-Диас (23) — и наслаждаясь чадийским ромом, пока мои друзья похлёбывали кореллианский бренди, я ощутил нехарактерный для себя приступ лёгкой меланхолии. Квай-Гону оставалось пройти лишь церемонию посвящения, где Дуку отсечёт ему падаванскую косу, как мне несколько лет назад её отсёк Сайфо, и после этого Квай-Гон станет полноправным рыцарем-джедаем. После этого, как мне казалось, наши пути разойдутся, и мы будем разве что время от времени пересекаться в Храме, рассказывая о наших приключениях и делясь историями. Это уже было больше, чем в моей прошлой жизни, где выпускники Схолы Прогениум редко знали о судьбах друг друга — мой опыт с Бежье был скорее исключением из правила — но всё равно, эта мысль навевала на меня лёгкую тоску.       Как оказалось — вселенная сохранила в моем отношении своё фирменное чувство юмора.

***

(1) Астартес действительно используют довольно своеобразный лексикон, в чём-то похожий на используемый в Ордене. Например, фраза: «Я понял своё упущение и постараюсь его исправить», зачастую используется как признание своей неправоты или ошибки, однако не задевающее честь того, кто его произносит. (2) Чо Мок — метка контакта, которая приводит к ампутации конечности. Мо Кей — метка контакта, представляющая собой круговой удар, нацеленный на одновременную ампутацию основных конечностей. (3) Ох эти шуточки про Агрокорпус. На самом деле падавана, провалившего какое-то из испытаний, никто не будет отправлять в Агрокорпус — это место тех одарённых, чья связь с Силой слишком слаба, чтобы стать потенциальным рыцарем-джедаем. Падаван же скорее всего пойдёт на пересдачу через несколько лет. (4) Один из командующих имперскими войсками, в том числе и тем полком, с которым служил сам Каин. Достаточно компетентный и приятный в общении человек, судя по описаниям Кайафаса. За годы службы у него сложились довольно-таки дружеские отношения с Кайафасом, и Живан нередко прислушивался к его советам, что для меня является хорошей рекомендацией. (5) Я нахожу очень печальным то, что у такого выдающегося и приятного в общении человека за всю его жизнь, насчитывающую более двух веков, не было настоящих друзей. Возможно, будь у него кто-то, ценящий его просто за то, что он такой какой есть, Кайафас не стал бы настолько самоуничижительным человеком. (6) Если хотя бы половина того, что Кайафас рассказал мне про свою прошлую жизнь, является правдой, то могу заметить, что здесь он допустил одно из величайших преуменьшений, которое я видел за свою жизнь. (7) Возмутительная ложь. Падаван, узнавший о подошедщих испытаниях на ранг рыцаря-джедая, должен воспринять новость с должным достоинством и смирением. И, разумеется, я именно так и сделал. (8) Так вот почему у тебя, Кайафас, были столь чистые записи о дисциплинарных проступках… рыбак рыбака видит издалека, не так ли? (9) Иногда меня самую малость пугал уровень невербальной связи, которой эти двое владели. С другой стороны — мне и самому не то чтобы нужны были слова, чтобы понять намерения Кайафаса. (10) Цин попросту издевался. Шуточки про Агрокорпус были и до сих пор остаются самыми любимыми среди падаванов и молодых рыцарей. Юнлинги про Агрокорпус не шутят — они слишком боятся такой перспективы. (11) Я всего лишь поддержал их игру. Честно. Меня ничуть не испугала перспектива оказаться одним против этих двух маньяков… то есть, разумеется, мастеров клинка. (12) Цин невероятно любил древнюю историю, особенно всё то, что касалось войн между джедаями и ситхами. Мне подчас казалось, что стоит его разбудить среди ночи и назвать случайное сражение, и он тут же выдаст список тех, кто принимал в нем участие, их примерную силу и способности, а также особенности используемых ими техник. Конкретно упомянутые им здесь личности были героями Великой Галактической Войны. Более заинтересованные могут обратиться к Великому Голокрону для углубленной справки. (13) Я до сих пор удивлён, что Кайафас знал, кто это такой, с его-то подходом к изучению истории. (14) Как я понял из рассказов Кайафаса — главнокомандующий, если такой термин вообще применим, армиями главного врага Империума, их местного варианта служителей Тёмной Стороны. Судя по описаниям Каина — не уступал сильнейшим ситхам нашей истории. (15) Мастер Нейдгард был как обычно сама скромность. С другой стороны, полагаю, у него были какие-то основания для такого заявления. (16) Только для такого шкафа как Кайафас пятая форма может показаться менее требовательной чем седьмая. (17) Меня беспокоила не столько боль, сколько то, что я не смог завершить бой более чисто и был вынужден разменяться на ничью. (18) Бордель… я не буду комментировать, удалось ли Кайафасу хоть раз затащить нас туда. (19) Для тех, кто может заинтересоваться личностью моего противника — вы всегда можете узнать это в архивах, где хранится в том числе и запись моего испытания. (20) От такого мечника как Кайафас, слышать это действительно лестно. (21) Горизонтальное или вертикальное рассечение корпуса, ещё один из излюбленных приёмов Кайафаса, полагаю, выросший из того, что ему приходилось часто сражаться с противниками, куда как более живучими, чем люди и окологуманоидные расы. (22) Или я просто куда больше ценю жизнь разумных существ чем ты, Кайафас. Даже таких как ситхи. (23) У учителя Кайафаса было удивительно развито чутьё на всё, что связано с пирушками и алкоголем, причём, полагаю, немалую долю в его способности оказаться в нужное время в нужном месте играло в том числе и его предвидение.